"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ) - Дациери Сандроне - Страница 447

Лэйни, однако, продолжает подозрительно сверлить меня взглядом.

– Господи боже! – вдруг вопит Мэлоди.

– Что?

Вскочив, я оглядываюсь, ожидая увидеть Майерса, и только потом понимаю, что это невозможно. Все из-за «Белой вдовы».

– Мы чуть не забыли про сладкое! – кричит Мэлоди таким тоном, словно ничего страшнее на свете быть не может. Похоже, «Белая вдова» и ее хорошенько накрыла.

Когда Мэлоди бегом возвращается из кухни с пирожными, Лэйни расстегивает спортивную сумку и, достав оттуда подарок, вручает мне. Похоже на книгу. Содрав ярко-красную обертку, читаю название: «Настоящий убийца 666». Я с удовольствием листаю страницы, внимательно разглядывая цветные вклейки с фотографиями в середине и вдыхая запах свежей бумаги.

– Я и не знала про такую!

– Ну, ее уже и в продаже нет, – сдерживая улыбку, говорит Лэйни.

– О-о-о-о! – Меня захлестывает приступ умиления. – Какие вы классные!

Наклоняюсь и целую обеих: Мэлоди в шею, а Лэйни в ухо.

– Иу! – Лэйни вытирается. – Ты меня всю обслюнявила!

– Я знаю, тебе понравилось.

– Даже не думай – ты не в моем вкусе.

– А теперь пирожные! – нараспев объявляет Мэлоди. – Сама готовила! Конечно, веганские и никакого глютена.

Взяв одно из пирожных, она облизывает голубой крем. На тарелке остается еще два: голубое и красное.

– Красное для тебя. Это ведь твой любимый цвет, – говорит она мне.

– Вот это вы жжете!

Взяв пирожное, я с восхищением разглядываю причудливой формы слой красного крема на верхушке. Какое-то время мы молча наслаждаемся десертом.

– Спасибо! – с набитым ртом бормочу я. – Очень вкусно!

– Ага, – кивает Лэйни, не переставая жевать. – Недурно.

Тут Мэлоди тычет в меня пальцем и начинает безумно хохотать.

– Что? – недоумеваю я, вытирая рот от крошек.

– У тебя зубы красные! Прямо как у вампира!

Мэлоди вся трясется от смеха. Очевидно, «Белая вдова» усилила эффект.

– А ты как будто у смурфа отсосала, – заявляю я в ответ.

– С анатомической точки зрения это крайне неправдоподобно, – возражает Мэлоди, доставая телефон. – А теперь селфи!

Мы с Лэйни прижимаемся к ней, оскалив красные и голубые зубы. Вспышка бьет в глаза, и, наполовину ослепнув, я приканчиваю свое пирожное.

Доев, Мэлоди начинает зевать.

– Я на боковую.

– Я тоже, – Лэйни натягивает свой огромный спальный мешок, который ей все равно мал.

Взяв телефон, подумываю, не попробовать ли последний раз позвонить Джею, а потом понимаю, что уже одиннадцать. Обычно в такое время он не спит, однако, когда у него остается Грег, может лечь пораньше. В любом случае дозвониться вряд ли получится. С этими мыслями прячу телефон в карман.

– С девичником тебя, – сквозь сон бормочет Мэлоди, ворочаясь в мешке.

Лэйни уже спит, лишь легонько подрагивают во сне ресницы.

Я лежу с открытыми глазами. Засыпать страшно. Боюсь, мне снова что-то приснится – как бы не навредить девчонкам.

Глава 10

Шардай: Да ладно тебе, Трейвон! Тут все очевидно.

Трейвон: А вот и нет! Я потому и выбрал это дело. Здесь, напротив, все далеко не очевидно.

Шардай: Ну, если не считать того факта, что он написал…

Трейвон: Погоди, погоди! Об этом потом. Давай сначала разберем показания свидетельницы. Фоторобот сразу можем отбросить – на убийце ведь была балаклава.

Шардай: Да, согласна.

Трейвон: Думаю, ты не будешь спорить и с тем, что визуальное опознание – процедура довольно неоднозначная, особенно учитывая, что жертва была в шоке.

Шардай: Пожалуй, с этим я тоже соглашусь.

Трейвон: Однако есть еще одна загвоздка, на которую никто не обратил внимания. (Пауза.) Расовая принадлежность.

