Ангельская мельница (ЛП) - Грубер Андреас - Страница 46

Посёлок состоял из одноэтажных домов; между ними было достаточно деревьев и лужаек, чтобы казалось, будто ты попал в садовый квартал. Старики Боманы знали толк в жизни.

Дом Линды стоял в переулке, отходившем от Штрандбадштрассе. Её синий фургон был припаркован прямо перед зданием. От машины до входной двери, расположенной на уровне земли, она могла без труда добраться в инвалидном кресле.

Пока Хогарт звонил и ждал, он посмотрел вниз по улице. В просвете между деревьями стояла синяя «Тойота». Двое мужчин сидели внутри неподвижно и наблюдали за улицей.

Наконец Хогарт услышал, как по скрипучему полу прихожей приближаются колёса инвалидного кресла. Линда открыла дверь. На ней был синий свитер с высоким воротом и крупное ожерелье из камней и деревянных бусин. Волосы, как всегда, были собраны в узел.

Никаких оскорблений. Женщина сняла узкие очки для чтения, обмотала кожаный шнурок вокруг дужек и улыбнулась ему.

— Я не думала, что вы и правда придёте.

Хогарт откашлялся.

— Я, конечно, не всегда говорю правду, но если уж что-то обещаю, то держу слово. — Он достал из-за спины бутылку Château la Montanage. — Выпьете со мной коньяку?

Она посмотрела на него с жалостью.

— Я уже приняла таблетки, но вы ведь не могли этого знать. Проходите, для начала.

Она отъехала в сторону.

В доме пахло перечной мятой. Все комнаты были обставлены в светлых тонах: белые ковры, множество растений, акварели на стенах. В углу булькал аквариум с переливчатыми радужными рыбками. Потолочные споты и многочисленные ароматические свечи создавали уют — совсем не такой, как в Энгельсмюле.

Но стоило Хогарту расслышать мягкие звуки, доносившиеся из радио, как у него невольно поднялись волосы на затылке. Love Deluxe, Sade. Этот голос он узнал бы из тысячи. После визита в Энгельсмюле с этим альбомом у него были связаны самые неприятные воспоминания.

Очевидно, сёстры были похожи больше, чем хотели признавать, — по крайней мере в музыкальных вкусах.

Хогарт огляделся. Больше всего следов от колёс осталось на деревянном паркете между кухней и гостиной. Там пол был отполирован почти до зеркального блеска.

Немного поговорив о пустяках, они сели за кухонный стол. Бутылка коньяка осталась закрытой. Вместо неё Линда принесла из кухни графин яблочного сока.

— Зачем вы хотели со мной поговорить? — наконец спросила она.

Хогарт откинулся на спинку стула. Наконец-то пустая болтовня закончилась.

— Я хотел извиниться за своё поведение в академии.

— Во время вашего первого визита или второго? — перебила она.

— За оба. Теперь вы уже знаете от инспектора Айхингера, что я как детектив проверяю некоторые дела для страховых компаний.

— Инспектор Айхингер, кажется, вас не слишком жалует, — заметила она.

На мгновение улыбнувшись, Линда снова стала серьёзной.

— Меня интересуют только два вопроса: над чем вы сейчас работаете и какое отношение эти расследования имеют ко мне?

— Я расследую пожар в Венской территориальной больничной кассе. Скорее всего, это был поджог. Кроме того, я полагаю, что причинённый ущерб связан с убийствами Островски, Дорнауэра и Фальтля — людей, которых вы знали.

Линда не дрогнула.

— Этих трёх врачей наверняка знали многие. Почему вы вышли именно на меня?

Вот он, ключевой момент. Видео. С него всё и началось. Стоит ли действительно рассказывать Линде?

— Определённые доказательства вывели меня на ваш след, — сказал он наконец. — Правда, их украли из моей квартиры.

— Кто?

— Вероятно, ваша сестра.

Линда некоторое время молчала.

— Вы знакомы с Мадлен?

— Вы сами предложили мне посетить её выставку в Михайлеркеллере.

— Ах да. Ужасные картины, правда?

— Если честно… да. Кстати, этот фингал — от неё.

— Вы подошли к ней слишком близко?

— Судя по всему.

Линда попыталась скрыть усмешку.

