Незабудка. Сила любви - Гир Керстин - Страница 13

– Хорошо. – Вздохнув, профессор отодвинул свой стул на дальний конец подиума, подальше от остальных, и снова опустился в него. – Тогда задавайте свои вопросы.

Матильда восприняла это приглашение буквально, и на профессора, как из рога изобилия, посыпались вопросы:

– Портал уже существовал до того, как вы основали «Пандинус Император» или вы создали его специально для этой цели? И почему вы не уничтожили его, когда решили закрыть клуб? Знают ли другие аркадийцы о «Пандинусе Императоре» и о портале? И если да, то кто? Было ли случайным совпадением, что Юри Ватанабе стал членом клуба? Знаете ли вы его биологических родителей? Почему клуб называется «Пандинус Император»? Почему вы не отключили телефон? Для чего именно проводились эти эксперименты со студентами? Имеют ли они какое-то отношение к световому туннелю?

Наверное, она продолжала бы так до бесконечности, если бы ей не нужно было перевести дыхание.

На лице профессора мелькнула улыбка.

– Гектор, видимо, был прав, когда говорил, что невзрачная человеческая девушка видит и слышит больше, чем нужно. Но давайте начнём с первого вопроса. Портал и вправду очень старый; я создал его в раннем Средневековье как выход из катакомб, которые были там в то время. Тайная комната появилась лишь во время Второй мировой войны, это остатки старого центра управления бункером, удобно оборудованного множеством пустых каналов, которые я потом…

Его дружелюбный будничный тон вновь разозлил меня.

– Никому нет дела до этих деталей, – перебил я его. – Что это за световые туннели и почему люди должны были умирать ради ваших экспериментов?

Профессор вздохнул:

– Световые туннели, ну… Лишь людям, побывавшим на грани смерти, понятно, что это. Человеческие учёные относят такие истории к неврологическим эффектам или, на худой конец, к играм воображения, но световой туннель на самом деле представляет собой проход в другое измерение. Однако он открывается только для людей и их душ. Мы, жители Грани, лишены этого прохода со времён смерти последней богини. – Он сделал небольшую паузу, а затем продолжил печальным голосом: – Как вы знаете, мы никуда не уходим, мы застряли здесь и буквально растворяемся, превращаемся в ничто, когда умираем, о нас даже никто не помнит. Я не собирался с этим мириться.

«Неужели он ожидает от нас жалости?»

– Но вы бессмертны и обладаете магическими способностями, – сказал я. – Вы никогда не заболеете, сможете путешествовать через порталы из одного конца света в другой, освоите сотни профессий и навыков, наколдуете всё, что пожелает ваше сердце, и останетесь вечно молодым.

– Звучит здорово, я знаю. – Профессор кивнул. – Но поверьте, бессмертие – это высокая цена за жизнь без способности помнить. И без возможности жить дальше после этой жизни. Куда бы ни вёл этот путь, я, например, завидую людям, потому что они смертны.

«Да, конечно, умирать очень весело…»

– Значит, клуб «Пандинус Император» действительно возник благодаря вашему желанию исследовать световой туннель людей? – спросила Матильда, которая выглядела так, будто всё это время делала в уме пометки.

– Именно так. – Профессор слегка улыбнулся. – У большинства умирающих людей он открывается и закрывается так быстро, что вы замечаете лишь переход по золотой искре в небо. В шестидесятых годах прошлого века, когда я преподавал и работал врачом-реаниматологом в университетской больнице, я столкнулся с рядом подобных историй о состоянии на грани смерти. Эти истории показали, что данный процесс может происходить гораздо медленнее, и тогда туннель остаётся открытым в течение минут, часов, иногда даже дней. С этого и начался мой научный интерес. Я основал клуб «Пандинус Император», потому что надеялся, что мы сможем использовать световые туннели людей в качестве прохода для нас.

– То есть вы специально отправили людей через портал на Грань и ввели их в состояние, близкое к смерти, – подытожила Матильда. – И так по ту сторону портала образовался световой туннель.

– Да. И его нужно было исследовать. Всё верно. – Профессор Кассиан кивнул. – Мы открыли более сотни таких туннелей.

Это прозвучало так, словно он гордился этим.

– И вас совершенно не волновало, какой опасности вы подвергаете студентов, – простонал я.