Шардай: Ты о чем?

Трейвон: Ли Джонс черная.

Шардай: Ну… Трей, это и так все знают.

Трейвон: Конечно. Только я о чем? Всем нам прекрасно известно, как плохо белые люди различают черных, и наоборот. Нам сложно различать людей другой расы. И это научно доказано. Так?

Шардай: Да, вероятно, так.

Трейвон: Вероятно? Да ладно тебе! Мы ведь не раз видели, что жертвы легко могут ошибаться! И это, между прочим, нередко стоит кому-то жизни. Как правило, подобное случается с черными, и некоторых даже приговаривают к казни.

Шардай: К сожалению, такие случаи известны.

Трейвон: Я хочу сказать, что, возможно, с Эриком Майерсом произошло ровно то же самое.

Шардай: Погоди-ка, Трей! Здесь дело не только в том, что жертва его опознала. Есть гораздо более явные доказательства его вины.

Трейвон: Так в том-то и проблема! Насколько этим доказательствам можно доверять? Не подумай, я не пытаюсь ни в чем обвинить Ли Джонс – у нее был шок. Она не пытается никого ввести в заблуждение.

Шардай: Я поняла, к чему ты клонишь, однако в таком сложно ошибиться. Допустим, у нее был шок. Допустим, все белые для нее на одно лицо.

Трейвон: Да-да, знаю, что ты сейчас скажешь.

Шардай: Но улика очевидная!

Трейвон: Да, очевидная. (Пауза, затем смех.) Не хочешь сказать нашим слушателям, о чем речь?

Шардай: Ты ведь знаешь, Трей, нам придется сохранить интригу до следующего выпуска!

Трейвон: Ох, придется.

Шардай: Слушайте нас на следующей неделе и узнаете, какую ключевую улику предоставила Ли Джонс полицейским.

Глава 11

Я изо всех сил стараюсь не заснуть, а в голове все крутятся одни и те же мысли.

Согласно доктору Гуглу, у моей проблемы есть официальное название – расстройство поведения в фазе быстрого сна (или, иначе, в REM-фазе). Оказывается, во сне мышцы теряют тонус – мы словно парализованы, что, как ни парадоксально, весьма логично с точки зрения эволюции. Вроде бы не лучшая идея проводить треть жизни в абсолютно беспомощном состоянии, однако альтернатива этому – вылететь в окно, если вам приснятся прыжки с парашютом.

Доктор Гугл во всем винит золофт: так совпало, что проблемы со сном начались именно после него. А на антидепрессанты я села по нескольким причинам. Во-первых, пришлось оформить охранный ордер, запрещающий Крису ко мне приближаться. Во-вторых, Тоби решила выяснить, почему я последнее время «сама не своя», и мне пришлось ей рассказывать, как я всего-то-навсего опасаюсь, что мой бывший меня убьет, а наша история станет сюжетом для очередного выпуска «Краймлайна» (стажер в роли жертвы – такое точно вызовет ажиотаж). Потом началась кутерьма со свадьбой: мамины опасения, язвительные замечания бывшей жены Джея, его сын с вечно траурной физиономией… Короче, причин хватает. Если я расскажу терапевту о своих снах, она точно отменит золофт, а мне сейчас без него никак.

В камине пощелкивает огонь. В попытке не заснуть я принимаюсь изучать трещину на потолке. Она сначала расплывается, потом начинает двоиться, и мне приходится яростно моргать, чтобы прогнать видение.

Мой случай не самый плохой – я читала про гораздо более страшные ситуации. Даже у «Краймлайна» есть выпуск про мужчину, который во сне приехал к родителям своей жены и зверски расправился с ними. Оправдали – у него, предположительно, был сомнамбулизм.

Мои сны пока не представляют угрозы для окружающих, хотя пару раз все могло закончиться плохо. Так, однажды у меня в руках оказались ножницы. Сама не помню, как достала их из ящика стола, однако, проснувшись и увидев порхающие вокруг перья, поняла, что вспорола ножницами подушку. Я тогда в ужасе выкинула и подушку, и ножницы – словно они в чем-то были виноваты. С тех пор я перешла спать в комнату для гостей и даже повесила на дверные ручки колокольчики – так хотя бы услышу, если буду бродить во сне. Ну, или Джей услышит. Мы и ключи от машины прячем подальше на всякий случай.