На погребенных углях (ЛП) - Коув Келли - Страница 1

На Погребённых Углях

Келли Коув

МГГ — альфа-мудак, способный на настоящую жестокость.

ЖГГ — добрая и ранимая, но с невероятно сильным внутренним стержнем.

В мире драгори мужчины и женщины равны, и относятся к ним одинаково.

Предупреждения о возможных триггерах размещены только на моём сайте и распространяются на все мои нынешние и будущие книги.

Пожалуйста, берегите своё психическое здоровье. Если для вас важны предупреждения о потенциально тяжёлых темах, ознакомьтесь с ними заранее.

Эта серия предназначена только для читателей старше 18 лет. В ней есть сцены и темы, которые могут оказаться тяжёлыми или вызвать триггерную реакцию. Это тёмное фэнтези с романтической линией, построенной вокруг пленения. Мир этой истории жесток, и его обитатели ничуть не добрее.

— Ты готова заключить сделку?

Тем, кто носит в себе тлеющие угли.

Сегодня я умру.

Я знала это с той самой минуты, как меня вывели на улицу.

— Пошевеливайся, эльфийское отродье!

Сильный толчок в спину сбивает меня с ног. Я падаю, выставив вперёд руки, и кожа на ладонях тут же сдирается о промёрзший камень. Из груди вырывается сдавленный всхлип. Я жадно втягиваю ледяной воздух, и дыхание белым паром тает перед глазами.

В следующую секунду кто-то грубо хватает меня за спутанные волосы и рывком ставит на колени. Я вскрикиваю и отчаянно царапаю стражника окровавленными пальцами, пытаясь высвободиться, но он едва замечает мои жалкие попытки сопротивляться.

— Вставай, — рявкает он. — Тебя уже ждёт Яма.

От этих слов кровь стынет в жилах.

О Яме я слышала всю свою жизнь. Туда сбрасывали тех, от кого хотели избавиться. Зимой внизу рыскали твари, пожиравшие всё живое, а потом исчезали вместе с телами. Никто ничего не спрашивал. Нет свидетелей, значит не было и преступления.

— Пожалуйста… — едва слышно шепчу я, чувствуя, как перед глазами всё расплывается. — Это ошибка.

Стражник коротко и зло смеётся.

— Ошибка? Твой Хозяин ясно дал понять, что ты ему больше не нужна. Ты больше не приносишь денег, а теперь ещё и вздумала его обворовать. Дура.

— Это неправда!

Всего неделю назад какой-то человек заплатил ему, чтобы он высек меня плетью. Раны на спине и бёдрах почти затянулись, но боль до сих пор не отпускает.

— Правда, — огрызается он. — Будь моя воля, я бы сплавил тебя трактирщику из таверны «Старый Ручей». Да только потом меня самого прикончат, если узнают, что я тебя отпустил. Никто не станет укрывать эльфийку. Тем более такую бесполезную.

Бесполезную.

Это слово не перестаёт звучать у меня в голове, пока он тащит меня к Яме. С виду она похожа на вход в пещеру, но я знаю, что дальше начинается крутой спуск, ведущий в темноту, откуда никто ещё не возвращался. Интересно, сколько костей лежит там, внизу?

— Быстрее! — рычит стражник, так сильно сжимая моё плечо, что пальцы впиваются в кожу. — Нас не должны увидеть.

— Пожалуйста… — снова прошу я, едва переводя дыхание. От паники перехватывает горло. — Я ничего не сделала.

Я не хочу возвращаться к Хозяину. Но ещё меньше хочу умереть. И не могу оставить Эффи одну.

— Ты украла у него хлеб, грязная эльфийская воровка, — с презрением бросает стражник. — Должна была помнить своё место. Он от тебя устал.

Я дёргаюсь, пытаясь вырваться, когда мы подходим к самому краю. Хозяин был жесток, но то, что ждёт меня внизу, гораздо страшнее.

— Нет… пожалуйста…

По щекам текут слёзы. Ледяной ветер бросает мне в лицо медные пряди волос, и вместе с ним начинают кружиться первые снежинки.

