На погребенных углях (ЛП) - Коув Келли - Страница 25

— Прости, я не хотел тебя напугать, — виновато говорит мужчина по имени Бо. У него голубые глаза и светлые волосы, заплетённые в хвост-косу.

— Привет, я Тофа. — Это та женщина, с которой говорил Калиан. — А это Бо.

— П-привет, — отвечаю я, затем поворачиваюсь к Бо. — Всё в порядке.

Его улыбка добрая. Совсем не похожа на хмурые взгляды, которыми меня встречают остальные члены клана.

— Мы помогаем Калиану ухаживать за животными, — говорит Тофа.

— Он попросил меня покормить лошадей, — говорю я, нервничая из-за того, что их двое, а я одна, хотя угрозы от них не чувствую. Не совсем. Скорее неуверенность.

— И как успехи? — спрашивает она, и я указываю на опрокинутую тачку. Она смеётся. — Давай. Я покажу тебе самый лёгкий способ её наполнить.

— Она в этом лучшая, — говорит Бо.

Тофа разрезает рулон сена пополам ножом из чехла, и втроём мы быстро наполняем тачку и раздаём сено лошадям.

— Мы раньше никогда не видели эльфов, — говорит Тофа, пока я хватаю и перебрасываю сено через стойла. — Конечно, я слышала о вашем народе. Дракозар давно с вами воюет. — Она замолкает и, склонив голову, смотрит на меня. — Ты ведь не шпионка, правда?

— Что? — Я роняю сено. — Конечно нет.

— Так считают остальные, — фыркает Бо. — Я спросил их, может ли шпионку сдуть сильным порывом ветра, и они ушли, задумавшись. — Он замолкает, раздавая яблоки. — Ты очень слабая.

— Очень, — добавляет Тофа. — Но не волнуйся! Мы здесь, чтобы помочь.

— Мы помогаем, — соглашается Бо.

— Но зачем? — Я хмурюсь, чувствуя, как растёт подозрение.

— Мы знаем, каково быть изгоями.

— По-моему, я немногим больше, чем просто изгой, — говорю я, чувствуя свои уши под кудрями.

Бо пожимает плечами.

— Как только все перестанут тебя подозревать, ты увидишь, что нам всё равно, кто ты.

— И вы правда не верите, что я шпионка, как остальные?

— Ага! — Тофа кладёт руку мне на плечо. — Без обид, но из тебя вышла бы хреновая шпионка. Мы видели, как ты пришла: спотыкаешься, роняешь всё подряд. — Она переводит взгляд на ошейник. — Да и металл на твоей шее ясно говорит о том, что жизнь у тебя была нелёгкая.

— Я не шпионка. — Я тереблю ошейник.

Бо подходит ближе.

— Мы знаем. Остальные тоже это поймут. — Но что насчёт их Драконосвязанного? — Понимаю, всё это может пугать, но не все мы жестокие и бессердечные, как о нас говорят. Мы знаем, какая у нас репутация, и хотя любим сражаться, сами битв не ищем. — Тофа легонько толкает его локтем. — По крайней мере, не всегда.

— Именно! — Тофа хлопает в ладоши. — Ну всё, хватит об этом. Давайте вернёмся к работе!

Мы раздаём оставшееся сено и яблоки.

— Это правда, что вы живёте на деревьях? — спрашивает Тофа. — И правда, что харт — твой фамильяр? О! — Она указывает на меня. — И ты действительно умеешь разговаривать с животными?

— Прости, но я не знаю ответа ни на один из этих вопросов. Я живу в Дракозаре с самого детства.

— О. — Её взгляд снова опускается на ошейник. — Тогда понятно.

Тофа продолжает объяснять, как ухаживать за лошадьми. Бо показывает, где находится колодец, какие лошади любят яблоки, а какие нет, и куда выносить навоз. Приятно просто разговаривать с людьми. Мало кто вообще разговаривает с рабом, не говоря уже об эльфийке.

Когда я в очередной раз убираю волосы за ухо, потому что они постоянно лезут в лицо, Тофа спрашивает:

— Хочешь, я заплету тебе волосы, чтобы они не мешали?

Она правда готова это сделать?

Я медленно, неуверенно киваю.

Она улыбается, встаёт позади меня, собирает мои волосы и начинает заплетать их в одну длинную косу.

— Когда появится возможность, их стоит хорошенько вымыть и расчесать. Никогда не видела волос такого цвета. Они словно огонь. Очень красивые.

— О, спасибо.

— Готово, — говорит она. — Вот и всё.

