Хотела бы я быть здесь… - Виснер Мелисса - Страница 3

С этими словами она подмигивает и проходит мимо меня в вестибюль. Я же замираю в дверях, прокручивая в голове хорошо знакомую фразу. «Не воспринимай все так всерьез». Я слышу это практически всю свою жизнь: «Все будет хорошо», «Не парься», «Правила созданы, чтобы их нарушать».

К счастью, от мыслей меня отвлекает шум на другом конце вестибюля. Лука стоит за стойкой администратора и отбивает пальцами классическую ритм-н-блюз песню, которую врубил прямо на телефоне. Он вовсю подпевает ей, ничуть не заботясь о том, что его голос звучит ужасно, или о том, что мы с миссис Гудвин только что вошли и стали свидетелями его не слишком удачной попытки добиться гармонии. Более того, при виде нас он начинает петь еще громче. Затем обходит стойку, хватает миссис Гудвин за руку и прижимает к себе, закружив ее в танце. Должна признать, для такого высокого парня он двигается на удивление грациозно. Разумеется, это не касается тех моментов, когда он врезается в меня и проливает мой кофе. Как и в случае с татуировками, я задаюсь вопросом, почему вообще обращаю внимание на рост Луки. Однако этот факт весьма проблематично игнорировать, когда он направляется в мою сторону на своих длинных конечностях и с протянутой рукой. Я качаю головой и медленно отступаю.

Танцы? Нет, это больше не для меня. По крайней мере, не под пристальными взглядами. Не могу даже представить, как можно быть настолько раскованным, чтобы вот так, без стеснения, танцевать в вестибюле, излучая легкость и беззаботность.

Просто расслабиться и не воспринимать все всерьез.

«У меня нет никакого желания делать это», – напоминаю себе.

Возможно, мне стоило просто посмеяться над пятном на брюках и появиться на встрече в таком виде, будто я только что сражалась с кофемашиной «Кёриг». Но какое впечатление это произвело бы на моего нового босса? Он, конечно, притворился бы, что ничего не заметил, но этот случай преследовал бы меня в дальнейшем. Каждый раз, когда бы он выбирал преподавателей в комитет или рассматривал мою кандидатуру на повышение, это всплывало бы в его памяти. Люди никогда не забывают чужие промахи.

Лука останавливается передо мной, опускает глаза к моим ногам, а затем возвращается к лицу. И по какой-то необъяснимой причине я чувствую, как вслед за его неторопливым взглядом пробегает жар.

– Тебе очень идут брюки миссис Гудвин. – Его губы растягиваются в улыбке, а в уголках темных глаз появляются лукавые морщинки. – И совсем не видно… э-э-э… швов.

Значит, он подслушал наш с миссис Гудвин разговор в кладовке. Теперь мне придется каждый день проходить мимо стойки, гадая, думает ли швейцар о моем нижнем белье. Впрочем, не то чтобы Лука проводил много времени на рабочем месте. Обычно его нигде не найти – особенно когда мне нужно забрать свои посылки или сообщить о технической неисправности.

«Или когда привозят вещи из химчистки», – вспоминаю я, разглаживая складку на позаимствованных брюках.

И словно намеренно подтверждая мою правоту, Лука указывает на тротуар снаружи.

– Пошли, моя машина у входа. Я тебя подвезу.

Я моргаю, ошеломленно глядя на него.

– Это не обязательно. Я поеду на автобусе.

– Пятьдесят четвертый только что проехал мимо.

Черт.

– Тогда вызову себе такси.

– Да ладно тебе, Кэтрин. Это моя вина, что ты оказалась в такой ситуации. Ты говорила, что встреча назначена на девять, да? Я успею привезти тебя вовремя. – Лука широко разводит руки с раскрытыми ладонями, словно показывая, что безобиден.

Я вспоминаю его пальцы на запястье и странное желание провести рукой по вытатуированным крыльям бабочки. «Безобидный» – последнее слово, которое я бы использовала для описания Луки, и не только из-за пролитого кофе.

Достаю телефон и проверяю приложение для вызова такси. Ближайший водитель находится в двенадцати минутах езды. Мое сердцебиение совпадает с бодрым ритмом песни на фоне. Если останусь ждать, то точно появлюсь на встрече в мокрой от пота блузке и с растрепанными волосами.

– Это меньшее, что я могу для тебя сделать, – настаивает Лука.

