Ангельская мельница (ЛП) - Грубер Андреас - Страница 52

Хогарт направился к дровяному сараю. Внутри стояли только старые велосипеды, затянутые паутиной, еще ловушки для куниц, бочки из-под масла и ржавые ящики с инструментами.

На стене висела трехсекционная деревянная лестница, которую можно было удлинить, вставив части одну в другую. Хогарт вынес ее из сарая и защелкнул крюки на верхних перекладинах каждой секции. Теперь лестница была почти три метра длиной.

Деревянные ступени выглядели, конечно, не слишком надежно, но все же лучше, чем пористые металлические скобы, о которые он едва не распоролся.

Хогарт дотащил лестницу до колодца, перевалил через стенку и отпустил. В следующее мгновение она исчезла во тьме. Снизу донесся глухой удар.

— Твою мать! — вырвалось у него.

По крайней мере, на дне была не вода, а твердая земля.

Когда он перегнулся через бортик и всмотрелся во мрак, то едва различил верхнюю деревянную перекладину.

Не раздумывая, Хогарт вернулся в мастерскую за керосиновой лампой. В резервуаре оставалось достаточно топлива, чтобы она горела добрый час.

На обратном пути он остановился у сарая и еще раз перерыл его в поисках подходящего инструмента. Но в хижине не оказалось даже совка, которым можно было бы раскопать дно шахты.

На всякий случай он заглянул в погреб, уходивший в склон рядом с сараем. Из угольного подвала несло отвратительной вонью сырых, заплесневелых овощей. В деревянных ящиках гнили картофель, лук, редис и зубчики чеснока. Овощи на целые метры покрывал зеленый грибок.

Эти припасы наверняка сложил здесь еще сам Эрнест Боман. Хогарта замутило. А когда он вдобавок увидел жирных пауков, ползавших по потолку и прятавшихся в тени за деревянными ящиками, у него по рукам и шее побежали мурашки.

Он уже собирался снова закрыть погреб, но задел ногой дверной косяк, и ему в руки попалась рукоять лопаты.

С инструментом он вернулся к колодцу, зажег керосиновую лампу и повесил ее на выступающий железный штырь первой скобы. Света хватало, чтобы различить первые два метра лестницы.

Когда глаза привыкнут к темноте, он увидит больше. Главное, чтобы на дне колодца не было пауков.

С лопатой в руке он перелез через каменную стенку, нащупал верх лестницы и начал спускаться — ступенька за ступенькой, все глубже в темноту.

Внизу гнилой ил вонял особенно густо. Впрочем, через несколько минут он, наверное, привыкнет к смраду.

Хогарт оперся на рукоять лопаты и попытался дышать носом, но не смог. Его хриплое дыхание здесь, внизу, звучало странно — словно дышал не он, а сама шахта; так гулко эхо отражалось от каменных стен.

От одного взгляда наверх могла начаться клаустрофобия, а следом и приступ паники. Снизу отверстие колодца казалось ненамного больше колесного колпака. Над ним нависало затянутое тучами небо. После недавнего дождя земля все еще была размокшей.

Колючие корни оплетали дно и тянулись вверх по каменной кладке. Братья Гримм пришли бы от такого зрелища в настоящий восторг.

Внизу колодец был около двух метров в диаметре. Места хватало, чтобы слегка раскопать дно и пошарить лопатой в земле. Хогарт закатал рукава рубашки и вогнал штык в грунт.

Уже через несколько минут пот потек у него по спине, рубашка мокро прилипла к коже. Потом он стер влагу с бровей, и грязь размазалась еще и по лицу.

Минут через пятнадцать он сдался. Он не нашел ровным счетом ничего. Единственный итог: выглядел он грязнее, чем после спуска в ущелье к машине Боманов, а лаковые туфли тем временем все глубже уходили в жижу.

Мадлен здесь, внизу, не спрятала вообще ничего. Собственно, он мог бы догадаться об этом сразу: чужих следов в корнях не было.

Едва он поставил ногу на лестницу, собираясь подниматься, как в нагрудном кармане зазвонил мобильный. Мелодия жутко отдалась от стен. Тяжелый, давящий звук. Наверняка Гарек — интересуется, куда он подевался.

Хогарт ответил, даже не взглянув на дисплей.

— Здравствуйте, господин Хогарт. От вас по-прежнему никаких вестей.

