Рассвет русского царства. Книга 11 (СИ) - Грехов Тимофей - Страница 5

— Осматривай, но имей в виду, что это подворье ничем не уступало подворью Шуйских. Место там хорошее.

— Понял, — ответил я, и тут же продолжил. — С местом жительства определились, теперь вопрос касательно того, где строить мастерские.

— Есть предложения?

— Нет. — я развёл руками. — В Москве я провёл большую часть времени либо в Кремле, либо на Девичьем поле.

Мария Борисовна усмехнулась.

— Ещё бы ты не знал Девичьего поля, — с язвительными нотками в голосе сказала она. — И что ты от меня хочешь, Дмитрий Григорьевич?

— Дьяка, знающего окрестности, — начал отвечать я. — И карты, если есть. Хочу прикинуть, где ставить можно водяные колёса, где мастерские. Где вообще есть вода и место.

Мария Борисовна чуть наклонила голову.

— За пределами крепостных стен хочешь ставить?

— Да.

Она помолчала секунду, потом кивнула, будто сама себе что-то подтвердила.

— Наверное, правильно. Твои мастерские большой интерес вызывать будут. Стянутся люди смотреть, вынюхивать. Лучше подальше.

— Именно. Ещё и дым, и постоянный шум. Не думаю, что такому соседству обрадуются москвичи. Поэтому место надо искать с умом, а не наугад.

Она задумалась.

— Знаешь, — сказала Мария Борисовна, — а как ты к Мнёвникам относишься?

— Это что?

— Верстах в десяти вниз по Москве-реке, — объяснила она. — Остров стоит немаленький, и со всех сторон вода. Там, считай, только рыбаки на остров тот ходят.

Я обдумал это. Остров. Вода со всех сторон, значит, и колёса можно ставить, и посторонних контролировать проще.

— Его не подтапливает?

— Подтапливает, — согласилась она. — Весной особенно.

— Тогда плотины надо строить. Выровнять уровень воды, — уже меньше мне стало нравиться это место.

— Вы же для колёс всё равно плотины строить будете, так? — Мария Борисовна посмотрела на меня с лёгкой усмешкой.

— Так.

— Так в чём тогда проблема? — спросила она.

Я поднял на неё взгляд.

— Княгиня-матушка, — прищурился я. — Поверь, я, конечно, благодарен тебе за доверие, но ты сейчас несколько переоцениваешь мои таланты. Для этого мне нужны будут инженеры.

— Инженеры? — Она немного нахмурилась. — Это кто?

— Мастеров так в Европе называют, — слукавил я чуть-чуть, точно не зная называли их так уже или нет. — Те, кто строит мосты, плотины, каналы.

Мария Борисовна секунду посмотрела на меня, потом развела руками.

— Какие проблемы? Выпишем.

Я про себя хмыкнул. Она говорила это так, как другие говорят «купим хлеба»… людей с профессиональными знаниями, которые ещё и поедут, и согласятся, и не разбегутся по дороге. Но, с другой стороны, а почему нет? Если у неё есть ресурс и желание, грех отказываться.

— Хорошо, — сказал я. — Тогда мне нужен провожатый до этих Мнёвников. Посмотреть, что там, понять, что реально можно сделать.

— Вот и отлично, — сказала Мария Борисовна. — С этим вопросом справились. А по подворью, когда вернёшься с острова, тебе его тоже покажут.

Я кивнул, сказал.

— Спасибо, Мария Борисовна. — Встал из-за стола, низко поклонился. — Одариваешь ты меня.

— Ой, — она засмеялась тихо. — Дмитрий Григорьевич, это ты прибыл сюда, чтобы мне в делах помогать. Моя задача дать тебе всё, что нужно, чтобы ты хорошо устроился. И потом чтобы не говорил, что я тебя чем-то обделила.

— Да я бы никогда такого не сказал, — улыбнулся я.

— Лукавишь, — беззаботно ответила она.

Я не стал спорить.

— Возвращайся домой, у тебя будет время собраться в путь. Дьяк к тебе прибудет.

— Как зовут его хоть?

— Думаешь, я их всех по именам знаю? — И добавила. — К Ощере обращусь, задачу поставлю, вот пусть и решает кого послать.

— Ощере? — удивился я.

Мария Борисовна чуть задержала взгляд.

— Да. После того, как он рисковал жизнью на Сурской дуге, я решила назначить его главой Дьячьего приказа и… — сделала она паузу. — Я, в принципе, довольна им.

Я кивнул, услышав посыл.