Я тянусь назад, перекидываю косу через плечо и любуюсь тем, как аккуратно она заплетена.

— Ух ты.

Она оставила вокруг лица несколько коротких прядей, но теперь они совсем не мешают.

— Так гораздо лучше. — Она улыбается и возвращается к работе, а Бо уходит чистить сёдла.

Теперь я вижу гораздо лучше, а прохладный воздух приятно касается шеи там, где её не закрывает металл.

Мы начинаем чистить лошадей, и только добравшись до Серы, я вспоминаю.

Калиан ведь сказал начать именно с неё.

— Прости, девочка, — тихо шепчу я.

Она лишь взмахивает хвостом и спокойно стоит, пока я чищу её так, как показывал Рохан.

— Мне следовало сначала заняться тобой. В следующий раз я всё сделаю правильно. — Я опускаю взгляд. — И посмотрю твою ногу. Надеюсь, она уже не так сильно болит.

Размеренный шелест щётки по её шерсти постепенно успокаивает меня. Я растворяюсь в однообразных движениях, пока не чувствую на себе чей-то взгляд.

Тяжёлый. Жёсткий. Раздражённый.

Я медленно оглядываюсь через плечо. Рохан стоит у входа в стойло, скрестив руки на груди и прислонившись к деревянной стойке.

Ничего не говоря, я снова принимаюсь за работу.

От его взгляда становится не по себе. Он будто прожигает меня насквозь. Пугает.

— Не забудь про гриву.

От его голоса я вздрагиваю.

Точно.

Вытерев руку о плащ, я собираю пряди гривы как можно ближе к коже. Разделив их на три части, пытаюсь вспомнить, как показывал Рохан.

Правую поверх средней. Захватить среднюю и перекрутить. Левую поверх средней. Снова перекрутить.

Я теряю несколько волосков, часть прядей путается, а один раз и вовсе выпускаю две из них.

Но он не ругает меня. Просто молча наблюдает, пока наконец не спрашивает:

— Кто заплёл тебе волосы?

— Тофа помогла. Они лезли мне в лицо во время работы. — Меня внезапно охватывает ужас. — Я… я сама попросила её. Это была моя идея.

Я не хочу, чтобы у неё были неприятности. Она была добра ко мне.

Жар его тела окутывает мою спину. Мои руки замирают в гриве Серы, ожидая неизбежного.

Он тянет за мои волосы, и я задерживаю дыхание. Лишь когда тяжёлые локоны снова падают мне на лицо, я понимаю, что он расплёл косу.

— Раз ты теперь моё имущество, никто не имеет права прикасаться к тебе так близко без моего разрешения. — Я с трудом выдыхаю. — И к твоим волосам тоже никто не должен прикасаться. — Он рычит, и по моему телу пробегает дрожь. — Для дракориев волосы священны. Никому не позволяй к ним прикасаться. Поняла?

Я киваю.

— Ответь.

— Я поняла! — выкрикиваю я.

Он замирает, словно удивлённый громкостью моего голоса, и мне чудится тихое рычание. На этот раз будто насмешливое. Нет… быть не может.

— Я не говорил тебе останавливаться.

О. Точно.

Я снова смотрю на гриву Серы и продолжаю плести. Неожиданно он подбирает мои волосы и начинает заново заплетать их.

Этот страшный человек обращается с моими волосами так бережно, словно они — величайшая драгоценность. Я и представить не могла, что он способен на такую нежность.

Это ловушка?

В том, как он касается моих волос, есть что-то странно интимное, будто каждая прядь имеет для него значение. Я невольно растворяюсь в этих ощущениях и почти машинально продолжаю заплетать гриву.

А потом его пальцы касаются кончика моего уха. Не случайно. Снова. И снова.

Из моей груди невольно вырывается тихий стон.

Он замирает, услышав этот звук, но затем продолжает. В животе всё странно сжимается.

Мои уши очень чувствительны. Наверное, это одна из особенностей эльфов.

Я пытаюсь немного податься вперёд, надеясь, что он перестанет, но его рука на моей талии удерживает меня.

Я опускаю взгляд. Его ладонь накрывает мой левый бок, а пальцы касаются кожи чуть выше пупка.

— Не двигайся.

Мои пальцы впиваются в гриву, и я начинаю работать так быстро, как только могу, торопливо перебирая пряди. Получается плохо.

Когда я почти заканчиваю, Рохан перекидывает мои волосы через плечи, в последний раз касаясь кончика моего уха, прежде чем отступить. Вместе с ним исчезает и тепло его тела.