"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ) - Дациери Сандроне - Страница 419

— Ничего со мной не происходит! — выдохнула Роза. — Я же вроде ясно сказала: меня обследовали.

— И что говорит врач? Как тебе поправиться? — Карл обычно не лез в чужие дела и не ковырялся в чужих душевных травмах — эту работу он всегда уступал Моне. Но с Розой дело было иным. Он искренне за нее переживал. — Это что-то серьезное, Роза? Рак... или по женской части? Ты с сестрами в последнее время не общалась?

Роза побледнела еще сильнее. Она зажала рот рукой точно так же, как делала Мона, когда ее тошнило целыми днями во время беременности Люсией.

— Ты ведь не беременна, верно? — вырвалось у него.

Глава 58

Карл

Роза маршем вышла из кабинета, и секунду спустя дверь туалета захлопнулась с такой силой, что трубы отопления под потолком жалобно зазвенели. Минуты три спустя она вернулась и одним лишь свирепым взглядом дала Карлу понять: разговор о ее здоровье не просто окончен — его вообще не следовало начинать.

Раскаяние никогда не было сильной стороной Карла, но сейчас, под ее ледяным взглядом, он почувствовал нечто похожее. О чем он только думал? Спросить женщину средних лет, не беременна ли она — всё равно что заявить ей в лицо, что она разжирела. Смертный грех, как говаривала Мона, особенно в устах такого человека, как Карл, чей собственный рельефный пресс давно играл в прятки под солидным слоем жирка.

— Ты сказал, Томми Эккерт? Э-к-к-е-р-т? — Роза принялась лихорадочно рыться в сумке и вытащила блокнот. Потрясающая перемена по сравнению с ее недавней апатией.

Карл достал из внутреннего кармана распечатку статьи десятилетней давности:

— Да, тот самый бывший министр здравоохранения.

Он снова опустился на диван и с легким изумлением и удовольствием стал наблюдать за быстрыми движениями Розы, которая размашисто выводила слова «Школа Лаврентия 1988–89» и «Оле Хорстен» в самом верху маркерной доски.

— Нам нужно проверить кое-что, связанное со школой Лаврентия в Хиллерёде, — заговорила она. — Оле Хорстен руководил там хором мальчиков в конце восьмидесятых. Теперь мы знаем, что в те годы в хоре пел не только его собственный сын Конрад, но и Коре Берг, будущий главврач клиники «Харис», а также мальчик по имени Мадс-Петер Ванг, который сегодня работает рыбаком в Хиртсхальсе. К последнему мы как раз ездили вчера... — Она написала фамилию «Ванг» и провела от нее стрелку к имени «Оле Хорстен». — На прошлой неделе он лишился своего нового дорогого траулера — судно взорвалось. Эксперты установили, что использовалась пластиковая взрывчатка типа Си-4.

— То есть та же самая, что разнесла в щепки тот фургон?

— Именно. И что мы обнаружили на пепелище? Буклет программы похудения клиники «Харис». — Она провела новую линию от «Оле Хорстена» к «Коре Бергу». — Ты ведь знаешь, что случилось в «Харисе» пару дней назад?

— Умерла пациентка, проходившая курс похудения. Пресса пишет, что ее отравили.

— Вот именно. История, которая наверняка в самом скором времени пустит клинику «Харис» по миру. А вот и весь список хористов за 1989 год, который дал нам Ванг. — Роза наклонилась к доске и принялась писать так быстро, что маркер жалобно пищал. — Конрад Хорстен, о котором я уже говорила. Далее — Йеспер Матисен, Якоб Сольвиг, Кристиан Функ, Николай Слот, а также Симон Перссон и мальчик по имени Петер Нильсен. — Роза выпрямилась и посмотрела на Карла. — В моем блокноте осталось всего одно имя. Угадаешь? — На ее щеках даже проступил румянец.

— Томми Эккерт?

— Именно. — Роза вывела имя на доске и соединила его стрелкой с «Оле Хорстеном». — Эккерт тоже пел в хоре около тридцати пяти лет назад. А теперь ты говоришь, что погибшая в аварии девушка, статья о которой лежала в фургоне в Ассербо, была его любовницей.

Карл потер подбородок.

— Ну и дела... — Когда Грю без фамилии пришла к нему почти две недели назад со старой аудиозаписью с автоответчика, он и представить не мог, в какой диковинный узор сплетутся эти загадочные смерти и взрывы.

