Западня для эгоиста (СИ) - Москаленко Юрий "Мюн" - Страница 39

Итак, исходя из объяснения отзывчивого горожанина, нарисовалась следующая схема дислокации нужных мне адресов. М-мм… Всё по пути к уже известной Наклонной Площади. Граф, как приезжий, остановился в фешенебельном постоялом доме, типа как у Де-Толли. А Маркиза проживает в своей городской резиденции и всё в той же локации. Собственно, ничего не поменялось в маршруте коренным образом, посему я и пошёл вперёд. Особо никуда не торопясь.

Прогуливаясь, я обращаю внимание на поведение горожан, пытаюсь вычислить в потоке праздно гуляющих людей и прикинуть, а куда направляются те, кто выглядит торопящимся. Если спешат на работу, то на какую и куда? Каков местный рынок труда? Таким образом и время коротаю, и релаксирую при прекрасной погоде, приводя свой внутренний мир в беззаботное состояние, временно отодвигая проблемы на задний план.

Кстати, моя способность считывать тексты уже приносит плоды и я начинаю понимать большинство надписей на табличках и вывесках.

Вот таверна очередная на глаза попалась, откуда выходят мужики с красноватыми носами и смуглыми лицами, словно у гипертоников каки-то. Вероятные завсегдатаи местного питейного заведения. А может и живут здесь же, ведь таверна это та же харчевня, правда в комплекте с гостиницей. Или это трактир вкупе с постоялым двором, где в наём сдаются комнаты на верхних этажах. Я не буду цепляться за историческую терминологию. Может есть смысл зайти в экскурсионных целях, пока монеты в кармане есть? Зайду в следующий.

Приняв решение я двигаюсь дальше, не пренебрегая правилами вежливости. Сдержанно кланяюсь и улыбаюсь встречным дамам и господам, касаясь пальцами поля своей треуголки. Мне оказывают взаимные знаки внимания и почтения. Короче, жизнь хоть и терниста, но в то же время и прекрасна, несмотря на определённые трудности маячащие на горизонте.

Так я и миновал знакомый поворот на Торговую Улицу и прошёл значительно дальше. Было желание завернуть туда, но я доверился внутреннему настрою и воздержался. Теперь я застыл у очередного проулка, более скромного по сравнению с предыдущими, но имеющего заманчивую вывеску недалеко от самого отворота. ТРАКТИР! Что ж поделать в этом случае? Провидение само внесло изменение в планы, так убедительно скорректировав их.

Я свернул в переулок, быстренько добрался до заинтересовавшего меня заведения и остановился напротив.

Здание трёхэтажное, являющееся частью общего уличного фасада однотипных домов, вплотную выстроенных по всей длине этого переулка с обоих сторон. Различаются строения только оттенками красок, лепниной и ассортиментом вывесок на первых этажах, занятых местными предпринимателями.

Арендованные эти помещения, или находятся в собственности — неизвестно. Тут двое работников вдумчиво ремонтируют заколачивают досками витражное окно, пострадавшие от вандальных действий, скорее всего случившихся этой ночью. Временную защиту сооружают, не иначе.

Чутка подивившись на результат неведомого происшествия и не понимая, как такое случилось в крутом районе столицы, я вошёл в гостеприимно открытые двери трактира. Миновав скромную прихожую, больше смахивающую на предбанник, я сразу попал в трактирный зал с однотипными столиками для посетителей и длинным прилавком.

У дальней стены стандартно тлеет камин, у ближней наблюдается лестница вверх. На уровне второго этажа тянется длинный проходной балкон, а за его перилами видны несколько дверей гостевых апартаментов. Как будто в декорацию ковбойских фильмов попал. Просматривается такая аналогия.

За прилавком грустит толстячок в характерном фартучке и нарукавниках, одетых поверх обычной рубашки с жилеткой. В руках у работника вертится костяная раритетная кружка, которую он протирает, делая это только для занятия чем-нибудь.

Освещение в помещении организовано фитильными лампами, ибо притока света из окон явно не достаёт. А так-то, вполне уютненькое заведеньице и достаточно чистенькое, если не придираться к элементам выбитого витража, ликвидацией которых занимается шустрый служка с веником.

