Восхождение Морна. Том 7 (СИ) - Орлов Сергей - Страница 15

Ощущения в солнечном сплетении были откровенно странными. Ядро было на месте, и с ним было всё в порядке. Я это чувствовал. Но за ним, там, куда я утром полез и откуда с трудом вышел, теперь что-то неприятно шевелилось. Ровно так, размеренно, как тлеющий уголь под слоем пепла, который вроде бы потушен, но стоит дунуть — и снова разгорится.

Себастьян трусил у левой ноги и молчал. Через связь от него шло ровное сосредоточенное внимание, практически без комментариев. Кот явно чувствовал, что хозяин не совсем в порядке, и от этого его, кажется, самого слегка потряхивало.

«Себастьян, ты там живой?»

«Живой, господин Морн. И внимательно слежу за вашим каналом. Он у вас сейчас как старая бочка, перетянутая свежим обручем. Обруч хороший, а доски внизу подгнившие. Если вас не затруднит, постарайтесь на ближайшие пару часов обойтись без сильных эмоций и физических нагрузок.»

«Постараюсь.»

Кот чуть сбавил шаг, поднял голову и посмотрел на меня снизу вверх долгим, внимательным взглядом — так смотрит жена на мужика, который в третий раз за месяц клянётся, что завтра с утра точно бросит пить, и при этом одной рукой уже тянется к рюмке.

После чего фамильяр отвернулся и пошёл дальше, всем своим видом давая понять, что слова мои он услышал, принял к сведению и уже прикидывает, как помягче эти слова прокомментировать, чтобы не обидеть своего хозяина.

«И почему мне в это… так слабо верится, господин Морн.»

Ворота в Нижний город я прошёл без приключений. Двое стражников на посту посмотрели на меня мельком, зацепились взглядом за сгоревший рукав, потом за размотанную ладонь.

Старший из них, сутулый дядька с обвисшими щеками и красными глазами, пришедшими от двенадцатичасовой смены и плохого вина, махнул рукой и отвернулся. Вся его жизнь сейчас сводилась к ожиданию, когда его наконец отпустят домой, и до меня ему было ровно столько же дела, сколько до мухи, пролетевшей мимо.

А вот второй, молодой, с едва пробившимися усами и настороженным взглядом, явно был в карауле недавно и на всё смотрел с таким пристальным вниманием, будто ему лично поручили ловить шпионов.

Дар сам собой скользнул по обоим. На молодом задержался чуть дольше, считывая готовность доложить о странном ученике Академии с обожжённой рукой кому угодно, кто первым спросит. Пропускная способность, ранги, ошибки в тренировках — всё это выскочило передо мной строчками, и я только поморщился, потому что прекрасно знал, что за бесплатной информацией сейчас прилетит счёт.

«Господин Морн, при всём моём к вам уважении, я искренне не понимаю, каким образом вы умудряетесь держать в голове одновременно и расчёты Игната, и тренировочные программы на каждого из ваших подопечных, и с десяток подобных вещей, но при этом простое и недвусмысленное пожелание воздержаться от расхода ядра пролетает мимо ваших ушей быстрее, чем я успеваю его озвучить. Вы сейчас просканировали двух случайных мужиков, которые вам и задаром не сдались, а мне теперь переживать, хватит ли у вас ресурса дойти до лавки или вы будете любезно отключаться по дороге, изящно подставляя физиономию под городскую брусчатку.»

«Прости, Себастьян… я на автомате.»

«На чём, простите?»

«На автомате. Это… ну, когда тело само делает что-то без участия головы. Привычка, рефлекс, называй как хочешь.»

«Любопытное слово. Запомню. Так вот, господин Морн, именно это меня в вас и беспокоит, знаете ли. Ваш, как вы изволили выразиться, автомат работает исправно, а вот голова, которая должна бы его иногда притормаживать, судя по всему, выходит на прогулку отдельно. Постарайтесь их в ближайшее время познакомить друг с другом, если вас не затруднит.»

Я покосился на кота. Откуда он вообще знает, что у меня в голове? Он что, мысли читать научился?

Фамильяр приостановился, тяжело вздохнул, как вздыхают люди, которым в сотый раз приходится объяснять очевидные вещи, и покачал головой.