— Я бы назвала это чертовым хаосом. Связи тянутся во все стороны, но как бы я ни сопоставляла факты, логики по-прежнему не вижу. — Роза замерла у доски в задумчивой позе. — Если кто-то целенаправленно мстит бывшим хористам школы Лаврентия, то с меткостью у него большие проблемы. Он убил Оле Хорстена, но Ванг, Берг и Эккерт живы-здоровы. Вместо них как мухи мрут люди из их окружения.

В кабинет вошел Ассад. Его густая щетина вполне могла бы сойти за наждак для зачистки тридцати квадратных метров деревянной террасы. Следом за ним шла Хелена с наполовину съеденным протеиновым батончиком в руке.

— Отличная схема, Роза, — заметил он, мельком взглянув на ее записи на доске. — Я тоже попросил доктора составить список его бывших одноклассников по хору. Помимо тех имен, что у тебя уже есть, он записал Яна Бирка Йенсена и Карстена Крога. Но один из них умер от рака горла в 2011 году, а второй живет в США еще с 2002 года, так что к нашему делу они вряд ли имеют отношение. — Ассад дружески похлопал Карла по плечу. — Но, возможно, список еще пополнится. Берг звонил мне вчера поздно вечером, но я не успел взять трубку. А когда перезвонил, он прислал шаблонное СМС, какими постоянно пользуются мои дочери: «Извините, сейчас не могу говорить».

Роза жестом велела ему втиснуться на диван и вообще помолчать.

— Мы с Карлом пытаемся нащупать связь между хористами и погибшими, — сказала она. — Хор мальчиков определенно является связующим звеном, но сами бывшие хористы не становятся жертвами преступлений. По крайней мере, напрямую.

— Что exactement (точно) говорит этот мужчина на записи? — спросила Хелена.

Хелена указала на Карла протеиновым батончиком, и он нехотя достал телефон. Вообще-то он планировал уйти сразу после того, как расскажет о разговоре с подругой Миры, но вместо этого сидел и в сто семнадцатый раз слушал запись звонка Йетте Хорстен.

— «Тогда ты не справился со своей ответственностью. Теперь я возложу на тебя такую ношу, под которой ты сломаешься», — повторила Хелена, когда запись закончилась. — Убийца явно пытается наказать Оле Хорстена за какую-то безответственность.

— Тоже мне, Шерлок, — Роза закатила глаза. — Но ответственность за что? Перед кем?

— Думаю, преступник намеренно пытался обставить покушение на убийство жены так, чтобы все решили, будто это сделал сам Оле Хорстен, — пришел на помощь Хелене Карл. — Оле должен был не просто чувствовать вину, его должны были публично заклеймить как виновника трагедии.

— Зачем? — Роза скептически приподняла бровь.

— Послушай, что он говорит. Это наказание. «Тогда ты не справился со своей ответственностью». Нападавший — это тот, кого Хорстен когда-то подставил, предал или бросил на произвол судьбы. И теперь он решил преподать ему жестокий урок.

— Думаешь, это кто-то из хористов?

Карл пожал плечами:

— Школа Лаврентия — единственная нить, связывающая все эти случаи. Тот рыбак ведь никак не был связан с частной клиникой, верно?

— Нет. — Роза указала на доску. — Но я всё равно не вижу логики. Экипаж Ванга взлетает на воздух, а сам Ванг уцелел. Случайную пациентку «Хариса» травят ядом, а сам Коре Берг цел. Погибает юная любовница Томми Эккерта, а сам Эккерт живет дальше.

— «Ноша, под которой ты сломаешься», — повторила Хелена. — Послушайте: я не думаю, что наш убийца промахнулся. Я убеждена, что он умышленно выбирал целями людей из окружения хористов. Ванг и Берг живы, да, но на них теперь лежит груз ответственности, под которым они сломаются. Их репутация уничтожена, дело всей жизни разрушено, им крупно повезет, если они вообще смогут найти хоть какую-то работу.

Хелена поднялась со стула. На ее щеках горел румянец, голос дрожал, руки безвольно свисали вдоль тела.

— Если хочешь по-настоящему наказать человека, не нужно убивать его самого. Нужно ударить по тем, кого он любит. Ради кого живет. За кого несет ответственность. — Ее голос сорвался на глухой шепот. — Это ведь гораздо страшнее смерти, неужели вы не понимаете? Жить с таким грузом? С этим чувством вины?