Медоед 10 (СИ) - Гудвин Макс - Страница 48

Я припарковался у седьмого подъезда, там где было свободно, напротив двери на которую указал мне Тиммейт. И, выйдя, сразу получил в лицо «удар» свежего и влажного воздуха. Поправив новое пальто, я поднял взгляд на окна дома и увидел его лицо, наблюдающее за мной сквозь стёкла. Ну, доктор Преображенский открывай, Швондер пришёл!

Дверь в подъезд была увесистой и стеклянной, с матовым каркасом железного короба. Я набрал его код и потянул её на себя открыв. Внутри было чисто и ухоженно. Это был: широкий и светлый холл, где никогда никто не нагадит и не уснёт на лестнице в луже своей же мочи, пахло тут свежим ремонтом и хвоей. Консьержки не было — а столик для неё был, и сейчас пустовал.

Двери лифта бесшумно открылись, повинуясь моему нажатию кнопки. И я поднялся на седьмой этаж, оглядывая длинный коридор с ковролином на полу и редкими дверями по обеим сторонам. Моя была четвёртая — дверь номер сорок семь, тёмная, с номером из бронзированного пластика. И она сейчас заманчиво приоткрылась.

Я подошёл ближе и только сейчас, заметив цепочку, из-за которой выглянул пожилой мужчина с седыми висками, в очках в тёмной оправе, сером свитере и трениках.

— Здравствуйте, — сказал я, доставая удостоверение и разворачивая его информацией к нему.

— Начальник отдела и младший лейтенант? — подозрительно спросил главный врач.

— Всё так. Мальчик молодой, и все хотят со мной потанцевать. Только вот вы почему-то меня динамите, — произнёс я, убирая ксиву во внутренний карман, чуть оголяя портупею на водолазке.

Он посмотрел на меня, изобразив непонимание во взгляде, потом снял цепочку, открыл дверь и шагнул в сторону.

— Проходите, — голос его стал сухим и сдержанным, словно он был слишком хорош для младшего лейтенанта.

Я прошёл, сделав пару шагов останавливаясь в коридоре.

— Собственно, вопрос у меня лишь один: у нас за шесть лет всего лишь одно с вами взаимодействие по программе «Вернувшиеся», — сказал я.

Он тоже остановился встав в прихожей, держась за косяк, и смотрел на меня так, будто я был призраком.

— Погодите, как? — переспросил он, не двигаясь с места. — Но ведь я отправил более трёх человек к вам и даже получил от вас премии за них. Проходите, одежду можете повесить на вешалку.

— Трёх человек? Трёх Вернувшихся? — я снял пальто, повесил на крючок и снимая обувь, прошёл в гостиную. В камине горел электрический огонь, на стенах висели старые фотографии Кёнигсберга — чёрно-белые, с аккуратными подписями на немецком.

— Ну, я не знаю, почему ваше ведомство решило работать с ними, ведь их отклонения бесспорны. И если использовать ваш словарь, молодой человек, то да — трёх Вернувшихся, — ответил он, жестом приглашая меня дальше, на кухню. Где уже был круглый стол со стульями и чайными принадлежностями.

И Шульц налил себе и мне чай присаживаясь напротив. Кухня кстати была большая и светлая, мечта, а не кухня.

— Кому вы их конкретно отдали? — спросил я, беря чашку.

— У вас есть сотрудник, Прохор Васильевич Михайлов. У него даже, говорят, позывной есть странный на мой взгляд — Дядя Миша, — ответил он.

Я замер с чашкой у губ.

— Дядя Миша?

— Ну да. Статный такой, высокий, целый генерал. Поэтому я удивлён, что прислали младшего лейтенанта. Мы даже общались с ним неформально. Он умный и собранный, с офицерской выправкой. Он и сказал, что теперь курирует это направление, и звонить только ему, и что теперь за психа, считающего, что он попаданец, государство готово платить не три, а пять миллионов. Хоть сам убеждай, их что они из других миров. — на этой своей шутке он по-доброму улыбнулся.

— Слушайте, — я поставил чашку на стол, — это, наверное, какая-то ошибка. Мне сверху спустили задачу, но раз сам Дядя Миша её курировал, и вы говорите, что уже троих нам передали, я сам с товарищем генералом свяжусь… я-то тут недавно, вы правы…

Он посмотрел на меня поверх очков, снял их, протёр глаза пальцами одной руки.

