Медоед 10 (СИ) - Гудвин Макс - Страница 16

— Дом штурмовал спецназ. Террористы отстреливались и были уничтожены.

Камера заехала в дом, где мне показали ещё два тела, тоже накрытых, и обои в ромбик. Я ещё раз пригляделся. Ну да, это был ромбик, а не мелкий цветочек. А значит, это склейка, или монтаж, или нейросеть — да что угодно, но не оживший Лазарев.

— Тиммейт?

— Да? — спросил у меня он.

— Доклад Дяде Мише.

— Так я уже об операции доложил, — произнёс ИИ.

— Нет. Доложи о том, что по результатам просмотра видео наблюдаю монтаж. Настаиваю, что уверен: я уничтожил объект.

— Что-то ещё?

— Нет, у меня всё, — произнёс я.

— Отправлено.

— Тиммейт, как считаешь, стоит жалеть о сделанном?

— Конечно же, да! Надо подгоняться по каждому удобному случаю! И чем больше подгонов, тем успешнее ты будешь как контролёр! Начни с какой-нибудь понятной рефлексии, например: что родители не дали тебе денег на свою квартиру и ты начал работать и снимать хату с другим ментов, что твоя девка к нему ушла, что ты убиваешь людей, а не выращиваешь цветы. Закончи тем, что ты свободная личность и теперь вообще приходится работать, чтобы жить. Пс! — перешёл он на шёпот. — Скинуть тебе коды товара «крепкая верёвка» и «душистое мыло»?

— А можно мне другого психолога? — улыбнулся я.

— Считаю, что в ад ты попадёшь, сын мой! — протянул басистым голосом Тиммейт.

— Я не про это. Я про Оракула. Он России нужнее или я? — спросил я.

— Я не знаю, о ком ты говоришь. Спроси у других душевнобольных, кто его хотя бы видел.

— Я его тоже не видел, — проговорил я.

— И сейчас его нет?

— Нет.

— А у него был мотор за спиной и тяга к сладкому? — уточнил Тиммейт. — Если был, то он обязательно вернётся! Но, как говорится в песне, возвращаются все, кроме тех, кто нужней.

— Я не верю судьбе, я не верю судьбе, а себе — ещё меньше, — продолжил я песню.

— Я к тому, что прошлое не изменить, будущее не увидеть. И единственное, что ты можешь поменять, — это сегодняшнее отношение к чему бы то ни было. Всё есть как есть. Тебя послали на работу, и ты её выполнил, добыл кучу интересных сведений и вернулся домой.

— Не совсем домой, — произнёс я.

— Не совсем, но русский и китаец — братья навек! Смотри, какой ты молодец: в понедельник улетел, в четверг прилетел! Жалко, границу с Нормандией не пересекали, но по лесу бегали — а это уже победа!

— Ощущение чего-то недоделанного… — произнёс я.

— Потому что это они так захотели. Они не оплакивают своего спикера — они или загримировали, или сгенерировали контент. Но ты выбил у них опасного вернувшегося. Кстати, я тут покопался в их материалах. А знаешь, где штаб-квартира у «Наследия»?

— Нашим только не говори пока где, — произнёс я.

— Это Вевельсбург, что в Германии.

— Город такой? — спросил я.

— Древний замок. Недалеко от города Падерборн, вокруг замка — одноимённая деревня. А в замке и засело это самое «Наследие». Это их штаб-квартира в Европе. А знаешь, как они себя называли до 1945 года?

— Нет, Тиммейт. В высшей школе милиции в Омске этого нам не преподавали.

— Forschungs- und Lehrgemeinschaft das Ahnenerbe — «Исследовательское и учебное общество „Наследие предков“». Многих из них повесили по итогам Великой Отечественной.

— Погоди, — произнёс я, зашёл в номер, достал из холодильника мартини, а с его крыши — стакан, снова вышел на балкон. Открыл, накапал себе этого напитка, пригубил и сказал: — Продолжай.

— Короче, мы думали, что «Эхо» оно само по себе «Эхо», но не совсем. Доктор Крейн упоминается как Отто Крейн — сбежавший и неугодный парапсихолог из Германии.

— Пара кто?

— Парапсихолог? Ну, мистик. Короче, доктор Отто Карлович Крейн — бывший адепт группы «Наследие», но уже не предков, как у фашистов, а просто «Наследие». Но с учётом того, что эти ребята могут теоретически находить своих дедов и прадедов, даже повешенных, организация заиграла новыми красками. Вот только служат они больше не Гитлеру.