— Мадлен всегда была сильнее нас обеих. Мне жаль, что я втянула вас в эту историю.

— Скорее всего, я всё равно наткнулся бы на Мадлен.

— Берегитесь её. Она — ловушка для мужчин.

Линда бросила взгляд на его правую руку.

— Вы не женаты, верно? И та юная девушка, которая сопровождала вас в академию, не ваша дочь.

— Моя племянница.

Она вдруг рассмеялась, и напряжение разом сошло с неё. Плечи опустились, и она впервые улыбнулась свободно, без прежней зажатости.

— О господи, страховой детектив и его племянница. — Она покачала головой. — Ваша история о том, что вы автомеханик, с самого начала показалась мне странной.

Хогарт вопросительно посмотрел на неё.

— Когда вы пришли ко мне в кабинет, вы упомянули, что знаете Анну Хаузер, жену прокурора: она якобы ремонтировала у вас машину. — Линда сделала паузу. — У Анны Хаузер вообще нет водительских прав. В академию её всегда привозит муж.

Хогарт пожал плечами.

— Серьёзный промах.

— Возможно, были и другие? — предположила она.

Возможно. И всё же чутьё до сих пор редко его обманывало.

При мысли об этой амазонке с тяжёлыми серебряными кольцами и глубоким вырезом, закутанной в чёрную тунику до пола, у него по спине пробежал холодок.

Теперь, когда он почти не сомневался, что за взломом стояла Мадлен, Хогарт начал понимать, почему на выставке она флиртовала с ним, а потом пригласила к себе в Энгельсмюле. Наверняка она тоже заметила, что он лжёт: он вовсе не автомеханик, а его мнимая дочь на самом деле не собирается изучать искусство.

А когда он ещё и стал расспрашивать её о сестре, у Мадлен остался только один выход: выяснить, что ему известно, кто он такой и почему шпионит за ней и Линдой. В конце концов она вломилась в его квартиру и нашла видео.

Хогарт сам себе диву давался.

А ведь на какой-то миг он решил, что она флиртует с ним потому, что он такой обаятельный и привлекательный тип. На самом деле он оказался всего лишь идиотом, которого ледяная женщина обвела вокруг пальца.

Линда, в отличие от Мадлен, была совсем другой, даже если ректор Приола подозревал обратное.

Линда с любопытством рассматривала его.

— Почему вы так на меня смотрите?

— Вы гораздо мягче, откровеннее и чувствительнее вашей сестры.

— Не думаю, что вы вправе такое утверждать.

Она смущённо отвела взгляд.

— Конечно, не вправе. Простите. И мне жаль, что уголовная полиция допрашивала вас несколько часов.

— Ничего страшного. Их интересовала только Мадлен.

— Вы знаете, где она сейчас?

— Вероятно, на своей выставке…

Линда насторожилась.

— Полицейские ведь не думают, что Мадлен имеет какое-то отношение к убийствам?

Хогарт не ответил.

— Прошу вас, это же смешно. Зачем ей?

— Она хотела убрать все документы, доказывающие, что психически больна и что именно она виновата в вашей аварии, — предположил Хогарт.

Линда покраснела.

— Вы знаете? И историю с…?

— Ножницами?

Она тяжело вздохнула.

— Я надеялась, что это никогда не всплывёт.

— Поэтому вы скрыли, что знали жертв? Чтобы прошлое вашей сестры не вышло наружу?

— Вы не понимаете. Если кто-нибудь снова начнёт ворошить эту старую историю, репутация семьи будет запятнана. И хуже того: если выяснится, что Мадлен больна, её могут отправить в лечебницу.

Невероятно. Неужели эта женщина не понимала, о чём идёт речь?

— Но теперь это уже не просто телесное повреждение ножницами. Речь идёт об убийстве.

— Это смешно! — воскликнула Линда. — Зачем Мадлен кого-то убивать?

— Она убила трёх врачей, которые знали о нападении с ножницами, чтобы скрыть свою болезнь. Потом замела следы и убрала документы, связывавшие вас с жертвами.

Линда рассмеялась.

— Я не криминальный психолог, но предположения у вас довольно шаткие. И почему это должно было случиться именно сейчас?

— Возможно, Фальтль после двух с половиной лет перерыва снова захотел её шантажировать?

Линда выпрямилась в инвалидном кресле.