"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ) - Дациери Сандроне - Страница 715

Ассад широко улыбнулся:

— Гордон! Работать с ним было одним удовольствием. — Но тут же убрал улыбку с лица, заметив хмурый взгляд Хелены. — И чего он хотел?

— У них на прошлой неделе взорвался траулер на выходе из порта Хиртсхальса. Роза говорит, это было во всех новостях. Погибли все четыре человека на борту. Сначала думали на поломку двигателя, но сегодня следователи получили заключение экспертов. Там тоже использовалась пластиковая взрывчатка Си-4.

— Та же взрывчатка, что и в Ассербо? — Ассад внезапно почувствовал, как заныл его висок и разболелась ушибленная спина. По лицу Хелены было видно, что ее тоже передернуло от боли.

Он указал на машину. Нужно было как можно скорее допросить оставшихся недовольных клиентов клиники «Харис».

— Ну что, завтра утром выезжаем на север к Гордону?

Хелена покачала головой:

— Нет уж. Роза едет сама и берет меня с собой. Похоже, только меня.

Глава 47

Якоб

— Ставлю пятихатку, что этого типа арестуют и предъявят обвинение еще до конца выходных.

— Что, простите? — Якоб посмотрел на стоявшего рядом фотографа. Мужчина в пуховом жилете поверх куртки охотничьего стиля был типичным фрилансером-самоучкой из тех, кто преследует машины скорой помощи, когда те выезжают на вызов.

— Я про мужа. — Фотограф указал на свою камеру, оснащенную настолько мощным зум-объективом, что под него пришлось поставить специальный штатив-монопод. — Вон как убивается, совсем обезумел. Воет и рыдает. Спорим, это его рук дело? Люди в настоящем шоке обычно сидят как каменные первые часы. — Фотограф шумно шмыгнул носом. — Да, хочешь верь, хочешь нет, но таков мой опыт за двадцать лет в этом деле.

— Вот как. — Якоб посмотрел на полицейские машины перед краснокирпичным жилым комплексом. Невооруженным глазом разглядеть что-либо было невозможно — патрульные отогнали прессу подальше. Ему даже в голову не приходило, что у той толстухи из приемной могла быть семья. Муж. Или даже дети и домашние питомцы.

Милой она уж точно не была — взять хотя бы то, каким тоном она разговаривала с ним в «Харисе». После этой сцены у него не возникло ни малейших колебаний по поводу того, чтобы использовать ее в качестве своего орудия. Лоток с ее шприц-ручкой и иглами, ее имя, личный идентификационный номер и адрес стояли на виду в процедурном кабинете. Оружие преподнесли ему — пусть не на блюдечке с голубой каёмочкой, но в маленьком голубом пластиковом контейнере. В принципе, он мог выбрать любого другого пациента, главное, чтобы вина за смерть пала на Берга. Берг и его дело жизни должны быть уничтожены. И очень не хотелось бы, чтобы ответственность в итоге свалили на мужа.

Он покосился на фотографа, который снова припал глазом к видоискателю, мерно жуя никотиновую жвачку. На чехле его объектива заглавными буквами было выведено: «Последний папарацци Дании» — словно этим стоило гордиться. Наверняка его нанял таблоид «Госсип» или какая-нибудь другая газетенка, чьи тиражи и этические стандарты наперегонки стремились пробить очередное дно.

— Ну, давай поспорим, — согласился Якоб.

Фотограф азартно обернулся к нему:

— Да?

— Да. Я точно знаю, что муж тут совершенно ни при чем.

Фотограф прищурился:

— И откуда тебе это известно?

Якоб сделал театральную паузу:

— Мне слили информацию.

— Поделишься?

— Да не могу я. Особенно учитывая, насколько информирован мой источник. — Он провел двумя пальцами по губам, изображая закрывающуюся молнию.

Фотограф подошел к нему вплотную, обдав запахом мятной жвачки.

— Слушай, серьезно, забудь про спор. Я прямо сейчас выложу тебе две тысячи, если поделишься информацией. Мы ведь с тобой не конкуренты в этом смысле, верно? Ты пишешь статью, я делаю эксклюзивные снимки подозреваемого и продаю их твоей газете. Давай, черт возьми, это же чистый беспроигрышный вариант!

Якоб сделал вид, что раздумывает, и воровато огляделся по сторонам, проверяя, не подслушивает ли кто.

