Рассвет русского царства. Книга 11 (СИ) - Грехов Тимофей - Страница 13

И обе стороны, по всей видимости, готовы за это платить.

Я перебрал варианты, пока ехал в Кремль. Вставать на чью-то сторону, глупо. У нас нет ни флота, ни (ПОКА) интересов на Средиземноморском побережье, ни союзнических обязательств перед кем-либо из этих двоих.

— «Ладно, — подумал я, — сначала выслушаем, зачем они пожаловали, а уже потом будем думать!»

Глава 7

Во двор Кремля въехал шагом, давая конюхам возможность подбежать раньше, чем я успею спрыгнуть. Один из двух конюхов перехватил поводья, второй уже подставлял скамеечку, хотя я в ней не нуждался. Разумеется, я спешился сам, и потянулся, разминая спину. Пять верст в седле, а ощущение такое, будто полдня ехал. Хотя ничего удивительного, потому как времени на отдых почти не было.

— Не подскажешь, где сейчас Великая княгиня? — спросил я одного из них.

Парень поклонился, не отпуская повод.

— Не могу знать, боярин.

Я кивнул и пошёл к крыльцу. Спрашивать конюха, где княгиня, было глупой привычкой из Курмыша, где всё в одном дворе и любой мальчишка знает, кто где есть. Но здесь всё было иначе, даже люди. В Курмыше они роднее что ли были…

На полпути ко мне почти выбежала служанка Марии Борисовны.

— Боярин, Дмитрий Григорьевич, — поклонилась она. — Великая княгиня ждёт тебя в своём кабинете.

— Понял, — сказал я и тут же спросил. — А где послы?

— Их разместили в посольском приказе.

— Надеюсь, раздельно?

Дуняша опустила глаза.

— Я не могу знать этого, боярин.

— Ну да, конечно, — проворчал я себе под нос, — у кого я спрашиваю.

Поднялся на второй этаж. У дверей кабинета чуть не столкнулся с митрополитом Кириллом. Он как раз шёл навстречу, в чёрной рясе, с панагией поверх. Я отступил на полшага и поклонился.

— Здравия тебе, владыко Кирилл.

Он перекрестил меня и улыбнулся уголками губ.

— И я рад тебя видеть, Дмитрий Григорьевич. Так понимаю, нас с тобой по одному и тому же вопросу позвали.

— Вероятнее всего, что так, — кивнул я. — Приезд сразу и венецианских, и турецких послов важное событие само по себе, а тут они ещё и одновременно прибыли.

— Меня тоже это насторожило, — задумчиво сказал митрополит.

Я постучал и в тот же момент дверь открыли двое слуг, после чего мы вошли.

Мария Борисовна сидела за столом, но при нашем появлении поднялась. Мы поклонились, и она показала рукой на стулья по обе стороны стола.

— Садитесь.

Я расположился напротив Кирилла, Мария Борисовна между нами, во главе стола.

— Итак, — сказала она. — Сегодня с разницей в один час прибыли нежданно-негаданно сразу две посольские миссии. Османы и венецианцы. И, судя по всему, они друг о друге уже знали, — добавила она.

Я подался чуть вперёд.

— Это как? Откуда такая уверенность?

Кирилл слегка кашлянул, привлекая внимание.

— Дело в том, Дмитрий Григорьевич, что, когда я провожал венецианцев, у меня была возможность услышать, как они между собой разговаривали и смеялись. Смеялись о том, что смогли обогнать османов.

Я молча кивнул и откинулся на спинку. Вот это уже интересно. Венецианцы знают, что османы на хвосте. Османы, надо думать, тоже в курсе, что венецианцы впереди. И оба посольства приехали в Москву, понимая, что встретятся под одной крышей. И всё равно приехали.

— Значит, мы им очень нужны, — сказал я.

— Именно, — сказала княгиня. — Поэтому и важно в каком порядке мы их примем. И что именно скажем тех кого примем первыми.

— Кто из них старше по чину? — спросил я.

— У венецианцев посла зовут Антонио, дальше я фамилию не запомнила. С ним секретарь* (от авторов: Segretari di stato (государственные секретари) — именно так должность в переводе с латинского и называлась) и охрана. У турок посол, не из высшей знати, но с грамотой от султана.

— Грамота, это уже что-то, — заметил Кирилл. — Венецианцы прислали грамоту?