— Я могу позвонить ему прямо сейчас, — сказал он тихо, а в голосе чувствовалась властность. — Признаться, я удивился, когда вы пришли.

— Да не, не стоит, — произнёс я, вставая. — Спасибо вам большое. Это какая-то накладка. Извините за беспокойство.

Он кивнул, тоже вставая. Я направился к выходу, надел пальто и сунув ноги в обувь, еще раз попрощался и извинился. закрыв за собой дверь. На лестничной клетке было тихо. Я постоял секунду и выдохнул.

Три человека. Три вернувшихся. И Дядя Миша — сам лично, но почему под чужим именем?

— Тиммейт, — тихо сказал я, спускаясь по лестнице, а не на лифте. — Взломай мне телефон нашего доктора.

— Цель какая, Медоед?

— Цель какая? — переспросил я. — У нас появился некий Дядя Миша, который платит пять миллионов за вернувшихся, которые потом не попадают к нам. И есть телефон, по которому можно его вычислить.

— Вычислить вряд ли — я же правильно понимаю, что это не наш Дядя Миша? А вот вызвать для забирания очередного вернувшегося… Ты, кстати, зря от доктора ушёл. Сказал бы, что второй Дядя Миша — это шпион, и его надо взять срочно. Пусть бы позвонил ему.

— Доктор может быть в теме, — покачал я головой.

— Тогда он позвонит лже-Дяде Мише — ЛДМу.

— Поэтому я и прошу: взломай мне его сотовый. Хочу знать, когда он позвонит ему и что скажет, — настоял я.

— А если не позвонит? — спросил Тиммейт.

— А если не позвонит, то сейчас бери аудио профессора и скомпилируй его голос. Будем сами звонить «Дяде Мише».

— Спецоперация на носу, а у тебя как раз все ликвидаторы распущены! — подколол меня Тиммейт.

— Трое из четверых в деле. Я убрал только девок. И то одного ликвидатора, а другую смотрительницу, — произнёс я.

— О, доктор звонит Дяде Мише. Перехватываю звонок, перенаправляю на тебя. Ты не забыл, как говорить чужими голосами? — уточнил Тиммейт.

— Кхм, — кашлянул я. — Знать бы, как говорит тот, кто выдаёт себя за нашего вождя.

— Они общаются раз в два года, вряд ли доктор сам помнит, — уверил меня Тиммейт, и я остановился на лестничной площадке, чтобы принять звонок.

— Слушаю вас, уважаемый, — произнёс я чужим голосом, добавив возрастных басов и чуть тремора.

— Доброго, доброго вам дня, Прохор Васильевич. Ко мне тут приходил младший лейтенант Калинин, спрашивал про проект. Я понимаю, что такая важная программа не могла быть доверена младшему лейтенанту — и уже начальнику отдела — и решил вам позвонить.

— О, это моя вина, Виктор Фёдорович. Я должен был вам сам набрать. Парня и правда назначили на это направление — теперь ему возиться с нашими с вами психами. К сожалению, у нас финансирование урезали, снова вернув на один миллион за обнаружение, и три — если нам удастся адаптировать человека. Сейчас я Калинину дам леща и он вам сбросит свой номер. Если что — звонить ему лично, по психам. И дайте ему карточки тех, кого мы с вами за это время адаптировали. Если можно, то пораньше, чтобы этот младлей все выходные работал.

— Понимаю вас, Прохор Васильевич. Бывает — кадровые решения Москвы от нас не зависят. Конечно, скину. Пусть работает молодёжь.

— Спасибо вам, Виктор Фёдорович, за бдительность и за ваш труд на благо Родины, — произнёс я.

— Служу России, — усмехнулся главврач. — До свидания, Прохор Васильевич.

— До свидания! — попрощался я, кликая на красную кнопку.

Я выходил и падая в чужой Lancer, находясь в крайне задумчивом состоянии. Значит, главврач не при делах.

— Я скинул твой контакт доктору, — произнёс Тиммейт.

— Кто-то ворует наших попаданцев. Причём так, что родные не бьют тревогу. Можно навестить родственников, а можно сделать фейковое возвращение и сцапать Дядю Мишу. — произнёс я вслух.