"Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ) - Даффилд Кит - Страница 251

Бросил взгляд на телекамеры, чего делать явно не стоило. Наверное, просто не удержался.

– Мистер Флинн, можете вкратце что-нибудь ответить?

Судья Нокс несколько вырос в моих глазах. Он знал, что Зейдер работает на камеру, и давал мне возможность хоть как-то отыграться.

– Нет, благодарю вас, ваша честь. Давайте лучше сразу приступим к слушанию.

– Ну вот и отлично. Ваш первый свидетель, мистер Зейдер?

– Прошу выйти к свидетельской трибуне доктора Генри По…

– Погодите-ка. Он разве не эксперт? Если да, то на предварительном слушании вызывать его вовсе не обязательно. Мне вполне хватит письменного отчета.

– В данном случае, ваша честь, мы считаем, что в общих интересах будет именно заслушать доктора Портера. Он может понятным языком обрисовать свои находки суду, а если у мистера Флинна вдруг возникнут какие-то вопросы, то наверняка сумеет на них сразу ответить.

Опять спектакль для телевизионщиков. Судья понял, что Зейдер вызывает Портера лишь для того, чтобы журналюги сразу вцепились в имеющиеся у него железобетонные улики – а то сколько еще ждать триумфа? Кроме того, кому из зрителей интересно десять минут смотреть, как судья Нокс читает отчет?

– Ну если уж так требуется, то вызывайте, – снизошел судья.

Свидетель был уже на ногах и направлялся к свидетельской трибуне, зажав под мышкой свой отчет. Когда он проходил мимо меня, я учуял запах оружейного масла и дешевого лосьона после бритья. Вид у него был уверенный и безмятежный. На этой ранней стадии процесса защита обычно еще не успевает привлечь своего собственного эксперта, который мог бы подвергнуть сомнению выводы эксперта обвинения. А любой свидетель-эксперт боится только одного – что найдется свидетель-эксперт повыше рангом, который подловит его на каком-нибудь профессиональном косяке. Коли такого нет, то и бояться практически нечего. Тем более что в роли свидетеля обвинения Портер давно собаку съел, и все попытки опровергнуть его заключения в суде регулярно заканчивались ничем.

Ну что ж, все когда-нибудь случается впервые.

Портер принес присягу и сел.

– Доктор Портер, не могли бы вы вкратце обрисовать свой опыт проведения подобных экспертиз? – начал Зейдер.

– Конечно. У меня имеется должная профессиональная подготовка в области баллистики и изучения следов, оставляемых огнестрельным оружием в результате выстрела. Ранее я работал в государственной криминалистической лаборатории, где провел несколько тысяч подобных экспертиз. Давать показания в суде мне доводилось уже двести три раза.

Чувствовал он себя на трибуне как дома. Все-таки профессиональный свидетель, дело знакомое, в суд как на работу ходит. Да и в своем деле профи – реальный профи, не стоит такого недооценивать. Точное число своих выступлений в суде он привел, конечно же, для того, чтобы лишний раз подчеркнуть свой огромный опыт и полную непогрешимость в качестве эксперта, но я практически не сомневался, что преследовал Портер и еще одну цель – с ходу припугнуть меня. Все двести три раза он выступал исключительно в качестве свидетеля обвинения, и в каждом случае дело заканчивалось обвинительным приговором.

– Доктор Портер, что такое «продукты выстрела»?

– Когда стрелок спускает курок заряженного огнестрельного оружия, ударник бьет по капсюлю, который воспламеняет боезаряд внутри гильзы, в результате чего очень быстро образуется значительное количество газа. Этот газ выталкивает пулю из ствола со скоростью в среднем одна тысяча футов в секунду. Взрыв, происходящий в капсюле и потом в гильзе, высвобождает в атмосферу газы и фрагменты сопутствующих материалов, и некоторые из них спекаются между собой. Эти фрагменты представляют собой мельчайшие частицы ударника, боезаряда, капсюля и его содержимого, а также пули. Все эти материалы быстро оседают на окружении, в котором они созданы. Так что продукты выстрела обычно оказываются на коже и одежде стрелка.

– Доктор, вы провели анализ образцов, снятых с кожи и одежды подсудимого?

– Да, провел. Сотрудники Департамента полиции взяли мазки с рук, свитера и лица подсудимого. Затем я подверг эти образцы анализу на предмет обнаружения веществ, характерных для продуктов выстрела.