Он выдержал мой гневный взгляд.

– Сейчас я понимаю, что это было большой ошибкой.

– Как вы могли в то время не знать этого?

– Может, и знал, но я был полон решимости… – Он замолчал. Затем продолжил: – Знание того, что искупление ждёт меня на другом конце туннеля, никогда не давало мне покоя. Даже когда в глубине души я уже давно понял, что проклятие богини не перехитрить. Но как бы я ни старался, в любой туннель света мог войти только тот, для кого он открылся.

– Значит, вы позволяли своим ученикам умирать снова и снова? – тихо спросила Матильда.

На мгновение мне показалось, что на лице профессора промелькнуло что-то похожее на стыд, но потом на нём снова появилось выражение превосходства, и это меня ужасно разозлило. Я так устал.

– О нет, они не умирали, – начал оправдываться он. – Их всегда реанимировали, и они пребывали в полном здравии. Кроме того, они делали это добровольно и с большим энтузиазмом – для этих молодых людей всё это было большим приключением. И я уверен, что благодаря этому опыту некоторые из них стали гениальными врачами. – Он улыбнулся. – Сегодня у всех них, вероятно, есть внуки, и они наслаждаются своей пенсией.

– Все, кроме того, кого вы убили, – сказал я, стирая улыбку с лица профессора Кассиана.

Прошло несколько секунд, прежде чем он снова заговорил:

– Даниэль Рудольф был моим самым способным студентом. – Его голос надломился. – Дата смерти: третье октября тысяча девятьсот семьдесят четвёртого года, шестнадцать часов две минуты. Я пытался оживить его в течение пятидесяти трёх минут. Но было уже слишком поздно, мы его потеряли. – Он судорожно вздохнул. – Я никогда не мог простить себе его смерть. Но она также заставила меня окончательно очнуться: последний день жизни Даниэля стал также последним днём «Пандинуса Императора».

– Но лишь для вас, – пробормотала Матильда.

– Я не знал, что они продолжили эксперименты без меня, – сказал профессор Кассиан. – В то время я перестал заниматься медициной и уехал за границу. Я узнал, что «Пандинус Император» всё ещё существует и что мой портал используется, только когда спустя тридцать лет зазвонил телефон администратора.

– В день смерти Юри Ватанабе, – добавила Матильда. Её слова на несколько секунд повисли в воздухе между нами, словно тёмное облако.

– Когда мы впервые встретились… – Я не стал продолжать, мне нужно было сначала проглотить комок в горле. У меня закружилась голова.

– На кладбище, я хорошо это помню. – Он посмотрел на мои ноги и задумчиво улыбнулся. – Как хорошо ты оправился от несчастного случая с тех пор, я помню тебя в…

Я не дал ему закончить, не позволил снова отклониться от темы:

– Тогда, на кладбище, вы утверждали, что знаете моего отца. Но это откровенная ложь. Потому что, когда вы узнали про Юри Ватанабе, он уже был мёртв. Вы солгали, чтобы манипулировать мной, чтобы завоевать моё доверие на случай, если я действительно избранный из этого вашего дурацкого пророчества и, следовательно, могу как-то пригодиться вам.

Пока я говорил, профессор Кассиан медленно качал головой. Но потом он просто сказал:

– Мне очень жаль, Квинн.

Тем же надломленным голосом, что и раньше. У него хорошо получалось притворяться. Но я больше не собирался вестись на его актёрскую игру: «О чём именно он сожалеет? О чём солгал? Что мы его разоблачили? Что меня лишили возможности встретиться с отцом?»

Я покрепче сжал свои костыли, чтобы не шататься.

– Знаете что? Мне всё равно, сожалеете вы или нет. Если вы солгали мне при первой нашей встрече, почему я должен верить всему, что вы говорите? Я… я действительно… – Опять этот проклятый комок в горле. Но я подавил его. – Вы не тот, за кого я вас принимал. Если бы вы не были абсолютно равнодушны к людям, над которыми ставили эксперименты, Даниэль и Юри были бы живы, а моя нога не превратилась бы в склад металлолома. Всё это произошло потому, что вы хотели найти способ остаться в памяти других. Лично я не против навсегда забыть про вас. В любом случае отныне я не потрачу на вас ни секунды своей драгоценной жизни. – Я посмотрел на Матильду: – Ну что, пойдём?