— А кому?

— Судя по переписке, что я нашёл на телефоне усопшего Лазарева, у них там рыцари ближнего круга, рыцари среднего круга, рыцари-вещатели и паства. Массовка — по-нашему. Хочешь посмотреть фото, где Лазарев в рыцарских одеяниях? Судя по всему, ты убил рыцаря-вещателя.

— Наш Совет ОЗЛ напоминает, — произнёс я.

— Вот поэтому они нас и называют сектой. Знаешь почему? Потому что настоящей религией они считают себя.

— В кого они там верят? — спросил я.

— Они там верят — только не смейся — в князя всей тьмы! — проговорил Тиммейт.

— За-е-бись, — произнёс я с сарказмом, отпивая из чашки.

— Я тут, кстати, конституцию РФ прочёл, и ОЗЛ слегка выпадает из неё. Но с учётом того, какие у нас враги, мы с тобой на правильном пути, — произнёс Тиммейт.

— Наши враги верят в выдуманного персонажа, — покачал я головой.

— Как и Гитлер. Собственно, скорее всего, многие из тех, кто сейчас работают на «Наследие», прекрасно его помнят.

— Тиммейт, нам надо создать блэк-лист в Европе. Давай, займись этим, — отдал я приказ.

— Ты думаешь, это так просто? — спросил у меня ИИ. — На получение доверия к блэк-листу у криминала уйдут месяцы или даже годы.

— Вот тебе такая задача, — произнёс я. — Создать для каждой развитой страны свой блэк-лист. В приоритете те страны, которые уже в НАТО.

— Значит, говоришь, с кегельбаном и шлюхами? — произнёс Тиммейт.

— И с киллерами, которые за деньги нашу работу будут делать. А то почему у нас целый контролёр над ликвидаторами как электровеник по всему шарику мотается?

— Я думал, тебе нравится путешествовать. А ходить — особенно, — удивил меня Тиммейт. — Но для этого нужен ресурс.

— Чего тебе для этой цели не хватает? — спросил я.

— Выбей для меня право майнить крипту на Северах РФ. Я налоги с неё буду платить — всё как положено. И делиться буду, если кому шибко надо.

— Я поговорю с Дядей Мишей, — произнёс я.

— Челобитная об основании необходимости майнинговых ферм написана. Отправляю?

— Отправляй, но подпишись собой.

— Есть, — произнёс Тиммейт.

И мой сотовый пискнул, где была задача: прибыть на удаление маски в холл гостиницы в 10:00 утра, а также продолжить участие в испытаниях прототипов. И, приговорив стакан (хотя, наверное, бармены этот стакан как-нибудь по-особому назвали бы), я пошёл досыпать эту ночь. И, лёжа в кровати, я навёл сотовый на стакан и произнёс:

— Тиммейт, что это за стакан?

— Олд фэшен. Считай овец лучше — быстрее уснёшь.

И я уснул, стараясь раз за разом выкидывать все мысли из головы.

А утром я надел на себя костюм богатого корейца и вышел в холл. Ира с Лерой куда-то собирались — в место под названием Летний дворец. А меня увозила чёрная тонированная машина с водителем, у которого переломаны уши.

И, прибыв к Вонгу, у меня сняли маски и липовые отпечатки и ещё раз поработали с моими шрамами. Отпустив к двенадцати на обед, но уже к часу я надевал у доктора Ли свой чёрный камуфляж. Смотря на свою броню и на строй андроидов, всё также стоящих в ряд. Интересно, чему их научили за эти три дня?

— Доброго дня, мистер Калинин, — произнёс доктор Ли. — Плохо выглядите.

— Спасибо, стараюсь, — кивнул я.

— У нас говорят: рабочий человек — рабочий дух, — произнёс он, уважительно кивнув. — Пока вас не было, мы тренировали машины на завербованном вами человеке из «Эхо». Он абсолютно не так воюет, как вы.

— Ну, он же другой, — пожал я плечами, надевая броню, надевая шлем, надевая перчатки и проверяя страйкбольный «калаш».

— Совершенно другой. Мы получили ваш запрос на его встречу с обнулителем и не успели ответить, а вы уже обнулили обнулителя.

— Там срочно надо было, — произнёс я.

— Как у вас говорится: всё хорошо, что хорошо кончается. Нам он интереснее пока, у него такая засорённость в душе и голове — больше материала для анализа.