"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ) - Дациери Сандроне - Страница 532

– Нет, нет, не таких, без угроз! В них просто были стихи. Стихи о любви, если говорить точнее.

– Сонеты? – Я уточнил просто потому, что сам любил такие стихи.

– Иногда да.

– Хорошие? – Я не мог отпустить эту тему, за что Ричард презрительно на меня посмотрел.

– Я не стал оценивать их литературную ценность, но рифма там была, и автор, очевидно… – Он замолчал и выполнил за меня мою задачу: вернул диалог в нужное русло. – Извини, ты хотел, чтобы я тебе поэта хорошего посоветовал или рассказал что-то, что потенциально приведет к убийце?

Я не стал признавать, что меня, бывает, заносит, когда речь заходит о словесном творчестве, и вместо этого соврал:

– Мы, детективы, понимаем, как иногда даже самая незначительная деталь может стать важнейшей уликой.

– Стихи были неплохие. Местами хорошие, автор явно потрудилась. Но, клянусь, у меня ни с кем, кроме Люсинды, нет отношений. Она нашла одно письмо как-то в коридоре и впала в истерику. Теперь свято верит, что я за ее спиной кого-то соблазнил. Я пытался убедить ее, что кто-то ошибся адресом, но Синди и слушать меня не желает.

Пора было Белле подключиться к разговору, и вопрос она задала очень важный.

– Почему она сразу решила, что стихи написаны именно для тебя? Было в письмах что-то, указывающее на это?

Ричард весь сжался и заерзал, словно ему стало дико неудобно.

– Ну, да. Да. В одной из строчек было что-то типа: «О, Ричард, свет моего бренного мира, глаза твои как два дивных сапфира».

– Да, и с чего Люсинда взяла, что ты изменяешь?

За этот комментарий я получил локтем в бок от своей дражайшей напарницы.

– Что было дальше?

Ричард достал из верхнего кармана пиджака платок и промокнул лоб. Повторюсь, жарко в пабе не было.

– Она ударила меня, конечно же.

– Люсинда тебя ударила? – Не думаю, что этот вопрос Беллы был нужнее моих язвительных ремарок, но Ричарда он отрезвил.

– Именно так. Она пришла в ярость. Сказала, больше не может мне доверять. Почему-то тогда я по глупости решил показать ей остальные письма, надеясь, что они как-то докажут мою невиновность.

– Не сработало?

– Это только все усугубило! Тогда она меня и ударила. Лупила по груди обеими руками. Сказала, что всегда знала, даже в юности, что мне интересно только покутить. Я не ожидал нового удара, но она мне влепила прямо в челюсть. Правильно говорят – Люсинда хороша во всем, даже дерется отменно.

Вдруг Ричард совсем упал духом и громко простонал.

– Это мне в ней и нравится. Она такая талантливая. Еще и красивая, добрая, любит всех – и детей, и стариков!

– Тогда зачем ты спутался с этой поэтессой? – Я хотел поймать его с поличным, но не вышло.

– Спутался? Мариус, ты выворачиваешь мои слова. Я же сказал, я не знаю, кто написал эти стихи. Я бы никогда не предал Люсинду. У меня сердце болит из-за всего, что ей приходится переживать.

– Бедняжка! – Белла все же не окончательно растеряла свою мягкотелость, но я уверен, еще пара трупов это исправит.

Настала моя очередь играть серьезного детектива, пока она щебетала над разбитым сердечком нашего друга.

– Хорошо. Если у тебя не было никаких порочных связей с этой поэтессой, почему, по-твоему, она слала тебе свои стихи?

Ричард снова повернулся к Белле и заговорил более серьезно:

– Ответ очевиден. Чтобы рассорить нас с Люсиндой. Я убежден, что кому-то настолько опротивела мысль о нашей свадьбе, что он решил нас рассорить.

– Вполне возможно, – начала Белла. – А почему ты не думаешь, что в тебя и правда кто-то влюблен? – Она сказала это потому, что Ричард был красивым парнем и всегда одевался с иголочки.

– Не знаю. – Ричард, по крайней мере, попытался изобразить скромность. – Только с тех пор, как Люсинда прознала про мою так называемую измену, она и знать меня не хочет.

– После этого стихи еще приходили? – Белла умница, что додумалась до этого вопроса. Так мы могли понять, был ли отправитель близок с Ричардом.