— Понял, — и всё же решил уточнить. — Значит, в Боярской думе он не будет доставлять проблем?

Мария Борисовна посмотрела на меня.

— Нет, не будет.

— А кто будет?

— Дмитрий Григорьевич, — строгим тоном произнесла Мария Борисовна, — ты только второй день в Москве, а уже хочешь получить все расклады? Так не бывает. — Я кивнул, и она продолжила. — Давай так, это разговор не быстрый. Вот как устроишься, мы тогда в более спокойной обстановке поговорим.

— Хорошо, — сказал я.

После чего я снова поклонился и отправился к выходу. Вышел я от Марии Борисовны и почти сразу остановился в коридоре.

Рынды у дверей покосились. Я сделал вид, что поправляю пояс. А сам стоял и думал про то, что только что натворил.

— «Подворье Морозовых, да ещё и просто так…. БЛИН!» — про себя выругался я.

Я прекрасно понимал, как это работает. Не потому, что злой умысел или коварство, а просто такова природа вещей. Принял крупный дар от правителя, потом правитель в нужный момент вспомнит. Не словами, нет… может просто взглядом, паузой или намёком. И напомнит тебе, что ты уже должен.

Может, монополию попросит на что-нибудь важное. Может, долю с производства в казну. Мария Борисовна женщина умная и аппетиты у неё соответствующие. И если я сейчас приму подворье молча, то потом разговора не избежать, только позиция у меня будет хуже.

Надо было вернуться и сразу закрыть этот вопрос. К слову, я уже развернулся.

Потом остановился.

Нет. Сначала разведаю Мнёвники. Посмотрю место, пойму, что там реально можно сделать. Вернусь и поговорю про подворье. Торопиться в таких вопросах тоже не надо.

Я двинулся к выходу и затылком чувствовал, как рынды смотрят мне в спину.

Найдя в беседке Лёву, я сообщил ему, что предстоит небольшая прогулка и он принял эту информацию спокойно.

Мы вернулись на подворье, и к прибытию дьяка были уже готовы. Ехать без охраны мы не собирались, поэтому попросил Лёву взять десятерых дружинников.

Дьяк появился меньше чем через час, как и обещала Мария Борисовна. Приехал верхом, с двумя стражниками. Звали его Алексей Федотыч. Лет тридцати с чем-то. По мне, так он был немного худоват. Оглядев его, понял, что сидеть верхом он умеет. Значит, в дороге не придётся тормозить.

Представившись, он поклонился чуть глубже, чем требовалось.

— Алексей Федотыч, — сказал я. — Слышал, что покажешь Мнёвники.

— Покажу, воевода. Дорога нескорая, но терпимая.

— Отлично. Едем.

Выехали через западные ворота. Город остался за спиной быстро, Москва в этом месте заканчивалась внезапно, почти сразу шли дорога и лес, река то появлялась слева, то пропадала за деревьями. И никаких домов или построек на горизонте.

Алексей Федотыч ехал рядом, не отставая и не опережая. Я немного помолчал, потом спросил.

— Почему остров называется Мнёвники?

Дьяк удивился вопросу.

— От названия рыбы такой, — ответил он. — Мень* (налим). Рыба хитрая, живучая, на дне держится. Там, на острове, испокон веков этого меня ловили. Рыбаки, которые этим промышляли, так и звались мнёвники. Вот и место за ними пошло.

— Понятно, — сказал я. — А сами они где?

— Кто?

— Рыбаки.

Дьяк пожал плечом.

— Места те давно великокняжескими стали. Кого выселили, кто сам ушёл. Князья любили там рыбачить и охотиться. Там довольно-таки тихо и укромно, да и вода со всех сторон. К слову, этой зимой его на торгу полно было.

— А мѐня что, зимой ловят? — спросил я. — Почему не летом?

Алексей Федотыч чуть усмехнулся.

— В том-то и диковина, воевода. Мень рыба зимняя. Нерестится подо льдом, в самые морозы, когда другая рыба на дне лежит. Вот и выходит, что он один гуляет, когда всё остальное спит.

— Странная рыба, — сказал я.

— Оттого и слава у неё нехорошая.

— Это в каком смысле?

Дьяк немного помолчал.

— Говорили в старину, что мень рыба нечистая. Нерест в мороз, да ночью, не по-Божьи это. Обычная рыба в тепле и свете мечет икру, а этот наоборот. Вот и прозвали его кое-где чёртовой рыбой. Мол, водяной его пасёт особо, бережёт.