"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ) - Дациери Сандроне - Страница 644

Здесь, на кухне, есть именно то, что мне нужно.

«На долю женщины выпадает столько страданий. – Мамин голос звучит у меня в ушах, когда я открываю дверь и начинаю шарить повсюду взглядом. – Мы все сносим молча. Ради мужчин. Терпим боль, чтобы им не пришлось узнать, что это такое…»

Все, о чем я мечтала, – это стабильность. Безопасность. Мне не нужны фейерверки, не нужна сказка. Не нужен муж-миллионер, или идеальный дом, или лучший секс на свете. Мне просто нужно, чтобы я могла ему доверять. Знать, что он будет обо мне заботиться.

Джеймс на это не способен. Меня ему мало, и так будет всегда.

– Jos virta on poikki koko päivän, mitä he odottavat meidän tekevän? [358]

Я выдвигаю один из ящиков для столовых приборов и вдруг слышу чей-то голос. Сжимаю пальцы вокруг ребристой рукояти.

– Haluaisin vapaapäivän, – отвечает другой. – Mutta en pidätä hengitystäni[359].

Бесшумно вытаскиваю нож и прячу в рукаве. Отступаю к двери, но из-за холодильника выходят два повара. Увидев меня, они замирают как вкопанные.

– Мадам? – говорит тот, что пониже ростом. – Вам нельзя тут находиться.

– Извините, я… потерялась.

Второй повар присматривается ко мне сквозь сумрак.

– У вас все руки в крови, мадам. Что случилось?

Это последнее, что я слышу, потому что выскакиваю обратно в коридор и бегу испуганным зайцем дальше, чувствуя кожей холодное лезвие в рукаве. Выбираю путь наугад и наконец оказываюсь в пустом баре где-то в глубине гостиницы. Быстро озираюсь. Думай скорее! Куда теперь? Чувствую, как по лбу стекает струйка чего-то вязкого; осторожно прикасаюсь к ней, и на пальцах остается кровь. Я и голову порезала тоже или это из ран на руках?

Мне плохо, перед глазами все плывет. Схватившись за спинку стула, стараюсь смотреть в одну точку на ковре. Только бы не упасть. Мне просто нужно побыть одной в укромном месте, где меня никто не потревожит. Наш номер не подойдет, туда заявится Джеймс. А что, если… выйти из гостиницы?

Да, надо выйти. В лесу есть хижины, маленькие убежища. Никому и в голову не придет искать меня там. Буду сидеть сколько захочу; сделаю надрезы, посплю. А может, я проснусь, и все это окажется сном?

Голова вдруг клонится вниз. Я вздрагиваю. Чуть не потеряла сознание! Нужно подышать свежим воздухом – он меня взбодрит.

Открыв раздвижную дверь, выскальзываю на террасу. Здесь жуткий холод, обжигающий, точно белое пламя. Кругом завывает метель, роем вьются снежные хлопья. Я пробиваюсь сквозь них, пересекаю террасу, иду к деревьям. Одежда быстро намокает. Раздвигаю нависшие ветви и, спотыкаясь, бреду вперед; по щекам хлещет ледяной ветер. Наконец я выхожу на прогалину, защищенную деревьями от непогоды. Невозможно понять, далеко ли хижины. Наверное, я свернула не туда.

Легкие сковывает лед. Здесь такая стужа, что я начинаю задыхаться.

Флетчер

Во тьме начинается хаос. Мечутся ослепительные лучи, звучат тревожные голоса, работники гостиницы тщетно умоляют сохранять спокойствие. Схватившись за голову, я поворачиваюсь то в одну сторону, то в другую. Стеклянная дверь разбита, из рамы торчат осколки, и от этого она похожа на рот с выбитыми зубами.

– Куда она побежала? Мне кажется, поранилась до крови.

– Кинулась прямо на стекло.

– А генератор? Не работает, черт его дери!

Вокруг меня вьются нервные разговоры; мимо, толкаясь, ходят люди. И тут мои ноздри щекочет острый, слегка химический запах, отдающий золой. Принюхиваюсь. Неужели это… дым?

Сразу вспоминаю фотографию в зеркальных стенах лифта и толстую сигару, которую отец зажал в зубах. Но ведь этого не может быть! Это мне кажется. Или я сошел с ума?

– Извините… послушайте! – зову сотрудницу гостиницы, которая стоит, испуганно прижав пальцы к губам.

Она оборачивается, будто в трансе.

– Слушайте, я не уверен, но, кажется, пахнет ды…

Пронзительный, пульсирующий сигнал пожарной тревоги наполняет здание.

