Восхождение Морна. Том 7 (СИ) - Орлов Сергей - Страница 31

Все трое были закутаны в тёмные дорожные плащи, и низко надвинутые капюшоны скрывали лица гостей почти до подбородка. Они одновременно сбросили плащи на спинку свободного кресла, и только тогда Родион смог разглядеть тех, кого разыскивал целых полгода.

Впрочем, рассматривать их было не особо приятно, так как красавцами их точно не назовёшь. Лица у всех немолодые, в нехорошей бледной желтизне. Глаза выцветшие, без живого блеска. А на длинных пальцах с потемневшими ногтями кожа выглядела откровенно болезненной.

Главный из этой троицы медленно, без единого лишнего движения, опустился в кресло, где обычно сидел Воронов. Двое других остались стоять у двери неподвижно, словно кто-то приказал им замереть, и они просто ждали, когда прикажут двигаться снова. Они не смотрели ни на Родиона, ни на своего старшего, и глаза их были направлены в одну точку где-то перед собой.

От присутствия этой троицы в собственном кабинете у Родиона всё внутри сжималось от омерзения. Как будто кто-то принёс в чистую комнату ведро чего-то гнилого и поставил прямо на только очищенный ковёр.

— Ну, и кого смотрим? — лениво протянул старший из кресла.

Говорил он глухо, небрежно, без всякой почтительности в голосе. Так в грязных кабаках на окраинах говорят с нерадивым трактирщиком, который долго не несёт заказ.

— Моего старшего сына, — спокойно ответил Родион. — Ему уже семнадцать, и через несколько месяцев у него состоится церемония Пробуждения. И мне нужно знать заранее, что покажет Камень Истины.

Старший медленно растянул тонкие губы в усмешке.

— А если дар окажется слабеньким — прикончите сыночка?

Пальцы Родиона сжались в кулаки под столом.

Старший не заметил его движения, поэтому продолжил неспешным тоном:

— Если что, мы ведь и в этом деле можем подсобить, ваше… сиятельство. Сделаем всё тихонько, во сне, без крика и шума. Наутро пошлёте за лекарем, поплачете по-настоящему, и никто ничего не заподозрит. Многие так делают. Дело обычное…

Родион медленно поднял на него взгляд, и в этом взгляде не осталось ничего, кроме холода.

— Ещё раз откроешь пасть по этому поводу — я выжгу тебе язык. Понял меня?

Маг на секунду замолчал. Усмешка с лица сходить не торопилась, но мутные глаза стали внимательными.

— Понял, ваше сиятельство, — негромко сказал он. — Погорячился старик. Больше не повторится.

Родион выдержал короткую паузу, чтобы успокоиться, после чего выдвинул ящик стола и достал оттуда небольшой окованный железом сундучок. Затем поставил его на край столешницы, ближе к старшему, и откинул крышку.

Внутри плотно, в несколько слоёв, лежало золото. Тысяч десять, судя по виду.

— Работа у вас простая. Посмотреть мальчика и сказать мне правду. А своё мнение о моих дальнейших действиях можете оставить при себе. Ещё раз услышу что-нибудь подобное, и вы отсюда не выйдете.

Старший поднялся из кресла, подошёл к столу и склонился над сундучком. Зачерпнул пальцами с потемневшими ногтями пригоршню монет, подержал их в ладони, взвешивая, и ссыпал обратно. Потом поднял взгляд на Родиона, и в уголках губ снова мелькнула усмешка, в которой показались редкие тёмные зубы.

— Что ж. За такие деньги сделаем всё, что прикажете. — Он выпрямился. — Так что именно ищем в мальчике?

— Родовой огонь, — сказал Родион. — У меня есть подозрение, что в мальчике он есть, но заперт.

Старший замер на полудвижении и быстро переглянулся со своими. Двое у двери тоже впервые за вечер ожили — один чуть повернул голову к старшему, другой едва заметно нахмурился.

— Запертый родовой огонь, — медленно повторил старший, будто пробуя слова на вкус. — Эммм… это древняя и очень сложная магия. Так, как раньше запирали, сейчас уже мало кто умеет. И если блок на мальчике и правда стоит, то вскрыть его мы не возьмёмся. Не по нашим силам подобное.

— Этого от вас и не требуется, — ровно ответил Родион. — Вскрывать ничего не надо. Мне нужно только знать, есть там огонь или нет.