«Нет, господин Морн, я не умею читать ваши мысли. Просто про все ваши, с позволения сказать, подвиги знает уже вся Сечь. Это, увы, давно не секрет.»

Точно читает, засранец усатый. Я ещё раз покосился на него с подозрением. Себастьян поднял на меня золотые глаза, покосился в ответ, и какое-то время мы шли молча, поглядывая друг на друга с видом двух шулеров, каждый из которых только что заметил у соседа в рукаве лишний туз.

Ладно, я действительно накосячил. Если хозяин через пять минут после лекции об аккуратном обращении с собственным ядром начинает это ядро напрягать по полной программе, хозяину не грех и получить по шее. Пусть даже словесно.

Чтобы не зацикливаться на неприятной теме, я заставил голову переключиться на что-нибудь полезное, благо недоделанных дел у меня накопилось столько, что их хватило бы на три жизни. Голова послушно перебрала несколько вариантов и остановилась на Академии, куда, вообще-то, надо бы заглянуть. Не сегодня, разумеется. Но вообще надо.

Я ведь там, вообще-то, числюсь, и даже немного учусь.

Студент первого курса, благородный Артём Морн, сосланный в Серые Холмы за то, что не получил серьёзного родового Дара. Студент, правда, из меня получился специфический. По-крайней мере, в общаге я не ночевал уже, дай бог памяти, недели три.

Сначала жил в комнате над лавкой Надежды, потом перебрался в выкупленное здание напротив, где тренировал Данилу и остальных ребят, которые показались мне перспективными. И если на первых порах меня это хоть немного тревожило (вдруг хватятся, вдруг староста начнёт возбухать, вдруг преподаватели будут возмущаться), то сейчас выяснилось, что хватиться меня в Академии некому.

И, если честно, невелика беда. Всё, чему там учат на первом курсе, я мог бы пересказать за один вечер, и ещё осталось бы время поспать. Если бы кто попросил, я бы и пересказал — благо список короткий.

Общие знания по миру. География. История, причём такая, в которой сплошные победы и ни одного поражения, как будто Империя за триста лет ни разу не получала по шее. Математика на уровне «посчитай, сколько горбуш в пяти мешках, если в одном семь».

А вот с чем дело тут обстоит действительно неплохо, так это с боевыми искусствами и владением оружием. Студентов гоняют серьёзно: меч, копьё, короткий клинок, лук, даже арбалет. Из преподавателей сплошь бывшие ходоки да гвардейцы, программа выстроена толково, и к концу первого курса любой, кто не прогуливает и работает головой, уверенно держит клинок и в учебном спарринге способен дать сдачи.

Одна беда — физической подготовкой с ними никто всерьёз не занимается. Утренняя зарядка, пробежка пару раз в неделю, и на этом все успокаиваются, считая задачу закрытой. В результате получается специфический боец: техничный, с поставленными руками и чистыми движениями, только вот дыхалки у него хватает ровно на пару минут, пока противник не возьмётся за него всерьёз.

Техника техникой, а в реальной драке от такого бойца толку как от фарфорового сервиза в кабацкой потасовке: смотреть приятно, а в деле развалится раньше, чем дойдёт до замаха.

Ну и магия, куда же без неё. С ней, впрочем, отдельная история.

Первокурсников гоняют по базе на том уровне, на котором у них физически не хватает ядра. Вот тебе формула, вот тебе поза, вот тебе концентрация — давай, создавай искру. Ребёнок со спящим почти ядром мучается час, выжимает из себя каплю, гаснет, получает от преподавателя насмешливое «слабо, следующий», идёт в угол и садится ждать, пока остальные помучаются. А потом все вместе идут в столовую есть перловку.

И каждый раз, когда я про это думаю, мне вспоминается один мой старый знакомый. Звали его Палыч, и в прошлой жизни он был моим старшим наставником, одним из тех, кого встречаешь в зале и надолго запоминаешь. Так вот Палыч терпеть не мог, когда в зал приводили ребёнка и с порога пихали ему в руки боксёрские перчатки.

«Прежде чем бить,» — говорил Палыч, — «научи его стоять. Прежде чем стоять — научи падать так, чтобы не сломал себе шею. Прежде чем падать — дай ему нормально подышать, а то у него диафрагма как у новорождённого котёнка, три раза ударишь и забирайте покойничка.»