Незабудка. Сила любви - Гир Керстин - Страница 17

– О да, сейчас принесу фотоальбомы! – воскликнула Анна.

Когда мы наконец пришли в комнату Квинна, у нас ос-тавалось не так много драгоценного времени. Его я потратила на то, что долго рассматривала милейшие детсадовские фотографии Квинна и пила фирменный коктейль «Средство от беспокойства». Не знаю, из-за напитков ли или просто благодаря расслабленной счастливой атмосфере на веранде, но мои заботы, казалось, отошли на второй план.

Квинн, напротив, всё ещё витал где-то в своих мыслях. Обычно это было свойственно мне, а он всегда считался экспертом по расслаблению, но, видимо, этот день выбил его из колеи, хотя Квинн в этом не признавался. Потом я вспомнила, как он оглядывался по сторонам. Конечно, я не хотела, чтобы Квинн оставался один на один со своими переживаниями, но и приставать к нему с расспросами, наверное, было не лучшей идеей. Я уже представила, как спрашиваю: «Это из-за Кассиана? Ты думаешь о бедном Карле? Ты волнуешься, потому что этот зловещий ритуал со звёздными вратами всё ближе, а никто не может сказать, что именно ты должен сделать? Или, может быть, есть что-то, о чём ты хочешь мне рассказать…»

Вряд ли стоило рассчитывать, что такие вопросы тут же поднимут ему настроение.

Вместо этого я попыталась поцелуями снять напряжение с его лица. Это прекрасно работало, пока его мобильный, лежавший на прикроватной тумбочке, не начал разрываться от сообщений. Квинн попытался проигнорировать его, но я не удержалась и взглянула.

– Это Гиацинт, – сказала я. – Может, что-то важное.

Вздохнув, Квинн перевернулся на бок.

– «Привет, Квинн», – прочитал он вслух. – «Встретимся в городском парке сегодня в двадцать два пятнадцать». Далее идут смайлики, подсолнух, подсолнух, тюльпан. «Есть важные новости». Роза, тюльпан, роза. – Он вздохнул. – Отлично, ещё больше важных новостей. Такое чувство, что этот день никогда не закончится.

– Почему бы тебе не воспользоваться этой возможностью и не рассказать Гиацинту о Кассиане, Карле и тех парнях с ножами, может, он знает, что случилось с предсказательницей, – предложила я. – А когда вернёшься, перескажи всё мне. Я оставлю окно открытым на случай, если ты снова захочешь воспользоваться своей силой и полетать.

Квинн слегка усмехнулся:

– Я смогу это сделать только в том случае, если буду умирать от страха, зная, что ты гуляешь по Грани, переодетая феей, и за тобой гонится некс. Кроме того, уже, наверное, будет поздно, а я не хочу тебя будить.

Я прижалась к нему:

– Ты всегда можешь рассказать мне новости во сне.

– Мечтать не вредно.

Он погладил меня по щеке одним пальцем и нежно прислонился своим лбом к моему. Моё сердце тут же забилось ещё быстрее.

– Ты прав. Мы планировали отвлечься, а не грузиться ещё бо́льшими проблемами, – сказала я. – У меня есть ещё немного времени, давай в оставшиеся минуты просто забудем о существовании Грани, хорошо?

Квинн снова посмотрел на свой мобильный.

– У нас осталось пять минут, – сказал он серьёзно.

Я обхватила его за шею:

– Всё верно, и они могут стать лучшими в нашей жизни.

«7»

Квинн

Когда я выходил из трамвая, было ещё светло. Солнце только-только село, и разливался тот особый вечерний свет, который моя мама поэтично называла «синим часом». В парке происходило много интересного. Отовсюду слышались голоса, смех и музыка, воздух был наполнен сладким ароматом цветущих лип, который смешивался с запахами жареных сосисок, пива и спрея от насекомых – идеальный летний вечер для встреч с друзьями или семьёй. В сумерках повсюду мерцали принесённые с собой фонарики и светильники, где-то играли на гитаре, и вся атмосфера казалась гармоничной и приятной, словно из рекламного ролика про счастливую городскую жизнь.

Однако место, которое выбрал для встречи Гиацинт, оказалось вдали от привычных мест отдыха, у одной из массивных опор моста. Здесь не стояли скамейки и никто не устраивал пикников, зато сильно пахло мочой и голубиным помётом. Когда я пришёл, здесь уже стояла кромешная тьма, и сквозь неё доносился тихий шум воды.