— Прислали, от дожа, — ответила Мария Борисовна.

— «Значит, по чину равны, — подумал я. — Дож и султан в их собственных глазах друг другу не уступят. А для нас, по совести говоря, и тот и другой просто иноземные правители».

— Может, кто-то скажет зачем они вообще сюда явились? — спросил я. — До нас от Венеции, считай, полмира. От Стамбула чуть ближе, но тоже не за околицей.

Кирилл тут же улыбнулся уголками губ.

— Так известно зачем, Дмитрий Григорьевич. Пушки и порох. — Он сделал паузу, затем продолжил. — Ты на Сурской дуге шуму наделал на полмира. Войско Большой Орды разбито. Хан Ахмат и первый его сын убиты. Причём оба пали от твоей руки. Второй сын в темницы нашей сидит. И во всём мире считают, что всё это благодаря твоим орудиям. Более того, скажу… купцы про это в каждом порту языками молотят.

— Орудия, — кивнув, сказал я, — так понимаю, им нужны, чтобы взять верх в войне?

— Именно, — ответил Кирилл

— «Значит, и венецианцы, и османы приехали за одним и тем же. И каждый понимает, что второй приехал за тем же. И каждый боится, что я отдам не ему. Интересная ситуация вырисовывается!» — подумал я.

— Особенно венецианцы, — добавил Кирилл, будто услышав мои мысли. — У них дела сейчас идут совсем худо. В начале этого года умер Скандербег.

Я приподнял бровь. Имя я слышал, но подробности помнил смутно. Глав что-то говорил о нём. Вроде, албанский князь или очень близко к тому.

— Это который? — спросил я.

— Албанский князь, — подтвердил мои мысли митрополит. — Лидер сопротивления. Он без малого четверть века держал османов у своих гор. Венеция на него очень рассчитывала. Можно сказать, ставила.

— И как он умер? — спросил я.

— От малярии в городке Леже. Слёг и не встал.

— «Малярия, — мысленно покивал я. — Вот же судьба… был великий полководец, а уложил его комар».

— И какие последствия? — спросил я. — Для Венеции, для антитурецкого дела?

Кирилл сложил руки на коленях.

— Ослабление всего антиосманского фронта в Албании. Скандербег держал на себе союз племён. Сейчас там пошли внутренние свары, кланы друг с другом грызутся, кто старший, кто за кем идёт. Османам это, понятное дело, на руку. Им сильно облегчилась работа.

— Но не настолько, чтобы у Венеции всё рухнуло? — тут же подалась вперёд Мария Борисовна.

Я скосил на неё взгляд. Мне показалось, что Мария Борисовна подсознательно склоняется в пользу Венеции. И логика в этом была. Венецианцы — христиане, пусть и латиняне, а османы — басурмане, и история со взятием Царьграда у всех на Руси ещё свежа. Но я-то хорошо помнил историю, и помнил сколько войн у Руси будет с Османской империей. И помнил, сколько войн было с Европой. Поэтому смотрел на ситуацию несколько под другим углом.

— Ну да… не настолько, — произнёс Кирилл. — Несмотря на смерть Скандербега, сопротивление продолжается. Силами его соратников. И Венеция их поддерживает: деньгами, людьми, оружием. Османам придется попотеть, чтобы дожать албанцев совсем.

— Значит, всё-таки давят? — уточнила княгиня.

— Давят, — нехотя кивнул Кирилл. — Осаждают ключевые крепости, которые держат венецианцы вместе с албанцами. Вроде бы они называются Круя, Шкодра и Дуррес.

— Это, я так понимаю, прибрежные крепости? — спросил я.

— Да, — ответил Кирилл, — их используют как опорные точки. Базы снабжения. Корабли подвозят, гарнизоны меняют. Без флота османам туда лезть тяжело, а флот у Венеции пока всё ещё силён.

Из слов ОЧЕНЬ осведомлённого митрополита я вычленил следующее. Венеция завязла в войне. Османы, видимо, это понимают, и потому тоже ищут способ ускорить дело. А ускорить, что у тех, что у других в наше время проще всего одним способом — артиллерией. Тем более, что именно благодаря использованию артиллерии османы взяли Константинополь. Они знали, что пробить стену быстрее, чем брать измором. И несмотря на трату пороха, экономилось время, люди и серебро.

— А что остальная Европа? — спросил я. — Папа римский что говорит?