— Пять тысяч — и договорились.

Фотограф на секунду онемел от такой наглости, но затем сквозь зубы кивнул:

— Ладно. Но информация должна быть действительно стоящей, черт побери.

— Ладно, — тихо заговорил Якоб. — Мне сказали, что погибшая женщина была пациенткой «Хариса». Ну, помнишь ту частную клинику в Бловстрёде, вокруг которой было столько шума несколько лет назад? Ошибки врачей, разгневанные пациенты, смерть женщины после липосакции...

Фотограф закивал. На его лице появилось хищное выражение.

— По сведениям моих источников, она лечилась у самого владельца, Коре Берга, собственной персоной. — Якоб перешел на шепот. — Я слышал, доктор Берг сильно напортачил с дозировкой ее препаратов. — Он отступил на шаг назад, давая понять, что разговор окончен.

— Но откуда тебе это известно? Судмедэксперт ведь только-только уехала. — Глаза фотографа азартно блестели.

— Рот на замок. Больше ни слова. Дай-ка мне... — Не дожидаясь разрешения, он наклонился к объективу камеры над руками фотографа и припал глазом к видоискателю. Ему пришлось несколько раз моргнуть, прежде чем картинка у подъезда Линетты Тюкиер стала четкой.

Он резко выпрямился. Плотный мужчина в гражданской одежде, со смуглой кожей и черно-серыми кудрями стоял и разговаривал с женщиной с темно-каштановыми волосами. Она стояла спиной к камере, но в личности этого крепкого мужчины сомнений не возникло. Он видел его в «Харисе», и тот мужчина тоже видел его.

Якоб достал из кармана визитку и протянул ее фотографу.

— Жду пять тысяч мобильным переводом до субботы.

Фотограф кивнул:

— Зуб даешь, что история верная? Если это правда, Коре Бергу и его клинике конец. Он больше никогда не сможет практиковать как врач.

— Верная, — подтвердил Якоб. — Поверь мне.

Пятница, 20 октября 2023 года

Глава 48

Роза

Она заметила его задолго до того, как он их увидел. Ошибиться было невозможно: у придорожного кафе на окраине Хиртсхальса определенно стояла долговязая фигура Гордона. На нем были замшевые ботинки, серые габардиновые брюки, желтоватая ветровка, которая совершенно не шла к его цвету лица, а в руке он держал стаканчик с кофе — судя по всему, уже седьмую порцию кофеина за сегодня.

Роза проехала мимо него и припарковалась на самом дальнем краю заправочной стоянки, пытаясь разобраться в собственных чувствах. Насколько она помнила, раньше ей никогда не приходилось испытывать неловкости.

Они с Гордоном не виделись с того самого утра. Через несколько дней после той пьяной ночи в ее постели он уехал на другой конец Дании, унеся с собой свою многолетнюю одержимость ею. Это было одновременно и ужасно грустно, и невероятно облегчающе. Но теперь этот бледный долговязый тип стоял всего в нескольких метрах от нее, и, помимо неловкости, Роза поймала себя на еще одном совершенно новом чувстве:

Она понятия не имела, что ему сказать.

С момента звонка врача все ее мысли крутились вокруг трех слов: «Вы беременны». Слова, которые, наверное, должны были наполнить ее тихой радостью, но на деле не вызывали в ней абсолютно ничего. Месячных у нее не было уже давно, это правда, да и живот округлился, но она списывала это на стресс и злость из-за наплевательского отношения руководства к отделу «Q». Теперь, задним числом, она вспомнила, как однажды разрыдалась перед телевизором, обнаружив, что пакет с ее любимым шоколадно-мятным драже пуст. В общем-то, было приятно узнать, что виной всему бушующие гормоны, а не депрессия.

Но что делать теперь? Поздним вечером она изучила несколько сайтов, где подробно расписывался женский цикл, и попыталась вычислить, когда произошла эта неприятность. Оказалось, срок был где-то между четырнадцатью и восемнадцатью неделями. Плюс-минус. Затем она ознакомилась с правилами проведения аборта и процедурой передачи ребёнка на усыновление, а также распечатала крайне полезную статью из Финляндии о том, что первые пару месяцев младенцы запросто могут спать в коробке для переезда, застеленной мягким одеялом. Звучало весьма практично — особенно если нужно совмещать это со службой в полиции.