Старший медленно кивнул.

— Хорошо… тогда, пожалуй, приступим.

Марию граф заранее отправил погостить к её родне на три дня и велел взять с собой Феликса. На вопрос жены о причинах такой спешки Родион отговорился делами, и Мария настаивать не стала. Артёма же Родион вечером пригласил к себе в кабинет, налил ему вина и обронил в бокал незаметное зёрнышко сонного зелья. Через час мальчик уже спал у себя в комнате, и до утра его разбудить было невозможно.

В пустующее крыло, где спал старший сын, Родион провёл магов сам, по боковой лестнице. У двери в комнату мальчика троица остановилась. Старший коротко глянул на графа, дождался кивка и первым переступил порог. Двое других беззвучно вошли следом, и Родион вошёл за ними последним, плотно закрыв за собой дверь.

Оставлять этих троих одних у постели спящего сына он не собирался. Поэтому весь следующий час с лишним Родион простоял у стены напротив кровати, держа всех троих в поле зрения и следя за каждым их движением.

Двигались маги согласованно и молча. Старший встал у изголовья, положил ладони в воздух над лбом Артёма и замер. Двое других разошлись по сторонам кровати и вытянули руки над телом мальчика. Ладони их в нескольких местах начинали тлеть то красным, то серым светом, и этот свет время от времени менял оттенок, уходил под кожу спящего и снова возвращался. Артём ни разу не шевельнулся, дыхание его оставалось ровным и глубоким.

Между собой маги не разговаривали, только изредка обменивались короткими взглядами. В какой-то момент старший едва заметно качнул головой, и двое других молча поменялись сторонами кровати. После чего они снова замерли над телом мальчика, и по их ладоням снова потёк странный меняющийся свет.

Наконец старший повернулся к Родиону, и на лице у него впервые за вечер проступило какое-то живое выражение. И это выражение графу совершенно не понравилось, так как из него буквально сочилось злорадство.

— У меня для вас плохие новости, граф. У мальчика раскроется дар Оценщика. Ранг Е.

В комнате стало очень тихо.

Родион стоял неподвижно и смотрел на старика, и на секунду ему показалось, что пол под ногами слегка качнулся. Оценка, ранг Е — для наследника одного из Великих Домов хуже приговора быть не могло. Такого в роду Морнов не случалось ни разу за все его существования.

И в этот момент в голове у Родиона отчётливо прозвучали слова старухи из горной башни, которые он услышал от неё двадцать лет назад. Что если огонь в мальчике не пробьётся, то он уничтожит род Морнов.

Он не пробился… так что пророчество шло своей дорогой, и шло в ту самую худшую сторону.

— А что с родовым огнём? — хрипло спросил Родион.

— Огня в мальчике нет. Совсем.

Родион долго молчал, глядя старику в глаза. Потом так же хрипло спросил:

— Вы уверены?

— Мы искали везде, куда дотягиваются наши способности. Если он и есть, то заперт намного глубже, чем мы можем достать.

— Значит, он там есть.

Старший не ответил. Просто коротко кивнул своим и первым двинулся к выходу из детской.

— Подождите у лестницы, — бросил Родион в спины магам, вышел следом и прикрыл за собой дверь в комнату сына.

Воронов уже стоял в коридоре в двух шагах, ждал распоряжений.

— Проводишь наших гостей до дальнего выезда из города, — негромко сказал Родион, так, чтобы троица у лестницы его не слышала. — Дождёшься, пока они окажутся как можно дальше, после чего прикончишь всех троих. Тихо и без следов. Повозку и всё, что в ней найдёте, тоже уничтожить.

— Сделаю, ваше сиятельство, — так же негромко ответил Воронов и двинулся к ожидавшей у лестницы троице.

Старший на его появление не оглянулся. Молча развернулся и первым пошёл вниз. Двое других бесшумно тронулись следом, и шаги их, вопреки природе живых людей, не прозвучали ни на одной ступеньке.

Когда шаги троицы окончательно стихли, Родион открыл дверь в комнату сына и вошёл обратно. Артём лежал ровно в той же позе, в какой его оставили маги. Одеяло сбилось к ногам, рука покоилась поверх покрывала ладонью вверх, на лбу проступила лёгкая испарина от сонного артефакта, и тёмная чёлка прилипла к коже.