"Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ) - Даффилд Кит - Страница 226

Если б я не обращал внимания на обнаруженные доказательства и улики и просто слушал, что говорит Дэвид, то легко поверил бы ему. Он разваливался на части, но я не был готов позволить ему окончательно развалиться – только не сейчас. Мне нужно было самому взглянуть на улики, поговорить с ним опять. Мне хотелось иметь свободу выбора.

На столе у судьи Нокса затрезвонил телефон.

– Очень хорошо. Рассмотрение дела откладывается до шестнадцати ноль-ноль, – объявил он, снимая трубку.

Когда мы направились к дверям, судья остановил меня на полпути:

– Задержитесь-ка, мистер Флинн.

Лопес, Синтон и я разом повернулись к судье. Вид у него был потрясенный. Лицо побледнело, и я заметил, что на верхней губе собираются капельки пота. Слушая своего собеседника, он быстро двигал глазами – обрабатывал информацию. Наконец покачал головой.

– Он тут, у меня. Я ему скажу. Нужно провести полное расследование. Это возмутительно… Держите меня в курсе, Уилсон, – сказал в трубку Нокс. – Черт возьми! – взорвался он, швыряя трубку на рычаг. – Джентльмены, лучше вам поскорее спуститься вниз в изолятор. Вашего клиента только что порезали.

Глава 17

Если безостановочно колотить по нижней кнопке кабины, лифт быстрее не поедет. Синтон стоял в углу, приложив руку ко рту и повесив голову – глубоко ушел в какие-то свои мысли. С того момента, как Нокс ошарашил нас неожиданной новостью, адвокат не проронил ни слова.

– Ну давай же! – нетерпеливо повторял я, тыча в кнопку технического этажа.

Прикрыв глаза, уткнулся лбом в прохладную алюминиевую облицовку над кнопками. Стал тихо молиться, чтобы Дэвид был жив. В тот момент я понял, что стал ощущать к нему что-то вроде заботы. Выглядел он совершенно беспомощно, его внешний и внутренний миры рушились буквально у него на глазах. И за какие такие грехи? Он не убийца. Тех людей, которые готовы на трезвую голову разрядить пистолет в любимого человека, достаточно легко обнаружить. Характерные признаки социопатии обычно видны невооруженным глазом: нарциссизм, жестокость, оторванность от общества, предыдущие попытки насилия.

Чайлд не обладал ни жестоким характером, ни недостатком эмпатии, и даже хотя весь мир вокруг него рассыпался в прах, он не был зол – он был напуган.

Ну никак не мог такой паренек убить свою девчонку!

Я крепко зажмурился и попытался представить все, что знал про Дэвида. На такой уровень богатства не заберешься без того, чтобы никого не обидеть. И люди его положения обычно рук сами не пачкают. Если бы он хотел кого-нибудь убить, то всегда мог подрядить на это дело какого-нибудь другого человека.

Жаль, что я видел его только в тюремной камере – интересно, каков он без оранжевой робы, не охваченный леденящей паникой. Тогда бы я был окончательно уверен. На тот момент лишь одна интуиция подсказывала мне, что он невиновен.

А теперь его кто-то порезал…

Лифт замедлил ход, и под мелодичный звон гонга двери разъехались по сторонам. То, что в изоляторе неспокойно, я услышал еще задолго до того, как мы оказались на нижних ступеньках лестницы. Задержанные словно посходили с ума. Кровь буквально витала в воздухе. Охранники орали на заключенных, которые неистово трясли железные прутья, плевались и что-то вопили в ответ. На охранников нацеливались обвиняющие пальцы. Целый хор стал скандировать: «Кил-ла, кил-ла, кил-ла!» Один из охранников уже разматывал шланг, готовый окатить «обезьянник» мощной струей воды, когда со стороны служебных помещений меня поманил медик. Промчавшись вдоль камер, преследуемый по пятам громко топающим Синтоном, я нырнул в узенький коридор, ведущий к медпункту.

Замедляя бег, я вдруг поскользнулся, заплясал на полу и едва восстановил равновесие, ухватившись рукой за стену. В мокрых блестящих пятнах на полу отражались потолочные лампы. То тут, то там, на дверях, на стенах я заметил следы свежей крови. Обернувшись через плечо, увидел, что до самых камер тянется оставленная шваброй розовая дорожка. В медпункте тоже творилось что-то невообразимое. Окровавленные бинты и марля высовывались из переполненной корзины. Даже у медика на плече рубашки до сих пор оставалось кровавое пятно. Медицинская кушетка в углу тоже вся заляпана кровью – ее наспех протерли, но все же не до конца.

