На погребенных углях (ЛП) - Коув Келли - Страница 63

Он хмурится, и я торопливо добавляю:

— О твоей матери… Какая она была?

Несколько мгновений он молчит, принимаясь за второе лезвие топора.

— Моя мать умерла десять лет назад, — наконец говорит он, глядя куда-то в сторону. — Она была… той ещё.

Он тихо усмехается.

— Я не знал женщины сильнее неё. Она научила меня жить по чести и бороться за то, что правильно, даже если все вокруг выбирают неправильный путь.

— Похоже, она была замечательной.

— Так и было, — тихо отвечает он. — Но лучше было не становиться у неё на пути. Это знал весь клан, и не только.

— Ты вырос в этом клане?

Он кивает.

— А отец? У тебя есть братья или сёстры?

Мне хочется узнать о нём как можно больше.

Он ненадолго замолкает.

— Моя семья — это мой клан. Калдара я знаю очень давно, он мне как брат. Калиан тоже. Доркин присоединился позже. Ему был не по душе город, и вот уже около семи лет он с нами. Адора… её трудно не заметить. Она свирепая воительница. А Ассея стала мне как бабушка с тех пор, как я спас её.

— Она мне нравится, — говорю я, отпивая воды.

— Мне тоже. — Он отламывает кусок мяса. — А какая была твоя мать?

Я ненадолго замолкаю, глядя в огонь. Такого вопроса я не ожидала.

— Я почти ничего о ней не помню, — наконец отвечаю я, поднимая на него взгляд. — Моё первое воспоминание — сестра торопит меня уйти. Она была напугана, я это чувствовала. Я умоляла её пойти со мной, но она сказала, что не может. — Рохан хмурится. — Она обещала, что найдёт меня, но так и не нашла.

— Кто она?

Я пожимаю плечами.

— Не знаю.

Мои пальцы сами тянутся к металлическому обручу на шее.

— Ты хочешь их найти? — спрашивает Рохан.

Я встречаюсь с ним взглядом.

— Свою семью?

Он кивает.

— Наверное, да. Было бы хорошо узнать, любили ли меня, понять, почему мне пришлось уйти. Просто знать, что я была кому-то нужна.

Я откидываюсь назад, опираясь на руки, и поднимаю взгляд к звёздам.

Любила ли меня мама? Знал ли обо мне отец? Скучает ли по мне сестра?

Рохан обходит костёр и ложится рядом со мной.

— Если хочешь, после Игр я помогу тебе их найти.

Я удивлённо смотрю на него.

— Правда?

Он кивает, и я поворачиваюсь к нему всем телом.

— Но как? У границы всё время стоят люди короля.

Он тянется к моим волосам и задумчиво перебирает прядь. Сегодня волосы распущены — Рохан заплетёт их утром.

— Что-нибудь придумаем. Можно перелететь через границу. Правда, в прошлый раз я так и не увидел ни одного эльфа.

— Ты был там?

— Пролетал над их землями.

— И как там? — с любопытством спрашиваю я.

Он тихо фыркает, наматывая прядь волос на палец.

— Повсюду деревья. Бескрайние леса, озёра и водопады. Единственное по-настоящему открытое место — огромное поле, сплошь покрытое жёлтыми цветами, по которому бегали харты.

— Ух ты… — выдыхаю я, невольно представляя эту картину, затем ложусь на спину и закрываю глаза. — Наверное, там очень красиво.

— Красиво, — тихо соглашается он.

Я открываю глаза и вижу, что он всё это время смотрел на меня. Осторожно тянусь к нему и провожу пальцами по последней косе, которую заплела сама, невольно радуясь тому, как хорошо она получилась.

— А как ты стал Драконосвязанным?

Он тихо вздыхает и закрывает глаза.

— Ты задаёшь слишком много вопросов, Эльфийка.

— Ой, прости.

Я поспешно убираю руку, но он перехватывает мои пальцы, на мгновение прижимает их к губам, а потом снова кладёт мне на свою косу.

— Мне было восемнадцать, — тихо говорит он.

— Ты стал Драконосвязанным в восемнадцать? И сразу возглавил клан?

Он кивает.

Трудно представить, какой силой нужно обладать, чтобы взять на себя такую ответственность в столь юном возрасте.

— Когда умерла мать, я в ярости бесцельно бродил по лесу. Сам не заметил, как оказался в Роще как раз перед Благословением, примерно в это же время года. Меня переполняли гнев и горе, и мне уже было всё равно, чем всё закончится. А потом я оказался лицом к лицу с Дрогонахом.

