Не дай мне уйти - Рей Келси - Страница 5

Забавный факт, Тео: я и сама это знаю.

Тихо выругавшись себе под нос, он наклоняется и достает что-то из-под раковины.

Ополаскиватель для рта.

Я беру бутылочку из его рук и отпиваю – мятный вкус становится долгожданной передышкой от кислоты и алкоголя.

После добрых тридцати секунд полоскания я сплевываю жидкость в раковину, закручиваю крышку и ставлю бутылку обратно на столешницу, пока Тео просто… наблюдает.

Он всегда наблюдает.

Даже когда мы были детьми, я ловила его взгляд. Он смотрел пристально. Изучающе. Мне всегда было интересно, что у него в голове. Увлечен ли он мной так же, как я – им.

Но не сегодня. Не сейчас. Сегодня ночью я бы предпочла не знать. Не надо сыпать соль на рану.

Отводя взгляд, я заправляю прядь волос за ухо и бормочу:

– Мне, наверное, пора домой.

– Я сказал Мие, чтобы она ушла.

Я поворачиваюсь к нему и встречаюсь с его взглядом через плечо:

– Что?

– Ей не обязательно убирать за тобой блевотину. Больно.

Его резкие слова не должны задевать, но они задевают. Хотя чему удивляться – с Тео все причиняет боль. Мое сердце. Гордость. Самооценка.

Почему этот вечер должен быть исключением?

Но я не позволю ему это увидеть.

Не позволю понять, как тяжело находиться рядом с ним.

Я поворачиваюсь к нему лицом, скрещивая руки на груди:

– Ей не придется ничего убирать. Я уже все из себя вытрясла.

Он фыркает:

– Пока что. Кто сказал, что тебя снова не вырвет? Это не ее работа.

– А чья тогда? Твоя? – вызывающе бросаю я.

Он снова фыркает, снимает свою потрепанную бейсболку и проводит рукой по лицу, будто не знает, что сказать:

– Видимо, да.

Я отхожу в сторону, оставляя между нами немного пространства. Очень нужного пространства:

– Я уже не маленькая девочка.

– Тогда перестань себя так вести, – рявкает он, делая шаг ко мне и снова натягивая кепку. Теперь ее козырек отбрасывает тень на его лицо, и глаза кажутся темными, почти звериными. В них нет ни капли мягкости. Только горечь. И все это – в мою сторону.

Я стряхиваю с себя это ощущение и спорю:

– Ты не должен был унижать меня, когда я играла в пив-понг.

– Ты вообще не должна была играть.

– Почему? Потому что я сюда не вписываюсь?

Вопрос вырывается прежде, чем я успеваю его остановить. В нем и уязвимость, и гнев, и то, что я слишком долго боялась сказать вслух. Но теперь он прозвучал. И я хочу знать. Была ли ошибкой поездка сюда? Всегда ли он будет видеть во мне обузу – маленькую девочку – или однажды начнет воспринимать меня как взрослую? Я задаюсь этим вопросом с того самого дня, как он перевез меня в квартиру к Эш и девчонкам. И, похоже, напившаяся Блэйк тоже хочет знать.

Тео отшатывается, сбитый с толку:

– Ты не вписываешься… куда? В мой дом?

– А почему бы на этом и не остановиться? – бросаю я, наконец, давая волю эмоциям. – Не только в дом Тейлоров. В Университете Лос-Анджелеса тоже. Ты вообще не хочешь, чтобы я здесь была. Так ведь?

– Я не виноват, что все эти парни только и мечтают тебя разорвать на части и выплюнуть обратно.

– Бэрроуз – милый, – хмурюсь я.

– Он хоккеист, Блэйк. Мы все не милые. Не с такими, как ты.

– Это еще что значит? – требую я, поднимаясь на носки, сокращая расстояние между нами. Мне не нравится чувствовать себя такой. Маленькой. Слабой. Ничтожной.

– Это значит, что ты слишком наивная, чтобы быть здесь, – рычит он.

– А кто сказал, что я наивная?

Его взгляд медленно скользит по моему телу, и впервые в его глазах появляется искра желания.

Небольшая. Почти незаметная. Но она есть.

Она манит. Испытывает. Мою решимость. Инстинкт самосохранения. Самоконтроль.

Я поднимаю подбородок, встречаясь с ним взглядом:

– Может, я уже не такая уж наивная, – я тяжело выдыхаю, наши губы почти соприкасаются. – Ты не видел меня больше года, медвежонок. Ты не знаешь, где я была. С кем я целовалась. С кем я спала.