Паника в зале крепнет и вскипает фонтаном. Огоньки телефонов пляшут, дети кричат, и я затыкаю уши. Наверху, в номерах, без присмотра остались сотни электроприборов, а еще есть скрытая проводка, в каминах тлеют угли. В такое время только безумец устроил бы учебную тревогу, а значит, объяснение лишь одно: в «Кувастине» пожар.

– Дамы и господа, послушайте! – настойчиво призывает голос с нордическим акцентом, стараясь подняться над всеобщей истерикой и металлическим визгом сигнализации. – А ну, тихо!

Он теряет самообладание, точно взбешенный учитель, и, как ни удивительно, это действует: все пристыженно замолкают.

– Пожалуйста, прошу вас, проходите к выходу и берегитесь осколков. Наш сборный пункт – на террасе виски-бара. Следуйте за персоналом гостиницы и не… – Он издает какой-то слабый хнычущий звук. – Не волнуйтесь.

Сигнализация визжит не переставая. Эти невыносимые механические вопли отдаются в мозгу, и, пока мощный поток толпы увлекает меня к выходу, я тупею от шума и гама, словно контуженый. Присматриваюсь, не видно ли пламени. Пожар у нас или на другом этаже? Это адское пламя или просто неисправный детектор дыма? Скорее всего, даже персонал ничего не знает.

У выхода образуется пробка. Пока мы толкаемся и топчемся по осколкам, внезапно включается свет, и вдоль всего коридора синхронно вспыхивают лампы. Люди молитвенно складывают руки, вздыхают с облегчением. Генератор наконец ожил, хоть и несколько поздновато для того бедолаги, который пробил стеклянную дверь.

Вскоре мы уже бредем вверх по наклонному коридору на первый этаж, и сотрудники начинают раздавать перчатки, шарфы и верхнюю одежду – в основном это пуховики с эмблемой гостиницы, хотя нескольким счастливчикам достаются шубы из меха полярной лисы, которые висели на стенах в холле. И вот мы в баре, оттуда выходим на террасу, где нас встречает монотонный, сердитый гул снежной бури. Здесь много открытых каминов и обогревателей, но, пока не было электричества, да еще и при таком ветре, воздух стал ледяным.

Глядя вдаль сквозь бурлящие снежные валы, застегиваю куртку до самого верха и подтягиваю манжеты перчаток. Близится вечер, темнеет быстро, и лесная чащоба кажется еще более мрачной, густой и непроницаемой, чем обычно. Эта великая природная стена подступает к нам со всех сторон.

Внезапно за каменными бассейнами и водопадами, среди заснеженных деревьев, я замечаю пару красных точек, парящих в двух метрах над землей.

Быть не может!

«Вас, друзья мои, посетил Хийден Хирви. Демон в образе лося…»

История, рассказанная Хенриком, разумеется, была частью театрального действа. И пусть в тот вечер в обсерватории я видел все собственными глазами, однако я прекрасно понимаю, что вокруг было темно, всюду лежал снег, торчали ветки, а существо мелькнуло всего лишь на мгновение. Когда Инка показала мне жуткую картину Йоханны, я любезно напомнил себе, что демонический лось – это миф. Детская страшилка.

Так что же это такое? Чьи глаза углями тлеют среди покрытых наростами стволов? Если это не Хийден Хирви, то кто тогда, Флетчер? Эти глаза выглядят в точности так, как на картине Йоханны. Ты же не станешь отрицать. И эти самые рога – с кровью на левом – ты видел за кустами по дороге в гостиницу из окна машины.

Это существо из ада. Оно здесь, прямо перед тобой.

Пока сотрудники шепчутся друг с другом, я медленно отделяюсь от группы и выхожу во двор. В лицо бьет снег – от холода он стал жестким, колючим, как иголки чертополоха. Когда иду, поскрипывая ботинками, мимо бассейнов, стараюсь дышать ровнее и глубже, ведь такой непогоде ничего не стоит одолеть человека.

Под покровом деревьев метель немного ослабевает, но лесной сумрак не дает мне расслабиться. Над головой нависают черные узловатые ветви, похожие на гигантские пальцы, и чем дальше я углубляюсь в чащу, тем ничтожнее и слабее кажусь сам себе. Я оглядываюсь в поисках горящих красных глаз и рогов, но вскоре понимаю, что окончательно потерял животное из виду. Нужно быть опытным охотником, чтобы напасть на след в таком густом подлеске, однако вряд ли есть кто-то более далекий от этого ремесла, чем я.