– Что случилось? – спросил Джерри.

– А это еще кто такой? – поинтересовался медик.

– Все нормально. Он со мной. Как наш парень? Выкарабкается? – спросил я.

– Когда «скорая» забирала, был еще жив. Жизненно важные органы выглядят не лучшим образом, плюс большая кровопотеря.

– Господи, да как же это вышло? – воскликнул я.

– Не знаю. Заорала сирена, и я увидел, как двое охранников вытаскивают его из клетки. Паренек был весь в крови. Руки сильно порезаны, и большая колотая рана прямо под ребрами. Так, сука, и хлещет! Тот, кто его ткнул, еще и нож кверху дернул – видать, кишки хотел выпустить, а потом по лицу здорово прошелся.

– А куда его повезли? – спросил Синтон.

– В Центральную, – отозвался медик.

– Никуда пока не уходите, – попросил я, но Синтон уже ломанулся к выходу. Хотел лично заполучить Дэвида – чтобы тот меня поскорей уволил. Я едва сдержался, чтобы не устремиться следом. Но сначала надо было выяснить, что тут случилось. И время на это было. Скорее всего, Дэвида отправили прямиком на операционный стол, так что Синтон доберется до своего клиента далеко не сразу. Господи, взмолился я про себя, только б это случилось не из-за меня! Вдруг тот черный бугай, который отобрал у Дэвида кроссовки, все-таки решил свести счеты?

Шум немного поутих – лишь самые отмороженные из задержанных продолжали лаяться с охраной. Я заглянул в подсобку. Здесь еще не прибрались, и я сразу заметил ведущие к столу кровавые следы. Нейл – охранник, который утром помог мне подобраться к Дэвиду, сидел, обхватив голову руками и глубоко склонившись над дымящейся чашкой кофе; обшлага рубашки все в крови. Рядом с ним пристроился какой-то коп с раскрытым блокнотом и шариковой ручкой наготове.

– Нейл, ты как? – спросил я.

Резко вздернув голову, он попытался выдавить улыбку, но безуспешно – закашлялся, вытер рот и откинулся на стуле.

– Тебе нельзя шастать тут без сопровождения.

– Да какое, на хрен, сопровождение? Я ориентируюсь в этом «обезьяннике» не хуже тебя. Медик сказал, что это ты вытащил парнишку. Мне нужно знать, что тут произошло, – сказал я.

– Он кто – адвокат? – спросил коп, нацеливаясь на меня ручкой.

– Все нормально. Это Эдди Флинн. Адвокат того парня. Присаживайся, Эдди, – отозвался Нейл. – В общем, рассказывать особо нечего. После того как прошел приступ, медик отправил Чайлда обратно в камеру. Тот пробыл там две, от силы три минуты, и вдруг слышу – начинается какой-то базар. Ничего необычного, такое тут сплошь и рядом. А потом замечаю, как тот мексиканец – весь в татухах, без рубахи – подваливает к Чайлду и что-то ему говорит. Еще секунда, и он его достал бы, но твой клиент вдруг вскакивает, загораживает Чайлда и принимает весь удар на себя. У меня ушло десять, может, двадцать секунд, чтобы добраться до них и вырубить того урода, но было уже поздно. У мексиканца была заточка. Не знаю, где он ее спрятал, – может, в заднице, иначе при обыске точно нашли бы. Мы отделили Попо от остальных, очистили пространство и начали им заниматься, но все без толку, так что оттащили его в медпункт. Молодчина – он фактически спас Чайлда.

– Что-то я не пойму…

– Попо! Ты что, ничего не понял? Мексиканец пытался наехать на Чайлда, стал ему что-то предъявлять. А потом вдруг вытащил перо и набросился на него. В последнюю секунду Попо вскочил и принял удар на себя. Храбрый малый. Может, малость туповатый, но храбрый.

– Господи… Попо! Он никогда бы этого не сделал, если б я не попросил его присматривать за Чайлдом!

– Он выкарабкается. Парень не слабак. И мы достаточно быстро его вытащили.

Навалившаяся на меня тяжесть словно стала еще тяжелей. Закружилась голова. Затошнило. Черт, это ведь я Попо во все это впаял!