На погребенных углях (ЛП) - Коув Келли - Страница 80

Впереди замечаю огромное дерево с низкой веткой и устремляюсь к нему, но новый хруст совсем рядом заставляет меня остановиться. Медленно, очень медленно я оборачиваюсь. Сердце грохочет в груди, даже собственное дыхание кажется слишком громким. Он здесь. Стоит между двумя деревьями и молча смотрит на меня. Ждёт. Я делаю шаг назад. Он делает шаг вперёд. Охотник, преследующий добычу. Меня. Его тело напряжено, мышцы перекатываются под кожей. Он вновь сокращает расстояние между нами. Я отступаю и понимаю, что ему нравится моя реакция. Он идёт быстрее. Я пячусь, уже не разбирая дороги, пока спиной не врезаюсь в ствол дерева.

Поднимаю взгляд, и по позвоночнику пробегает холодок. Я тянусь к ветке над головой, но тихо ахаю, когда его руки упираются в ствол по обе стороны от меня, заключая меня в ловушку. Сквозь прорези маски я встречаюсь с его взглядом. Лес тонет во мраке. Лишь луна льёт холодный свет сквозь ветви. Но его фиолетовые глаза сияют сами по себе. Он тяжело дышит. Я тоже. Страх переплетается с желанием, и по телу разливается обжигающий жар. Он склоняется ко мне, и его дыхание касается моей щеки. — Я поймал тебя, Маленькая Шептунья. Теперь ты в моей власти. Здесь никто не сможет меня остановить. Неужели ты всё ещё надеешься, что тебя спасут? Уже слишком поздно. Я тихо всхлипываю, впиваясь пальцами в грубую кору. — Что ты со мной сделаешь? — шепчу я. Мне страшно. Но желание оказывается сильнее страха.

Он издаёт глубокий смешок, его руки скользят по обе стороны от меня, пока не добираются до моей талии, затем разворачивают меня лицом к дереву.

— Я хочу всего, — рычит он, поднимая моё платье и проводя рукой по изгибу моей задницы. — Я хочу быть внутри тебя во всех смыслах, я хочу видеть свой след на твоей коже, я хочу, чтобы ты думала только обо мне, как я думаю только о тебе. Хотела меня так, как я хочу тебя. Блядь, нуждалась во мне так, как я нуждаюсь в тебе.

Я ахаю, когда его рука скользит между моих бёдер, он стонет, раздвигая меня и проводя пальцем по влаге там.

— Ты даже не представляешь, что со мной творишь. Во что меня превратила, — рычит он с едва сдерживаемой яростью, опускаясь передо мной на колени. — Ты покорила Драконосвязанного. И теперь мы оба заплатим за это, пока не сгорим дотла.

Он шлёпает меня по заднице, а затем пожирает меня заживо.

— Б-боги, — заикаюсь я, удовольствие разливается по мне, когда я чувствую его язык, и я извиваюсь. Это приятно. Очень приятно. — Рохан.

Я пытаюсь отстраниться, и он рычит:

— Нет, стой здесь, поняла?

— Д-да. — Рохан стонет в меня, оттягивая мои бёдра назад для лучшего доступа. — Подними ногу. — Я делаю так, и он обхватывает рукой моё бедро, поднимая его, пока оно не оказывается согнутым между мной и деревом. — Чёрт, — стонет он, когда я стону, пытаясь удержаться. — Я хочу, чтобы твой вкус всегда был у меня на языке. Я хочу есть твою маленькую киску на завтрак, обед и ужин. Чёрт, я хочу есть её как закуску. Ты позволишь мне владеть ей, да?

Я стону.

Он кусает мою задницу.

— Отвечай. Я могу владеть ей, да? В любое время, в любом месте?

— Т-ты можешь владеть ей, — выдыхаю я, голова кружится от удовольствия, взмывающего внутри меня. Это слишком много и слишком быстро.

— В любое время и только я.

— Д-да, — я нерешительно прижимаюсь к нему, но когда он стонет, я делаю это с большей уверенностью.

Я сама себя не узнаю, но рядом с ним, в эту ночь, чувствую себя по-настоящему свободной. Будто могу без страха отдаться чёрному пламени, пылающему во тьме.

Я хочу большего.

— Рохан… пожалуйста.

— Так вежливо, всегда так, блядь, вежливо, даже когда ты капаешь на мой язык. — Он засовывает два пальца в меня, и я кричу, тянусь к нему.

— Нет. Руки перед собой, или я остановлюсь.

Мои руки мгновенно касаются дерева, и он одобрительно стонет.