— Проходите-проходите, молодой господин, выбирайте местечко по своей душеньке, а я сию же минутку к вам подоспею, — среагировал на меня толстячок за стойкой, выговаривая слова с интересным акцентом, смахивающим на старый одесский.

Он убрал кружку и пошёл к выходу в зал вдоль барной стойки юморно переваливаясь с ноги на ногу.

— Благодарствую, — я ответил любезностью и заозирался, подыскивая куда бы водрузить плащ с треуголкой.

— А у столиков крючочки на стенах к одёже гостей приспособлены, — хозяин заведения, а это явно он, сразу понял причину моей заминки. — Тамочки и развешивайте вещички, мил человече — я завсегда рад новым гостям.

— Ага-ага, — кивнул я и направился вглубь зала, сразу приметив столик на четверых, расположенный торцом к целому окну.

— Эй, чучело криворукое! Шустрей там метёлкою работай, да сор не пропускай у меня, а иначе плетей всыпать придётся! — нервно сорвался хозяин на служку, выходя из-за прилавка, а переведя взгляд на меня он моментально изобразил улыбку.

Именно изобразил, а не искренне улыбнулся, что не скрылось от моего заинтересованного взгляда.

Я снял плащ и повесил его на указанный крючок, куда следом и треуголку отправил. Трость же простецки к стеночке прислонил.

— Чего-сь угодно господину, может завтрак сырный подать с ягнятиной, а может рыбу? — озвучил утреннее меню толстячок, заискивающе посматривая на меня и старательно показывая радушие.

— Вижу — проблемы случились у Вас этим утром, — участливо подметил очевидное я, чем стёр неискреннее выражение благости с лица вновь погрустневшего толстячка. — Меня Нестором звать, — тут же с поклоном представился я, чтобы расположить к разговору хозяина заведения.

Я давно обратил внимание на тот факт, что после представления здешние люди становятся гораздо общительнее и дружелюбнее относятся друг к другу.

— Э-хе-х, как же Вы правы милостивый Сэр Нестор, — сокрушённо покачал головой толстячок. — Меня все зовут просто Рупертом и у меня нет врагов, как я думал на протяжении всей жизни и работы в этом скромном проулочке, который так и зовётся, Тихий Проулок, — хозяин потупился. — Вернее, звался, ведь две недели назад всё перевернулось и началась череда неприятностей… — добавил он и замолчал, рискуя проронить скупую мужскую слезу.

— Сэр Руперт, а давайте-ка мы выпьем с вами по кружечке прохладного эля и вы вдумчиво мне поведаете о случившемся, — предложил я, делая ещё один политически выверенный шаг к задушевному разговору.

Предложение толстячку явно пришлось по душе и его взгляд даже озарился искоркой предвкушения хорошего времяпрепровождения. Однако, он опасливо обернулся на свой прилавок и опять вдруг поник, а вся его радость быстро угасла.

— Как бы не было грустно мне доводить до вас эту новость, Сэр Нестор, но моя вторая половина, занятая кухонными делами, выразит предельно жёсткий протест, — Руперт простенько и очень доходчиво пояснил невозможность совместного застолья. — Надеюсь, вы меня понимаете, — хозяин опять тоскливо глянул на стойку. — Тем более, о добрых задушевных беседах под кружечку мне сейчас даже думать… Э-мм… Неуместно, ведь у нас, — тут он перевёл многозначительный взгляд страдания на окно без витража и на занятого уборкой служку, а в заключение пантомимы толстяк руками развёл.

— Уп-п-с, а у нас тут — амбец! — я вставил рвущуюся наружу реплику, для лаконичности эмоционального финала высказывания.

— Ч-чего-сь? — вопросительно вскинул брови трактирщик, явно не понявший иронической подоплёки. — Ой, простите великодушно мне мою темноту, — заволновался он, тут же предпочтя поправиться, чтобы не влипнуть в неудобную ситуацию. — Амбздец — это чего этакое?

— Так кратко выражаются о проблемах, — пояснил я. — В этом нет ничего предосудительного, и нет никакого потаённого смысла.

— А-аа, ну тода ладненько, — более-менее успокоился Руперт. — Таки, а чего-сь подать-то прикажете, молодой господин? — он вернулся к делам.