Противный голос с самодовольной, масляной интонацией. Кольшмид. Маленький скользкий начальник выездного отдела из «Medeen & Lloyd» снова выпустил свои щупальца и, разумеется, позвонил именно тогда, когда это было совсем некстати.

С другой стороны, за последние дни его звонок был бы некстати в любую минуту.

— Уже два часа дня. Когда вы собирались нам позвонить?

Уже два?

Хогарт вытер лоб рукавом.

— Я только недавно говорил с лабораторией.

— Я знаю, — перебил его Кольшмид. — Отчет химика у нас уже есть. Любопытно, что вы даже не потрудились позвонить и сообщить нам о ходе расследования. Или вы заняты чем-то другим? Насколько я слышал, ваш брат сидит в предварительном заключении, а у вас самого на шее заявление от прокуратуры. Вы постоянно вляпываетесь в какую-нибудь передрягу и теряете из виду первоначальную цель. Чем бы вы сейчас ни занимались, я уверен: это не имеет никакого, ровным счетом никакого отношения к нашему делу!

— Я расследую! — вырвалось у Хогарта.

Будь у него возможность, он в эту секунду вцепился бы Кольшмиду в горло.

— Я брожу по трясине и сейчас поднимаю довольно много грязи. В самом буквальном смысле. Дайте мне еще несколько часов, и я буду знать больше.

— Хогарт… — Кольшмид вздохнул так, будто был на грани нервного срыва. — Вы помните, что подписали?

Как он мог забыть? Оговорка о неконкуренции, которую этот мерзавец подсунул ему, привязывала его к страховой компании на полгода, если ему не удастся доказать поджог. В таком случае придется вернуть аванс, а о гонораре можно будет забыть.

— Если мы не закроем это дело до сегодняшнего вечера, нам грозит выплата в размере семи миллионов евро. Вы представляете, сколько коллегам нужно работать, чтобы заработать такую сумму?

Да, это он мог прикинуть. Но так уж устроен страховой бизнес.

— Я на верном пути к тому, чтобы подать вам поджог на блюдечке. Мне нужно только еще немного…

— Каким образом? С помощью пары стеклянных осколков, расплавленной канистры и нескольких процентов какой-то бессвинцовой чепухи про микроэлементы? Это еще далеко не доказательство поджога. — Кольшмид все больше распалялся. — Вы думаете, юристы территориальной больничной кассы выпустят нас из страхового договора только потому, что сторож хранил в подвале бензиновую канистру? Газовая труба дала течь — и бах! Весь нижний этаж выгорел, все мейнфреймы и компьютерные системы превратились в пепел и обломки, все резервные копии уничтожены… а вы приходите ко мне с расплавленной бензиновой канистрой.

Он с грохотом швырнул на стол папку или что-то похожее.

Пока Кольшмид продолжал бушевать, Хогарт полез по лестнице вверх. Он погасил керосиновую лампу, перебросил лопату через край колодца и перелез через стенку.

— …вы меня вообще слушаете?

— Что? Да, конечно, — выдохнул Хогарт, снова поднеся телефон к уху.

— Где вы вообще находитесь? Связь отвратительная.

— Иду по следу за городом.

К этому времени небо затянула темная пелена облаков. Казалось, уже наступили сумерки. Вдали раскатился гром. Поднялся ветер и зашумел в соснах.

Мокрая рубашка холодно липла к телу. Хогарта знобило. Слушая Кольшмида, он с трудом надел пиджак, а потом посмотрел на себя. Вид у него был такой, словно он только что участвовал в борьбе в грязи.

Даже думать не хотелось. Туфлям и костюмным брюкам пришел полный конец. Дурацкая затея не окупилась ни в малейшей степени.

— …чем бы вы там сейчас ни занимались, в ближайшие часы мне нужны железные доказательства поджога, преступник, ход событий или мотив!

— Я работаю над этим.

Хогарт понес лопату к овощному погребу. Когда он рывком открыл дверь, первым делом посмотрел на потолок. Пауки снова бросились в самый дальний угол кладовой — туда, где было темно и сыро и где в деревянных ящиках гнила картошка.

Хогарт прислонил лопату к косяку и прищурился. Там, в глубине, как он теперь понял — глаза еще не отвыкли от темноты, — лежали не только поддоны с овощами, но и кое-что еще.