Незабудка. Сила любви - Гир Керстин - Страница 15

Но по дороге домой я не мог выбросить из головы слова мадам Мирабель. Что, если её путаные предложения в конце концов обрели смысл? Что, если её видения были правдой? Ладно, фраза про горящую звезду и мальчика, чьё сердце разлетелось на тысячу кусочков прежде, чем мир потемнел, звучала как обычная глупость из любого фильма в жанре фэнтези. Но… «Она умрёт». Что, если золотоволосый ангел, утонувший в своей крови, это про Матильду?

– Эй! – Матильда толкнула меня в бок. – Больше никаких мрачных мыслей на сегодня, мы договорились? Ещё же не конец света. Хотя подожди…

Я усмехнулся. Обычно всё было наоборот: Матильда слишком много размышляла, а я отпускал глупые шутки. Я хотел взять её за руку, но не мог, потому что мои руки были заняты этими чёртовыми костылями. Хорошо, что до дома оставалось уже недалеко: там я наконец смогу обнять её обеими руками и не отпущу до конца дня.

– Люблю тебя, – сказал я, и это прозвучало гораздо менее непринуждённо, чем я хотел.

– Я тоже тебя люблю. – Матильда улыбнулась мне.

У цветочного магазина мы свернули на улицу, ведущую к старому кладбищу, когда раздался звон церковных колоколов. Матильда сосчитала удары. Было шесть часов вечера.

– Вот блин, – простонала она, – я и не думала, что уже так поздно. Через полтора часа мне нужно быть дома.

– Но сегодня же суббота, – запротестовал я.

– Прощальная вечеринка для Матиаса, – напомнила она мне. – Сегодня вечером он улетает обратно в Монтевидео. И, если я не приду на его прощальный ужин, у меня будут большие проблемы.

– Тогда пойдём быстрее, – сказал я.

Внезапно я почувствовал, что тороплюсь. Как будто нельзя терять время. Как будто за углом уже таится следующая опасность.

Так оно и было. Мы не прошли и десяти метров, как волосы на моём затылке встали дыбом.

«Проклятье».

«6»

Матильда

Жить напротив своего парня, конечно, классно, но также это означает, что кто-то из моей слишком большой семьи всегда выглядывал из окна, выносил мусор, подстригал живую изгородь или косил газон и всегда мог нас заметить. Мои родственники никогда не упускали из виду происходящее на улице. Даже сегодня нам не дали незаметно скрыться в доме Квинна, потому что как раз одновременно с нами Леопольд, Луиза и Ябеда-Марихен вышли из своего дома и, нагруженные стульями и корзинами, направились к моему дому, который, к сожалению, находился совсем рядом.

И конечно, они сразу же нас засекли. От их бдительного взора не ускользало ничего.

– Приветик, приветик, – окликнул нас Леопольд со своей стороны тротуара. Кричать было незачем, нас разделяло всего несколько метров, а так как мы находились в конце тупика, здесь царила абсолютная тишина, если не считать воркования голубей в кустах. – Как делишки, ребятишки? Всё кул? – Леопольд с энтузиазмом помахал стулом, вероятно, потому что он также рифмовался со словом «кул».

– Сделай вид, что ты их не замечаешь, – прошипела я Квинну, но было уже поздно: он остановился, погрузившись в раздумья, и поприветствовал моих родственников в ответ. Точнее, он воскликнул тем же тоном, что и Леопольд:

– Делишки суперкул. – Сразу же после этого Квинн в ужасе посмотрел на меня. – Вот чёрт, неужели я только что это сказал?

– Ага. – Я не смогла сдержать ликующую ухмылку. Он попал прямо в ловушку Леопольда. Мне такая ситуация была знакома слишком хорошо: потребовались годы, чтобы не отвечать так, как того хотел мой кузен. Но теперь, к сожалению, оказалось уже слишком поздно, и нам пришлось вступить с ними в диалог.

– Что-то вы рановато, – сказала я чуть более агрессивно, чем собиралась. Неужели дурацкую вечеринку перенесли на пораньше? На следующие полтора часа я уже запланировала другие дела и не хотела жертвовать ни одной секундой.

– Мы идём пораньше, чтобы помочь, – объяснила Луиза. На ней был пушистый розовый кардиган, одного взгляда на который мне хватило, чтобы вспотеть. – Ты же знаешь, какие мы.

«Это точно».

– Да, желание помогать – отличительная черта Мартинов, – с улыбкой пояснил Леопольд. – По крайней мере, для нас, Мартинов из дома номер четырнадцать. В доме номер шестнадцать проживают более эгоистичные люди.