– Последнее пришло примерно неделю спустя. Кажется, в тот день, когда Люсинда сообщила всем о том, что помолвка разорвана.

– Как интересно. – Белла подошла к потухшему камину, опустила ладонь на его полку, замерев так на какое-то время. Признаюсь, отличное место для размышлений. – Это подтверждает теорию, что отправитель пытался расстроить вашу свадьбу.

– Ты хорошо рассмотрел конверты? Откуда их прислали? – спросил я.

– Рассмотрел. – Ричард выпрямился, видимо, гордясь своими детективным подвигом. – Судя по марке, они были из Доркинга, что ничего не объясняет, ведь он всего в семи милях отсюда. Кто угодно из местных мог их слать.

– А твои враги?

– Что враги? – озадачился Ричард.

Я не смог сдержать раздражение:

– Они у тебя есть?

– Нет, конечно! Единственный, с кем у меня было неладно, кроме Синди, это Джеймс, и он… – Не знаю, почему Ричард не договорил это предложение: потому что не хотел винить мертвого друга или, наоборот, потому что задумался о его роли в их с Люсиндой размолвке.

– Интересно, – произнес я, закапываясь во второй вариант. – Мы могли бы подумать, что тебе писала женщина – ну, из-за манеры речи или повода, но ведь лодку раскачивать мог и мужчина. Может, Джеймс не одобрял ваш союз.

Ричарду мое предположение совершенно не понравилось:

– Так, погоди-ка!..

– Да, логика в этом есть! Джеймс знал, что если просто запретит сестре выходить за тебя, то Люсинда его не послушает, поэтому придумал весь этот саботаж! – В моей голове уже сложился сюжет, и притом интригующий.

Ричард, видимо, не был впечатлен моими выводами:

– Очень сомневаюсь, что Джеймс вообще думал о ком-то, кроме себя. Мы с Люсиндой были помолвлены несколько месяцев, он и слова против не говорил. Да и вообще, ты сам можешь представить, как одинокий Джеймс сидит у себя дома и пишет мне фальшивые стихи о любви?

– Это возможно. Вы всегда любили соревноваться друг с другом. – Я перехватил на себя узды допроса, потому что Белла почему-то все так и стояла молча у каминной полки, внимательно разглядывая картину, изображающую ураган.

– Соревноваться-то да, но врагами мы не были. – Ричард произнес это предельно уверенно. – Я вчера тебе уже сказал, мы с Джеймсом были друзьями. Нам нравилось некое соперничество, но мы никогда не ссорились по-настоящему.

– Ты не винил Джеймса за то, что его семья стала еще богаче, наживаясь на компании, которую вы создали вместе?

Он сощурился:

– Нет, не винил. И знаешь почему?

Было бы грубо не дождаться ответа.

– Потому что я родился без единого пенни за душой и, как бы ни старался, без Хитонов нищим бы и умер. В мое дело инвестировал именно Джеймс, ни Том, ни Грэнвилл. Без его доверия все мои, пусть даже самые гениальные идеи никогда бы не осуществились.

– Еще вчера ты сказал, что у Джеймса всегда можно было занять фунт или два. Ты много ему должен?

– Фунт или два! – раздраженно ответил Ричард. – Пойми, между нами существовала огромная разница: мне нравится тратить деньги. Я и не мечтаю стать таким же богатым, как Хитоны, но мне хватает себя радовать, а когда не хватало, Джеймс одалживал до конца месяца. Я всегда все возвращал. Могу чеки показать. – Он решил перевести разговор на меня: – Ты же водишь красную «Инвикту», припаркованную у дома Люсинды?

– Да.

– Отличная машина, но у меня «Бентли Спид 6». Двигатель на шесть с половиной, и, знаешь, эти дополнительные литры прямо-таки чувствуются. – Стало очевидно, что хвастаться он будет долго, так что я откинулся на спинку стула. – Все мои костюмы с Севиль-роу.[310] Шляпы делают «Лок и Ко» – шляпники бесчисленного количества королей, политиков и президентов. Мебель изготовлена для меня под заказ…

– Это все чудесно, но почему ты тогда до сих пор живешь в Хёртвуде?

– Как ты смеешь! Я решил жить ближе к семье и к Люсинде. Я всем сердцем ее люблю! – Он замотал головой, возмущенный моей наглостью. – Позволь повторить. Я бы никогда не убил ее кузена и никогда бы не ушел к другой женщине, как хорошо бы та ни писала стихи.