Я перевожу взгляд на дракона. Его фиолетовый глаз неотрывно следит за нами.

— Он жил в Роще?

— Да.

Теперь ясно, почему он сразу нас покинул и так спокойно чувствует себя рядом с Фрелией. Это его дом.

— Конечно, он был в ярости, — продолжает Рохан. — Кто осмелился явиться в его владения без приглашения?

Я смеюсь, и Рохан тихо усмехается. Дрогонах недовольно рычит.

— Но я не отвёл взгляда. Просто стоял перед ним, и мне было всё равно, что будет дальше. Наверное, он что-то во мне увидел, потому что из Рощи я вышел уже Драконосвязанным. Магия Мораны связала нас.

Я ловлю каждое его слово, заворожённая рассказом.

— Я никогда не стремился стать вождём, но мать всегда говорила, что однажды я стану великим Драконосвязанным.

— Она оказалась права, — тихо говорю я.

Он смотрит на меня.

— Надеюсь, — так же тихо отвечает он.

— А как возникает связь?

Моя рука сама тянется к лентам на его предплечье.

— Сегодня ты особенно любопытна, — с улыбкой замечает он.

Откинувшись на спину и заложив руки за голову, он смотрит в ночное небо.

— Всё начинает дракон, а заканчивает тот, кого он выбрал. Обычно об этом не говорят. Такая связь — дело слишком личное.

Он поднимает руку и проводит пальцами по ленте.

— Дрогонах ничего не сделал. Просто смотрел на меня. А я смотрел на него.

— И всё?

— И всё. Потом я разрезал ладонь и приложил её к его груди. Так связь завершилась.

— А что насчёт…

Я запинаюсь. Хочу спросить, но взгляд невольно задерживается на его предплечьях. Я знаю, что под лентами скрываются шрамы.

Рохан смотрит на меня и, должно быть, понимает, о чём я хочу спросить.

— Дрогонах — самый большой и самый свирепый дракон. Многие пытались стать его Драконосвязанными, но никому это не удавалось. Он отпугивал их так, что они больше не решались даже приблизиться. Поэтому, когда я вышел из Рощи, а Дрогонах шёл за мной, никому уже не нужно было видеть чешую, чтобы понять, кто перед ними.

Это многое объясняет.

— Значит, достаточно просто подойти к дракону и посмотреть, выберет ли он тебя?

Он качает головой.

— Нет. Всё гораздо сложнее. Представь себе тончайшие нити, которых не увидеть глазами. Они соединяют вас, связывают друг с другом. Их нельзя разорвать, но при определённых обстоятельствах они всё же могут оборваться.

— Связь может разорваться?

— Может. Разрыв связи не убивает дракона. Со временем он может связаться с другим человеком и сделать его Драконосвязанным. Но я знаю лишь один случай, когда связь действительно разорвалась.

— Чья?

Он грустно улыбается.

— Моей матери.

Значит, его мать тоже была Драконосвязанной. Последней вождём Клана Чёрной Чешуи.

Я сворачиваюсь калачиком рядом с Роханом и обнимаю его за предплечье.

— Мне так жаль.

— Мне тоже, — тихо отвечает он после долгого вздоха.

— А что стало с её драконицей?

Он ненадолго замолкает.

— Надеюсь, она обрела свободу и теперь может летать куда захочет.

— Надеюсь, у неё всё хорошо.

— Как её звали?

— Херья.

— Красивое имя.

На губах Рохана появляется тёплая улыбка.

— И сама она была красавицей. Помню, когда я был маленьким, Херья сворачивалась вокруг меня, пока мать была занята. Я карабкался ей на шею и грыз её рога.

— Грыз? — не выдержав, смеюсь я.

— Грыз, — улыбается он в ответ. — Я думал, от этого зубы станут острее.

Я смеюсь ещё громче, представив маленького Рохана, который сидит на шее огромной драконицы и старательно грызёт её рога.

— Это так смешно, Эльфийка? — спрашивает Рохан.

Не успеваю опомниться, как он нависает надо мной и принимается щекотать.

— Ах! — извиваюсь я, пытаясь оттолкнуть его руки, но безуспешно. Смех вырывается сам собой, громче и беззаботнее, чем когда-либо прежде, а Рохан, ухмыляясь, смотрит на меня сверху.