— Только не шуми там, внизу, — усмехается стражник, разворачивая меня лицом к себе. Его кривые жёлтые зубы обнажаются в мерзкой ухмылке. — Зимой они особенно голодны.

Меня захлёстывает ужас. Он снова разворачивает меня лицом к провалу. Зубы стучат от холода, тело дрожит под тонкой, истрёпанной туникой, но ему нет до этого никакого дела. Подтолкнув меня к самому краю, он хватает за металлический ошейник, рывком оттаскивает назад и с силой сталкивает в темноту.

Я лечу вниз.

Я открываю рот, но не издаю ни звука. Тьма мгновенно поглощает последние отблески света, и на несколько коротких мгновений перестаёт существовать всё. Нет ни боли, ни страха, ни даже меня. Тело становится невесомым, мысли одна за другой исчезают, и впервые за долгие годы я чувствую себя свободной.

Но уже в следующий миг я с силой ударяюсь о крутой склон. Из груди вырывается крик, и тело продолжает катиться вниз по камням. Острые выступы рвут одежду и кожу, каждый новый удар выбивает воздух из лёгких, потом голова с глухим стуком врезается во что-то твёрдое, и наконец я падаю на каменный пол, ещё несколько раз перекатываюсь и лишь тогда замираю.

Из груди вырывается тихий стон. Каждая попытка вдохнуть отзывается болью во всём теле, а по виску медленно течёт что-то тёплое.

Кровь.

С трудом разлепив веки, я поднимаю взгляд. Где-то далеко наверху виднеется крошечное пятно света — вход в Яму. На миг на его фоне появляется тёмная фигура, а потом исчезает.

Он ушёл.

Оставил меня здесь умирать.

Прости меня, Эффи.

Зрение медленно меркнет. Веки тяжелеют, тело сначала пронзает болезненное покалывание, а потом оно начинает неметь, словно перестаёт мне принадлежать.

Сегодня я умру.

Я больше не сомневаюсь.

Наконец-то.

Я не умерла.

Хотя, наверное, лучше бы умерла.

Очнувшись в первый раз, я попыталась выбраться обратно. Мне казалось, стоит только добраться до входа, и у меня ещё останется шанс вернуться к Эффи. Но всё, чего я добилась, это содрала кожу с пальцев до крови и изломала их ещё сильнее. И всё равно не остановилась. Снова и снова я ползла вверх, пока силы окончательно не покинули меня, а потом неизменно соскальзывала обратно на дно.

Так здесь всё и устроено. Тех, кого сбрасывают в Яму, назад уже не выпускают.

Я не первая.

Под ногами хрустят человеческие кости, у стен белеют черепа тех, кто умер здесь задолго до меня. Все они встретили смерть в одиночестве.

Тело давно просит сдаться, позволить холоду, голоду и ранам сделать своё дело, но по какой-то причине я всё ещё продолжаю идти. Каждый шаг отдаётся такой болью, будто кости вот-вот раскрошатся, каждый вдох кажется последним, и всё же я упрямо бреду вперёд, сама не зная куда. В кромешной темноте приходится всё время держаться за стену, чтобы не потерять направление. По виску медленно стекает кровь. Это единственное тепло, которое я сейчас чувствую.

Я невольно усмехаюсь. Я так люблю тепло, но оно почти никогда мне не доставалось. Забавно, что теперь его дарит собственная кровь, текущая по лицу. В этом есть что-то одновременно утешительное и жестокое.

Наверное, Эльванан меня ненавидит.

Столько лет я цеплялась за жизнь, терпела, искала способ вырваться, даже когда единственным спасением казалась смерть. И чем всё закончилось? Меня выбросили сюда за краюху хлеба, которую я украла вовсе не для себя.

Для Эффи.

При мысли о ней внутри вдруг вспыхивает гнев. Это чувство почти незнакомо мне. Какой от него прок, если он всё равно ничего не изменит?

Я приносила Хозяину больше денег, чем любая другая рабыня. Люди платили ему, чтобы вымещать свою злость на моём теле. Неделя за неделей он спокойно пересчитывал монеты, пока меня уводили, слушал мои крики, мои мольбы о пощаде и ждал, когда я окончательно сорву голос.