Сажа. Тихий шаг - Сова Надя - Страница 8

– Надо от себя отстать, – напомнил он себе. Эта фраза уже стала как мантра. – Надо просто это прожить.

Захар еще раз посмотрел на вещи и вспомнил, что не позвонил маме. Она не сильно стремится лезть в его жизнь, но пусть тоже будет в курсе, что он уезжает. Кусты декоративные никакие поливать не надо, разве что пыль протирать, но она спокойно и до его возвращения долежит. С этими мыслями он в третий раз взял телефон, подошел к окну и замер. На подоконнике стоял горшок с непонятным растением. Он всю жизнь с трудом отличал ромашки от одуванчиков, а тут торчали крупные зеленые листья, совсем как у деревьев, растущих во дворе.

Вместо звонка маме Захар открыл чат с Марком и написал: «Я, видимо, совсем еду крышей, но у меня в квартире откуда-то взялся горшок с кустом, а я вообще не помню, чтобы его приносил».

«А скинешь фото?» – попросил Марк.

Захар осмотрел растение, сфотографировал его со всех сторон и отправил другу.

«Забавно, – ответил Марк. – Только что точно такой же горшок выкинул из окна сосед».

Автобус трясло на проселочной дороге, приходилось держаться за поручень, чтобы не слететь с сиденья. Обычно Алина всегда выбирала места у окна, но не на этом маршруте. Она несколько раз так сильно стукнулась о стекло, что на лбу взбухла шишка, и стало совершенно очевидно, что руководствоваться придется сугубо практическими соображениями.

Старх настоял, чтобы она съездила к бабушке, а не поговорила с ней по телефону. Пожилой женщине было тяжело пользоваться техникой, а прерывистая связь делала разговор настоящей пыткой.

– Бабушка будет спрашивать про маму, – грустно сказала Алина. – А рассказывать нечего. Нет хороших новостей.

– Расскажи как есть, – посоветовал Старх.

– Не хочу, – хмуро отозвалась Алина. – Даже упоминать ничего не хочу.

– Ты же знаешь, что она сама до правды докопается. – Мастер попытался поймать взгляд своей подопечной. – Лучше ты скажешь, чем соседи или я.

– Не хочу! – В голосе Алины послышались слезы.

– Это не будет значить, что ты жалуешься или принимаешь то, что случилось. Дай себе возможность разделить эту боль, тем более что она сама спросит.

– Не хочу, чтобы эта боль ложилась на бабушку, – горько сказала Алина.

Старх покачал головой.

Сейчас Алина прокручивала этот разговор, сидя одна в автобусе. Чем дальше она уезжала от города, тем проще становилось, и тема, которую не хотелось даже рядом с собой класть, делалась менее заметной. Как индикатор связи на дисплее телефона. Сперва было три палочки, потом две, затем осталась одна, которая позже и вовсе превратилась в три точки. Троеточием обернулись и мысли Алины, когда она зашла в квартиру и почувствовала тошнотворный запах, услышала его мерзкий голос и тупой смех мамы.

«Он ее убивает!» – истерикой билось внутри. Но подойти и сказать это в лицо духу не хватало.

Все в этом человеке вызывало отвращение и отторжение: огромное родимое пятно на шее, блеклые серые глаза, жиденькие волосы, которые он зачесывал назад. Да даже манера одеваться. Он словно пытался казаться своим для Алины. А своим никогда не будет. Тот, кто мог бы быть своим, давно уехал и живет другую жизнь с другими людьми где-то далеко на юге. Так говорила мама, когда этот уходил, а желание поболтать и вспомнить былое оставалось.

Только общение с бабушкой помогало не стать заложником этой гадости. Когда та приезжала в город, мать старалась прибраться. Возможно, даже чувствовала себя виноватой. Но бабушка почему-то никогда не навещала их, если в квартире был он. Алина планировала расспросить ее об этом. Чем старше она становилась, тем чаще замечала то, что раньше замалчивалось. Видела, как все больше морщинок появляется возле глаз у Старха. А ведь у них не такая большая разница в возрасте. Недавно он нашел у себя один седой волос и страшно расстроился. Еще Алина стала чаще замечать, что друзья в студии избегают темы родителей. Либо им неприятно обсуждать это с Алиной, либо… Что?

