Бывшие. Верну твою любовь - Пиратова Лана - Страница 2

— Папочка! Посмотли, какая мама класивая! Посмотли! — бросается к нему Тася.

И Сева поднимает на меня взгляд. Проходится им оценивающе. Да, как его жена, я должна выглядеть безупречно. Мы же идеальная семья. Это очень важно для его имиджа.

Одобрительно кивает.

— Анастасия, — опускает взгляд к дочке, — там Алиса уже пришла. Иди к ней и повторите ещё раз упражнения, которые тебе дала Клавдия Валентиновна. В твоём возрасте уже пора выговаривать все буквы.

Стася сразу тушуется. Опускает голову и чуть вжимает её в плечи.

Беру её на руки.

— Малыш, ты чего? Папа просто хочет, чтобы ты правильно говорила. Как взрослая. Сделаешь упражнения?

Кивает, не поднимая на меня взгляда.

— София, нам пора, — зовёт меня Сева. — Жду тебя в машине.

Выходит из комнаты, уже звоня кому-то.

— Иди, мамочка, а то папа опять будет волчать, — шепчет мне Стася на ухо и целует таким тёплым и полным любви поцелуем, что у меня мурашки по коже.

Тоже целую её и не сразу отпускаю.

— Мамочка! Надеюсь, ты встретишь там плинца! — прежде чем убежать, Стася снова делится со мной секретом.

— Какого ещё принца? — улыбаюсь я. — У меня же папа есть.

— На балу всегда есть плинцы! — смеётся она и убегает.

Глава 3. Соня

Выхожу из дома и водитель услужливо открывает дверь машины, приглашая меня сесть. Сева уже с кем-то разговаривает на заднем сиденье. Я сажусь рядом и машина медленно трогается.

— Валера, мне нужен этот контракт, — Сева жёстко произносит и в голосе явно проскальзывает недовольство. — Значит найди его слабые стороны! Какие-то пути! Мне тебя учить?! Что ты как в первый раз?! Давай, не разочаровывай меня! Сам ещё сегодня гляну, что да как. Всё!

Выключает телефон и хмуро смотрит в окно. Я молчу. Знаю, что в такие моменты его лучше не трогать. Севе надо подумать.

Так проходит несколько минут. Потом он разворачивается ко мне и внимательно смотрит. Лезет в карман пиджака и достаёт красивую длинную коробку. Открывает её и меня ослепляет блеск красивого и наверняка очень дорогого ожерелья.

— Повернись, — просит он и я поворачиваюсь к нему спиной.

Чувствую, как он надевает ожерелье на меня. Прохладные камни приятно касаются кожи.

Пальцами провожу по украшению и поворачиваюсь к мужу.

Замечаю его оценивающий взгляд.

— Отлично, — говорит он сухо, но чуть улыбается.

— Спасибо. Оно очень красивое, — благодарю я.

— И дорогое, — приподнимает бровь. — Пусть все видят, что у нас всё в порядке с деньгами. Никто не должен сомневаться в моей платёжеспособности, София.

— Думаю, никому и в голову не придёт сомневаться в этом, Сева, — с улыбкой отвечаю я.

Водитель привозит нас к дорогому ресторану, где сегодня пройдёт презентация какой-то компании, с которой работает Сева. Все эти приёмы, званые ужины… я не люблю их. Но должна сопровождать мужа. Таковы условия.

Поэтому мне приходится надеть маску счастливой и богатой жены успешного мужа. Улыбаться, участвовать в бесполезных разговорах и снова улыбаться.

— Ты сегодня очаровательна, как никогда, — шепчет мне на ухо Сева и кладёт ладонь на мою руку на его локте. — У меня самая красивая жена. Никто не может с тобой сравниться.

— Спасибо, Сева, — отвечаю так же тихо.

— Сегодня я познакомлю тебя со своим будущим партнёром. Он недавно вернулся в Россию. Сложный человек, но его участие в проекте мне жизненно необходимо. У него молодая жена и полагаю, ты сможешь с ней подружиться.

— Подружиться? — удивлённо смотрю на него.

— Да. Мы должны подружиться семьями. Она беременна и думаю, вы найдёте общие темы.

Не спорю. Надо так надо.

Мы проходим в зал, где блеск огней ослепляет. Глаза даже не сразу привыкают к яркому мерцающему свету. Лёгкая приятная музыка льётся по залу. Официанты с подносами предлагают гостям напитки.