– Но… как же твой пост у двери? Тебе ведь нельзя уходить. Наверняка это прописано в…

– Положении по правилам и нормам эксплуатации здания? – Он отмахивается, и стая птиц на предплечье будто бы взлетает.

– Ну… да.

– У меня, вообще-то, есть перерыв, знаешь ли, – отвечает Лука с широкой улыбкой. – И я решил воспользоваться им прямо сейчас, чтобы отвезти тебя на встречу.

Но я все еще сомневаюсь.

– Пошли, – говорит Лука, растягивая последний слог, словно чувствует, что я колеблюсь.

Не знаю, почему вообще спорю с Лукой. Наверное, потому, что раздражение кажется мне безопаснее, чем риск поддаться его очаровательной улыбке. Я слишком хорошо представляю, что скрывается за всеми этими «пошли» и обаянием. Не раз сталкивалась с мужчинами, считающими себя выше всех правил, а также с тем бардаком, который они оставляют после себя.

Музыка за спиной становится громче, напоминая о том, что время уходит, а я трачу его впустую. Эта работа – мой шанс на свободу. И первый шаг – добраться туда.

– Пожалуй, я все же воспользуюсь твоим предложением, – говорю я, а потом хватаю сумку с ноутбуком и направляюсь к двери.

Лука и миссис Гудвин следуют за мной.

Глава 2

Выйдя на улицу, я направляюсь к серебристому седану «Тойота», припаркованному прямо перед зданием, но Лука качает головой и подталкивает меня к «Линкольн-Таун-Кару» начала девяностых.

Я резко останавливаюсь.

– Ты серьезно?

Его губы растягиваются в улыбке, и он ласково хлопает по черной виниловой крыше.

– Машина принадлежала моему дедушке.

Я слышу нежность в его голосе и отчаянно надеюсь, чтобы его дедушка был все еще жив. Может, он просто купил машину поновее.

Лука распахивает заднюю дверцу и берет миссис Гудвин под руку, помогая ей забраться в салон. Она по какой-то причине решила присоединиться к нашему приключению. Хотя… может, оно и к лучшему – то, что у нас есть сопровождающий. Миссис Гудвин удержит меня от того, чтобы дотянуться до Луки и свернуть ему шею за то, что сорвал мой график. Но, как я подсчитала, в случае убийства водителя вероятность прибыть вовремя стремится к нулю.

Открыв переднюю пассажирскую дверцу, я обнаруживаю, что сесть просто невозможно: все сиденье завалено бумагами, а на полу стоит коробка.

– Упс.

Лука быстро собирает бумаги, запихивает их в коробку и относит все в багажник, пока я устраиваюсь в машине.

– Извини, – говорит он, проскальзывая на водительское место рядом со мной. – Я бы прибрался, если бы знал, что буду возить даму.

– Прошу прощения, молодой человек, – раздается голос миссис Гудвин с заднего сиденья. – А я кто, по-твоему? Печеночный паштет?

Лука усмехается, включает поворотник и выезжает на Либерти-авеню.

– Миссис Гудвин, вы не просто дама. В вас есть нечто большее: неукротимое веселье и жажда жизни.

– Ха, – хмыкает она. – Пожалуй, ты прав.

Не знаю почему, но его замечание задевает меня.

– А я, значит, веселиться не умею?

Лука глядит на меня темными глазами, а потом снова сосредотачивается на дороге.

– Мы недостаточно хорошо знакомы, чтобы я знал, любишь ты веселиться или нет.

– Что ты хочешь этим сказать?

Когда светофор впереди загорается желтым, Лука плавно притормаживает и поворачивается ко мне.

– Я просто хочу сказать, что ты, кажется, озабочена соблюдением правил.

Опять двадцать пять.

– А может, это ты недостаточно ими озабочен? – парирую я. – Правила нужны, чтобы поддерживать порядок. Чтобы все работало как часы и было безопасно.

– Ладно. В этом ты права.

Лука кивает, а я моргаю, удивленная тем, как легко он со мной согласился.

Загорается зеленый свет, и Лука подается вперед, положив руки на руль в положение «десять и два». Спустя мгновение он медленно убирает ногу с тормоза и давит на педаль газа. Но вместо того, чтобы промчаться через перекресток и догнать машину впереди, «Линкольн» еле ползет – словно старик, пытающийся прочувствовать каждый оставшийся год своей жизни. Квартал за кварталом мы преодолеваем в темпе матери, которая подгоняет малыша на тротуаре. Я смотрю на мигающее зеленым время на приборной панели, а затем на бесстрастное лицо Луки.