– И что вы обнаружили?

– Обнаружил очень высокую концентрацию отложений бария и сурьмы на всех участках кожи и одежды, с которых снимались мазки. Часть этих отложений спеклась между собой, в основном барий. Научно доказано, что такая комбинация материала может образоваться только в результате выстрела из огнестрельного оружия.

– Когда вы охарактеризовали концентрацию отложений как «очень высокую», что вы имели в виду? – спросил Зейдер.

– Ну, если б стрелок разрядил оружие только один раз, я сумел бы найти у него на коже и – или – одежде лишь незначительные следы материала, относящегося к продуктам выстрела. В случае если делается более одного выстрела, то и упомянутых взрывов более одного, так что количество и плотность обнаруженного материала возрастают.

– В данном конкретном случае, доктор Портер, каково ваше заключение относительно повышенной концентрации продуктов выстрела, обнаруженных на подсудимом?

– Учитывая широкую зону распространения и концентрацию продуктов выстрела, я могу заключить, со значительной степенью вероятности, что мистер Чайлд находился в непосредственной близости от оружия, из которого было произведено значительное число выстрелов, и что контакт с этими продуктами у него был всего за несколько часов до того, как были взяты образцы.

– Ваша честь, вы разрешите мне свериться с записями? – обратился к судье Зейдер.

– Естественно, – кивнул Нокс.

Прокурор взял свой блокнот, полистал. На самом же деле пауза была чисто для эффекта – чтобы последний ответ как следует проник в голову судьи, равно как и сидящих по домам телезрителей.

Зейдер выпрямился, опять перенес свое внимание на свидетеля.

– Благодарю вас, ваша честь. А теперь, доктор Портер, у меня тут записано, что подсудимый, мистер Чайлд, сообщил полиции, что никогда не стрелял из огнестрельного оружия и что даже никогда не находился в помещении, в котором производились выстрелы из огнестрельного оружия. Учитывая результаты ваших исследований, сказали бы вы, что такое возможно?

– Нет.

– Это просто потому, что все мы слышали о случаях, когда какие-либо улики вроде продуктов выстрела были случайно перенесены с одного места на другое, с одного человека на другого. Остается в данном случае такая вероятность?

– Да, они вполне могут быть перенесены. Частицы ПВ способны попасть с одежды или кожи человека на какие-то другие поверхности. Но в данном случае такого не происходило. Обнаруженное мною значительное количество продуктов выстрела на всех образцах – с рук, одежды и лица подсудимого – исключает подобный перенос.

– По какой причине?

– Потому что подсудимому просто пришлось бы принять душ из соответствующих микрочастиц. По моему опыту, такое большое количество и высокая концентрация ПВ, какие обнаружили на подсудимом, не могло попасть на него способом вторичного переноса. Такого просто не могло произойти. Это неопровержимо свидетельствует о том, что он находился в непосредственной близости от оружия, из которого произвели несколько выстрелов подряд.

Зейдер опять сделал паузу, чтобы эти ответы просочились в телекамеры. Все, вопросов больше не будет. Все дыры, в которые я вроде бы мог пролезть, он смачно залепил, полностью перекрыв наиболее вероятное направление атаки. Я прошептал Дэвиду:

– Включите свой телефон, только по-тихому.

Пока он возился с мобилой – под столом, чтобы не увидел судья, – я нацарапал записку, придвинул к нему по столу и тихонько произнес:

– Только не сейчас. Ждите сигнала.

– Свидетель – ваш, – объявил Зейдер, что прозвучало почти как вызов: «А теперь делай что хочешь. Меня это уже не колышет».

Портер на трибуне даже бровью не повел. Для него это было совершенно рутинное испытание, совершенно рутинное дело, с рутинными же результатами. У него доставало опыта, чтобы прекрасно знать, с какого боку на него могут наехать адвокаты защиты и какие аргументы попробуют пустить в ход. Обычно стандартный метод атаки на подобные свидетельства – это атака на всю цепочку. Портер работал в лаборатории. Сам он образцы не собирал и понятия не имел, какие из них настоящие, а какие – нет, какие загрязнены, а какие собирались и хранились с надлежащим тщанием. Когда защита не может поспорить с наукой, тогда она закидывает удочку другого плана: что наука тут вообще не при делах, поскольку эксперт подвергал анализу загрязненный материал.