Гостей много. Почти все парами. Так принято. Это я уже уяснила, живя с Севой. Некоторых я знаю, но по большей части это незнакомые мне люди.

— Познакомься, София, это Валерий и его очаровательная супруга Нинель, — говорит мне Сева, когда мы подходим к высокому мужчине с сединой на висках.

Его за руку и правда держит милая девушка с заметным животиком.

Значит, вот он, будущий партнёр Севы, с которым мы должны дружить семьями.

— Очень приятно, — мужчина протягивает мне руку и сам берёт мою ладошку. Пожимает её, испепеляя меня взглядом. — Надо же, Всеволод, — обращается к моему мужу, но продолжает смотреть на меня, — ты не говорил, что у тебя такая красивая жена. Приятно, — повторяет он и даже чуть кланяется. — А это моя жена Нинель. Тоже очень красивая, — наконец, он отрывает от меня взгляд и целует свою спутницу в щёку.

Та довольно улыбается и немного краснеет. Девчонка совсем, похоже. Молоденькая такая. У них, наверное, разница в возрасте раза в два.

Соня! О чём ты думаешь?!

Чуть хмурюсь и отгоняю ненужные мысли.

Обнимаю себя и поворачиваюсь к проходящему мимо официанту. Беру бокал и подношу его к губам.

Обвожу взглядом зал. Бесцельно, рассеянно, словно скользя по поверхности чужой жизни — ни за что не цепляясь, ни на чём не задерживаясь.

А потом — будто электрический разряд, мгновенный и беспощадный. Тумблер срабатывает без предупреждения. В одну секунду всё замирает: дыхание перехватывает, сердце спотыкается и на миг останавливается, будто повисает в пустоте.

Лёгкий испуг? Нет, это уже не испуг — это ледяной ужас, пронзительный и всепоглощающий. Недоверие собственным глазам, непонимание, шок — всё сливается в один густой, тёмный комок, который сдавливает грудь, мешает дышать, парализует.

«Показалось? — мысленно кричу я, отчаянно цепляясь за эту мысль. — Показалось же!»

Но сама боюсь снова посмотреть туда. Боюсь — и всё равно смотрю. Потому что это не просто взгляд, это падение. Падение в прошлое, жестокое и неумолимое, как сорвавшийся лифт. Без моего согласия, без предупреждения, без шанса затормозить. Я знаю: внизу — только осколки. Острые, беспощадные осколки того, что я так старательно склеивала все эти годы.

И всё же — предательское любопытство, упрямое, неукротимое, — заставляет меня повернуть голову. Медленно, будто во сне, где каждое движение даётся с невероятным усилием.

И вот он.

На том же месте. Не призрак, не наваждение, не игра уставшего воображения. Реальный. Слишком реальный. Настолько, что от этого становится физически больно — будто кто‑то вонзает нож в самое сердце и медленно проворачивает.

Время сжимается в тугую, дрожащую пружину — каждую секунду растягивает до бесконечности, а потом резко распрямляется, ударяя в виски оглушительным стуком крови.

Четыре года.

Четыре долгих года я убеждала себя, что он — лишь тень, забытый сон, случайный прохожий из прошлой жизни. Четыре года прятала его образ за толстыми стенами равнодушия, заколачивала досками безразличия, заливала бетоном решимости. И вот — он здесь. Живой. Настоящий. И от этого осознания мир вокруг начинает раскалываться, как треснувшее зеркало, обнажая всё то, что я так отчаянно пыталась скрыть.

— София, что такое? — голос Севы врезается в сознание, вырывая из омута воспоминаний. — Ты так побледнела. Что с тобой?

Я моргаю, пытаясь сфокусироваться. Лица вокруг расплываются, голоса сливаются в глухой гул. В висках стучит, в груди — ледяной ком, который никак не удаётся проглотить.

— Сева, я отойду? Мне что‑то нехорошо. Извините, — выдавливаю из себя, едва слыша собственный голос. Он кажется чужим, далёким, будто доносится из туннеля.

Скольжу взглядом по новым знакомым — их обеспокоенные лица будто в дымке. Мир сужается до узкой дорожки к выходу, до мерцающих огней, до тяжёлого дыхания, которое рвётся из груди.

Отставляю бокал на поднос мимолётно появившегося официанта — стекло звякает, и этот звук пронзает насквозь. Не смотрю, не проверяю, попал ли бокал куда нужно. Просто делаю шаг, потом ещё один — сначала медленно, будто ноги налиты свинцом, а потом всё быстрее, быстрее, пока не срываюсь на почти бег.