— Хорошо, маленькая Эльфийка, — хрипит он, вводя и выводя пальцы, чередуя их с ртом. — Посмотри, какая ты послушная. Посмотри, как хорошо ты выполняешь приказы. — Он сгибает пальцы и касается чего-то внутри меня, и мои ноги почти подкашиваются. — Это твоя награда, твой приз, как и то, что ты моя.

Он внезапно встаёт с рыком и врывается в меня.

Я кричу, впиваясь в дерево, и он кусает мою шею, его руки хватают меня повсюду. Мои волосы, мою грудь, мои бёдра, мою киску. Я чувствую его везде, ощущаю везде, и я ничего не могу сделать, кроме как пытаться удержаться на ногах, пока он трахает меня у дерева.

— Боги, что ты со мной делаешь, — цедит он, ни разу не сбавляя темпа, и я теряюсь в этом. Теряюсь в нём, пока он целует мою шею, хрипя и рыча, его мощное тело входит в меня.

Он не брал меня так, и я хочу большего. Жестокость этого, такая первобытная, такая грубая, будто я не маленькая и уязвимая, а та, кто может принять его. Всего его и всё, что он может предложить.

Его голова рядом с моей, и я вижу маску, вижу кости там, и зная, что я не могу видеть его должным образом, это усиливает моё удовольствие, страх неизвестности. Когда он подносит пальцы к моему клитору, растирая кругами, удовольствие переполняет меня, и я сжимаюсь вокруг него и кончаю.

Он издаёт удовлетворённый стон, проводя меня через это.

— Чёрт, да, вот так. — Он не останавливается, он продолжает давать мне всё, пока я переживаю это.

Я прислоняюсь головой к дереву, тяжело дыша, пот выступает на затылке. Рохан приостанавливает толчки, но не даёт мне передышки.

— Ты ещё не закончила.

Прежде чем я понимаю, его рука в моих волосах, он разворачивает меня, опуская нас на землю. В следующее мгновение я нависаю над его членом, его руки на моей талии.

— Чёрт, — шипит Рохан, как только опускает меня на него, и я опираюсь на его грудь, мои волосы падают по обе стороны. Он смотрит вниз. — Дай посмотреть. Чёрт, дай посмотреть. Сейчас же.

Дрожащей рукой я поднимаю платье, показывая то место, где мы соединены, и он входит в меня, будто не может сдержаться, заставляя меня ахать от того, как полно я себя чувствую.

— Посмотри на себя, Маленькая Шептунья, посмотри, как ты принимаешь всего меня. — Я смотрю, мои ногти впиваются в него.

— Я приняла всего тебя, — выдыхаю я.

— Да, ты, блядь, приняла, — говорит он хрипло. — Теперь скачи на мне.

Я нерешительно качаюсь вперёд, заставляя его запрокинуть голову, маска соскальзывает от того, как он её сдвинул, и его хватка на моих бёдрах почти болезненна.

— Продолжай, — хрипит он, его тёмные глаза встречаются с моими. — Быстрее, вот так. — Я приподнимаюсь, пытаясь поймать ритм. — Вот так. Чёрт. Продолжай. — Его бёдра входят в меня, и я стону, глаза закрываются, когда он касается чего-то нового внутри меня. — Твоя киска примет мою сперу, — цедит он, ускоряясь. — Все до капли. — Толчок. — Всё, что я тебе дам. — Толчок.

Я отталкиваюсь от него, Рохан входит, когда я опускаюсь. Наши стоны и крики эхом раздаются вокруг, и звук хлопающей кожи непристойный, грязный, и мне нравится это.

Мне так нравится это, что хочу этого снова и снова.

Я хочу чувствовать себя живой, я хочу чувствовать удовольствие, я хочу чувствовать его внутри себя.

— Рохан, — удаётся мне простонать, мои руки царапают его, и он скрипит зубами, сухожилия выступают на шее, когда он запрокидывает голову, теряя контроль.

— Ты останешься со мной навсегда, никто не заберёт тебя у меня. — Я ахаю, мой живот напрягается, адское пламя готово вспыхнуть. — Никто, Маленькая Шептунья. Никто. — Толчок. — Не. — Толчок. — Заберет тебя у меня.

Я наклоняюсь вперёд, не в силах больше держаться, когда он вколачивается в меня, и очередной оргазм сотрясает меня, когда я стону в его шею. Его бёдра входят, раз, два. На третий раз он замирает, рука на затылке, удерживая меня там, пока его семя изливается в меня.

— Чёрт. — Он проводит рукой между моих ног, чувствуя, где он находится, затем поднимается к моему клитору, и я вздрагиваю от того, как чувствительна я стала. — Ты так хорошо принимаешь меня.