Автобус снова тряхнуло, и Алина чуть не ударилась головой о поручень.

– На остановке, пожалуйста! – Заклинание для водителя надо было произносить громко и четко. В любом возрасте эта задача почему-то вызывала страх. Боязнь ошибиться, сказать слишком рано или, наоборот, слишком поздно. Слишком громко или слишком тихо.

Автобус дернулся, водитель дернул рычаг коробки передач, открыл двери.

– Тут долго стоять нельзя, быстро-быстро!

– А чего нельзя, – проворчала какая-то бабка с тележкой – ей трудно было быстро выйти из автобуса. – Камера на сосне, штоль, висит?

– Уклон, трогаться тяжело будет, – зачем-то пояснил водитель.

Бабка не поняла, застряла в дверях со своей тележкой и долго пыталась протиснуться между створок. Водитель наблюдал за этим со скучающим видом – он к такому уже привык. Если заклинание от пассажиров останавливает машину, то заклинание от водителя заставляет этих самых пассажиров двигаться исключительно медленно и неуклюже. Алина уже успела пожалеть, что пропустила бабку вперед.

Когда Алина вышла из душного автобуса и тот уехал, выпустив из выхлопной трубы черное облако, наконец удалось расслабиться и вдохнуть полной грудью. Примесь бензинового запаха не помешала почувствовать, что тут воздух куда чище, чем в городе. Пыль, камни – даже в небольшом городке это все забирало драгоценную свежесть. Среди деревенских домов, раскидистых деревьев и густых малинников дышалось иначе.

Бабка с тележкой уже резво ускакала вперед по дороге, ведущей к жилым домам. Алина двинулась следом. Бабушка жила в другом конце деревни, ближе к лесу. В детстве Алина слышала, как старики называли этот дом плохим, мол, там заговоры и колдунства живут. Алина тогда очень испугалась и никак не могла поверить бабушкиным уверениям в том, что старые совсем из ума выжили и нет в том доме ничего страшного. Хороший, добротный, правильно сбитый, простоит еще не одно поколение. Если, конечно, будут ездить и ухаживать за ним да за садом.

– Вот здесь меня и закопайте, рядом с дедом, – говорила бабушка.

– Прекрати! – моментально взрывалась Алина.

– Мы не вечные, солнышко, однажды уйдем, а на наше место придут другие.

– Я не хочу от тебя слышать такое!

Бабушка замолкала.

Пока Алина шла к дому, все гадала, где она встретит старушку. Хотелось сделать ей сюрприз, правда, бабушка знала, что внучку надо ждать сегодня.

Из-за дерева выглянула зеленая крыша: ее недавно перестелили взамен старой, насквозь прогнившей. Тогда же покрасили рамы и простые наличники. Простыми их считала бабушка, для Алины же они были невероятно красивыми. Даже спустя много лет аккуратные резные вензеля смотрелись стильно.

Дверь в дом была открыта, по участку гуляли куры – бабушкина радость. Она ухаживала за ними, сколько Алина себя помнила. В школьные годы каждое ее лето проходило в деревне, в окружении хохлатых наседок и горластых петухов. Однажды бабушка даже завела козу, но та прожила у них всего пару лет, а потом что-то случилось. Алина подробностей не знала, а бабушка и не рассказывала.

Возле крыльца густо росли пионы – бабушкина гордость. Многие кусты тут были еще с ее молодости, удалось сохранить некоторые сорта.

Сама бабушка подвязывала тяжелые бутоны. Алина подошла и встала рядом, наблюдая, как она осторожно приподнимает листья, затягивает бантики.

– Хорошо доехала, солнышко? – спросила старушка, повернувшись к внучке.

– Прекрасно, если не считать автобус. – Алина улыбнулась и снова почувствовала себя той самой маленькой девочкой, у которой нет никаких забот и переживаний.

– Пойдем, я чай поставила. Ты надолго?

– Вечером уже обратно, а то завтра в поездку, – ответила Алина, хотя уезжать от бабушки вообще не хотелось.

– Все получилось? – спросила та, просияв.

– Да, группа собралась, всё согласовали, – затараторила Алина. – Старх там наколдовал финансирование.

– Хороший мальчик. – Бабушка одобрительно кивнула. – А что остальные? Едут?