Неуютный свет единственного уличного фонаря освещал несколько вопросительных граффити на бетонной опоре: «Ты дурак?», «Красная таблетка или синяя?», «Непереносимость краски?». Все они были намалёваны друг под другом, а рядом с ними красовалась розовая надпись: «Целовался сегодня?»

По крайней мере, на это я мог искренне ответить «да». Даже если это и закончилось слишком быстро.

Я засомневался, что пришёл куда нужно. В детективном романе это было бы идеальное место для поиска трупа. Здесь не было видно даже маленьких светлячков, которые обычно мелькали в коре деревьев или между листьями. Я снова посмотрел на экран своего мобильного. Да, это определённо то самое место, куда меня вызвал Гиацинт, и я пришёл всего на пять минут раньше назначенного времени.

«Тебе ещё долго?» – написал я Гиацинту.

«Буду с минуты на минуту», – ответил он, в конце прикрепив три эмодзи подсолнуха.

Я поискал эмодзи с черепом, но не нашёл.

«Вечеринка уже закончилась?» – написал я вместо этого Матильде.

«Да, почти. И даже латышский картофельный салат Луизы оказался на удивление вкусным. Её свекровь будет счастлива, – ответила мне она. – А сейчас ко мне заскочил Бакс посмотреть детективное шоу. А как там у тебя?»

«Я провожу идиллический летний вечер в парке», – написал я в ответ и отправил ей фотографию пучка травы, вокруг которого валялись раздавленные банки из-под кока-колы и мокрая упаковка чипсов, а также одинокий мужской ботинок, к которому прилипло нечто, подозрительно похожее на собачьи какашки.

«О! Ты прав, счастье в мелочах», – написала Матильда в ответ, и я рассмеялся.

Вот что мне так нравилось в ней: она всегда поднимала мне настроение. Мы с ней были вместе уже почти три месяца, но каждый день мне казалось, что мы только начали встречаться. Я скучал по ней уже через минуту, как только мы попрощались. Встречаясь с другими девушками, за три месяца отношений я точно мог сказать, что меня раздражало. С Лилли, например, это была частота, с которой она проверяла свои лайки в социальных сетях, и тот факт, что она всегда ставила сердечки после каждого своего сообщения вместо точек и запятых. Не говоря уже об искусственном лосьоне для тела с запахом ванили и непроизносимых кличках домашних животных, да и браслетах дружбы, которые она всем раздавала. А Лилли, в свою очередь, не нравился мой стиль одежды и то, что я провожу с ней «недостаточно времени».

С Матильдой всё было иначе. Она могла посылать мне сколько угодно сердечек и давать сколько угодно дурацких прозвищ, могла измазаться зубной пастой и чечевичным супом – меня это ничуть не беспокоило. Я понял, что она не более совершенна, чем я, но мне она очень нравилась такой, какой была. Чем лучше я её узнавал, тем больше мне хотелось узнать о ней, и чем больше я её целовал, тем больше… мне хотелось её целовать. Да, я знал, что это чертовски глупо, но меня это ничуть не беспокоило. И меня не волновало, что я по-идиотски улыбался про себя только потому, что думал о ней.

Однако глупая улыбка исчезла, когда я понял, что я здесь больше не один. У меня возникло то же самое чувство, что и раньше, когда мы встретили Леопольда и Луизу по дороге домой. Кто-то наблюдал за мной – и на этот раз я был уверен в этом. Скользя взглядом по набережной и деревьям, я как можно незаметнее отступил назад, пока спина не коснулась опоры моста. Мне нужна была надёжная опора, чтобы в случае необходимости я мог подхватить поток ветра. Голоса и музыка вдруг показались мне очень далёкими – здесь никто не придёт мне на помощь.

Ладони начало покалывать, и я почувствовал, как моё тело наполняется силой.

– Так! – выкрикнул я. – Кем бы ты ни был – можешь выходить, я знаю, что ты здесь.

Прошла секунда, вторая, третья, в течение которых не было слышно ничего, кроме радостных звуков летнего вечера, доносящихся со слишком далёкой поляны. И как раз в тот момент из-за ствола дерева появилась фигура, судя по силуэту, мужчины.