– Он имеет в виду меня, – сказала я Квинну, надеясь, что он бросит на Леопольда грозный взгляд, потому что у него это хорошо получалось. Но Квинн не слушал. Казалось, его голова была занята совсем другим. Его глаза блуждали по улице.

– Кого ты там высматриваешь? – спросила я. – Давай пойдём дальше, пожалуйста. Времени и так мало.

Квинн не сдвинулся с места.

– Что? – рассеянно протянул он.

– Я, конечно, сделала свою знаменитую гирлянду. – Марихен протянула гирлянду с надписью «Добро пожаловать, Матиас».

Я только собралась возразить, но Марихен поняла свою ошибку и развернула гирлянду. На обратной стороне было написано: «Мартины скучать, Матиас».

– К сожалению, мне не хватило места, поэтому пришлось выбросить слово «будут» после «Мартины», – с сожалением объяснила Марихен. И конечно же пробелы она тоже сделала едва заметными.

– И «дорогой» перед «Матиас»… – Луиза сморщила нос. – И всё же ты гениально сократила текст, Марихен. Или, как говорят в Латвии: lieliski, то есть прекрасно.

– Не будь такой высокомерной, – сказала Марихен. – Я потратила на плакат гораздо больше времени, чем ты на свой дурацкий латвийский картофельный салат.

– У него уже, между прочим, девяносто четыре лайка в инсте, – похвасталась Луиза. – Хэштег расширяемгоризонты, хэштег путьксердцумужчинылежитчерезжелудок.

– Луиза думает, что её… жених родом из Латвии, – пояснил Леопольд. – Поэтому она пробует латышские рецепты, чтобы угодить своей будущей свекрови.

– А Леопольд притворяется, что верит ей. Что взять с двойняшек, – сказала Марихен. – Мама считает, что влюбляться в вымышленных людей в период полового созревания – это нормально, и теперь я боюсь, как бы это не случилось со мной. Я не хочу готовить для выдуманных свекровей.

Луиза слегка поморщилась:

– Не переживай, Марихен, тебе всего четырнадцать. Когда-нибудь, даст бог, ты тоже встретишь подходящего мужчину. – Она томно улыбнулась. – И когда это случится, ты посмотришь в его прекрасные глаза и тебе будет всё равно, что он сделал или откуда он родом, – ты просто полюбишь его. Как Спящая красавица своего принца, Белль – своё чудовище, Джульетта – своего Ромео. Или кузина Матильда – своего Квинна. Хотя он из сомнительной семьи и хромой, – добавила она для верности.

«Что, простите? Она только что сравнила Квинна с похитителем из своих галлюцинаций?»

– У тебя всё в порядке с головой? – Я возмущённо посмотрела на неё.

– Ты что, разлюбила Квинна? – спросила Луиза.

– Нет, но, несмотря на то, что… неважно… Господи, я просто люблю его. – Я почувствовала, что краснею, потому что сказала это так резко, что два голубя испуганно вспорхнули с сирени.

– Вот видите! Об этом я и говорю. – Луиза удовлетворённо улыбнулась. – Хэштег любовьповсюду.

Квинн, похоже, был единственным на улице, кто не слышал моего признания в любви: он всё ещё рассеянно оглядывался по сторонам, словно что-то искал. Или… кого-то? Я проследила за его пристальным взглядом до кладбищенских ворот и вдоль стены. Но там никого не было.

– Пойдём домой, – сказал Квинн.

«Наконец-то. Почему нельзя было предложить это раньше?»

– Увидимся позже, – сказала я через плечо, твёрдо решив не останавливаться, какие бы замечания они ни делали.

Прошла ровно секунда, прежде чем Леопольд открыл рот:

– Значит, ты снова хочешь, чтобы Мартины из дома номер четырнадцать делали всю работу за вас!

А Луиза укоризненно добавила:

– Ediens garsoja[2].

Моим благим намерениям тут же пришёл конец, и я сердито проворчала:

– Сама ты гарсоха! Я сегодня утром провела три часа на кухне, готовя фрикадельки и клубничный тирамису. А ещё мы с Терезой уже накрыли стол и завернули прощальный подарок. Это была иллюстрированная Библия с золотым обрезом, которую мы все вместе выбрали. Сначала я была против, но Матиас наверняка очень обрадуется. – И вообще… – Я остановилась. («Какого чёрта я здесь делаю?») – Я приду в половине седьмого, – твёрдо сказала я и снова повернулась, чтобы уйти. На этот раз я не собиралась позволять сбить себя с пути.