Он морщится:

– Если бы Кольт услышал…

– Кольта здесь нет, – напоминаю я сухой усмешкой. – Здесь только я и ты. И я устала. Устала от этой… ответственности, которую ты сам на себя взвалил. Изображать из себя моего старшего брата, хотя мне нужен друг. Ты сам решил, что должен мной командовать. Следить, чтобы никто ко мне не прикоснулся. Знаешь что, Тедди? Никто тебя об этом не просил.

И вот тебе еще одна новость, мой друг, – я хлопаю его по груди, игнорируя, насколько твердые у него мышцы:

– Я хочу, чтобы ко мне прикасались. Я хочу, чтобы меня целовали. Чтобы меня тра…

Он впивается своими губами в мои.

Я задыхаюсь, а парень резко проникает языком в мой рот.

Это не мягкий, не нежный поцелуй. Это грязно. Жестко. Эгоистично.

Будто он хочет доказать, что значит – оказаться с хоккеистом.

А не с добрым, вежливым джентльменом, которого, по его мнению, я ищу.

Ох, как же ты ошибаешься, Тедди.

Мне нравится, как он берет то, что хочет, не заботясь ни обо мне, ни о моих чувствах. Будто он хочет что-то доказать, но у него это совсем не получается. Потому что именно этого я и жаждала.

Я не хочу, чтобы со мной обращались как с ребенком. Как с хрупкой фарфоровой куклой.

«Сломай меня, Тео», – мне хочется умолять. Но я не говорю ни слова. Я позволяю ему целовать себя.

Позволяю взять все, что он хочет.

Позволяю доказать, будто мне это не нужно, когда на самом деле все наоборот.

Я жаждала его годами. И вот он.

Целует меня.

3

Блэйкли

Держа меня за талию, Тео толкает меня назад до тех пор, пока спиной я не упираюсь в стену. У меня перехватывает дыхание, а пульс учащается.

– Черт, – шепчу я между поцелуями. Мне нужно больше.

Он прикусывает мою нижнюю губу. Наверное, чтобы заставить замолчать, хотя мы оба знаем – это только подливает масла в огонь. Ощущение молнией пронзает меня между бедер. Он отрывается от моих губ и прижимает лоб к моему. Даже это не нежно. Жестко. Грубо. Почти болезненно.

– Вот каково это – целовать такого парня, как я… или любого другого на этих вечеринках, – рычит он. – Это не про нежность и сладость. Запомни.

Предупреждение громкое и ясное, но я его игнорирую. Может, это все еще алкоголь в крови. Может, это вкус Теодора Тейлора на моих губах. Может, это мечты девочки, что пять лет назад наивно влюбилась в него. Что бы это ни было – я не хочу, чтобы этот момент закончился.

И я не знаю, что сказать. Мне понравился поцелуй. Очень. Я хочу продолжения. За какие-то тридцать секунд он разрушил каждую мою фантазию о других парнях. Честно? Этот ублюдок просто стер их в порошок.

– Но знаешь что, Блэйк? – добавляет парень, а его пальцы сжимаются на моей талии.

– Что? – выдыхаю я.

– Думаю, ты несешь полную чушь, – усмехается он. – Насчет твоего «опыта» за последний год.

Моего… опыта?

Я моргаю медленно.

А. Точно.

– А что с моим опытом? – шепчу я.

– Ты целуешься не как опытная девушка. Вот он – удар в грудь, которого я так ждала.

Я чуть отстраняюсь, и реальность врезается в меня, как товарный поезд.

– Что ты сказал?

– Я сказал, ты целуешься не как опытная девушка, – повторяет он, и взгляд у него становится мрачнее.

– А как же я целуюсь? – его кадык вздрагивает, когда он на долю секунды переводит взгляд на мои истерзанные губы.

– Как невинная маленькая девочка.

Если бы он ударил меня по лицу, это, наверное, причинило бы меньше боли. Но я не даю ему это увидеть. Я не позволю. Потому что он прав. По сравнению с теми охотницами за хоккеистами, с которыми он, как я уверена, спал, я действительно невинна. Черт, даже без сравнения с ними – я все еще невинна.

Если честно, он попал в самую точку. Описал меня идеально.

Невинная маленькая девочка.

Но со стороны Тео нечестно заставлять меня чувствовать неуверенность из-за отсутствия опыта.