"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ) - Дациери Сандроне - Страница 401

— Я всё потерял в ту ночь, — прошептал Томми, уставившись в бетонный пол. Он больше не смел смотреть на мужчину. — Работу, Миру, брак…

— Черта с два ты потерял! Работу тебе вернули, брак твой до сих пор цел, а на Миру… на неё тебе было глубоко плевать. Тебе вообще плевать на людей, — тон незнакомца упал как минимум на октаву. Его голос теперь почти рокотал, наводя на Томми ужас.

— Нет! Мне не было плевать, я любил Миру!

— Не смей заикаться о любви! Слышишь меня?! Ты этого не заслуживаешь! Сколько раз за эти десять лет ты был на её могиле? Ни разу, ведь так?

Томми посмотрел на незнакомца. Накатила волна паранойи — гнетущее чувство, будто за ним следили долгие годы. Откуда этот человек всё знает? Откуда он знал, что Томми окажется на этой подземной парковке в Хёрсхольме именно сейчас?

— Сейчас я проучу тебя, Эккерт. Ты меня слушаешь? — Медицинская маска мужчины то раздувалась, то втягивалась в рот — настолько тяжело и часто он дышал. — Всё, что мы делаем или не делаем, бьет по тем, кто рядом. Наш выбор может в щепки разнести чужие жизни, усек? До тебя это никогда не доходило, но ты делал выбор, ты ломал жизни — и далеко не одну только Мирину. И ты ведь ни разу не попросил прощения за то, что натворил, верно? Никогда не отвечал за поступки. Но сейчас придется.

— Да что же я такого сделал? — Ноги Томми подкосились. Ему до безумия захотелось рухнуть на колени. Молить незнакомца — или какого-нибудь бога — о пощаде. Он ничего не понимал. Из этого буравящего взгляда он понимал лишь одно: его жизнь сейчас целиком и полностью в руках этого человека.

— Пять миллионов крон не позднее субботы, Эккерт. Иначе все фото и видео той ночи окажутся на флешке в приемной «Госсип» или какой-нибудь другой грязной желтой газетенки. К этой истории я, пожалуй, приложу твой окровавленный галстук — для пущей убедительности.

— Но мне не достать таких денег! — Голос Томми рикошетом ударился о бетонные стены и вернулся к нему паническим эхом.

— Суббота, вторая половина дня, Северная Зеландия. Точное время и адрес получишь за час до встречи, — мужчина резко развернулся и трусцой побежал к выезду с парковки.

Томми понимал: чтобы пережить эти выходные, у него оставалось всего два пути. И от обоих веяло полным отчаянием.

Либо раздобыть пять миллионов, либо убить этого человека.

Глава 41

Карл

Карл запрокинул голову и посмотрел на большой крест, вмонтированный в фасад пасторского дома.

Тёгер Дам, отец девушки, погибшей в автокатастрофе в 2013 году, служил настоятелем церкви в Хумлебеке уже почти двадцать пять лет. На приходском сайте говорилось, что если кому-то потребуется духовное напутствие во внеурочное время, можно смело стучаться сюда — пастор не слишком обращал внимание на официальные часы для звонков. Скорбящие вдовцы, взволнованные невесты, запутавшаяся молодежь, люди в глубокой тоске и те, кому просто нужно было выплакаться — здесь принимали каждого.

Распространялось ли это гостеприимство на ушедшего на покой полицейского, который не читал вечерних молитв с момента изобретения цветного телевидения, оставалось под вопросом. Разумеется, в мире были грешники и покрупнее Карла — некоторых он сам упек за решетку или отправил на встречу с создателем. Однако его визит без предупреждения этим вечером, скорее всего, лишь бессмысленно растревожил бы рану этой семьи. Кое-чему из своей прежней работы в полиции он действительно скучал, но заявляться на порог, подобно коммивояжеру, с одним лишь горем и праздными вопросами в багаже, в этот список явно не входило.

По крайней мере, одет он был приличнее обычного. В домашнем шкафу он отыскал темный пиджак, который не надевал со времен крещения Люсии, пару относительно чистых джинсов и светлую рубашку. Анни, пиарщица издательства, уже несколько недель щебетала о том, как здорово, что его — опытного следователя и успешного автора детективов — пригласили на встречу с представителями высокой культуры в музей «Луизиана». Там ему предстояло участвовать в дискуссии с молодым человеком, пишущим унылые книги о том, каково это — быть ребенком двух знаменитостей, и бывшим наркоторговцем, переквалифицировавшимся в поэты. Тема дискуссии звучала как «Когда реальность превосходит вымысел», что бы это ни значило. Встреча начиналась через сорок пять минут, так что визит к пастору нужно было завершить поскорее.

Он негромко постучал в матовое стекло входной двери пасторского дома.

Дверь открыл мужчина с густой бородой.

— Да? — вежливо спросил он, вытирая бороду тканевой салфеткой.

Карл представился, и если пастор и удивился, то ничем этого не выдал.

— Проходите. Извините, я сегодня ужинаю прямо за рабочим столом, жена уехала навестить подругу, — сказал он.

— У меня буквально пара вопросов. — Карл разулся в прихожей и проследовал за пастором в его кабинет. На двери висела табличка: «Комната духовной беседы».

Книги на полках выстроились чуть ли не в несколько рядов, но детективов среди них явно не держали. Да и сам священник, похоже, не имел понятия, кто перед ним. Жестом пригласив Карла присесть на стул для гостей, он отодвинул тарелку с ужином и сложил руки перед собой.

— Чем могу помочь? — спросил он мягким, вкрадчивым тоном психотерапевта, и Карл понял: пастор решил, что тот пришел исповедаться. От этого ситуация стала еще более неловкой.

— Я представляю отдел «Q» полиции Копенгагена. Мы ведем дела, находящиеся под особым контролем, — Карл мысленно выразил надежду, что высшие силы простят ему ложь о службе прямо в пасторском доме. — Мы сейчас занимаемся делом, одной из главных зацепок в котором оказалась статья о гибели вашей дочери.

Лицо Тёгера мгновенно осунулось, словно Карл нажал на невидимый выключатель. На секунду пастор опустил голову, а когда снова поднял взгляд, его глаза — до этого открытые и доброжелательные — казались темными и пустыми. Карлу слишком часто приходилось видеть этот раздавленный горем взгляд родителей, потерявших ребенка.

— Смерть Миры? Зачем вы этим занимаетесь? Столько времени прошло. В эту субботу исполнится десять лет, как ее... — Пастор замолчал.

— Я понимаю. Поймите меня правильно: мы расследуем не гибель Миры, а совершенно другое преступление. Буквально пара вопросов, и я уйду. — Карл достал блокнот. — Клиника «Харис» вам о чем-нибудь говорит?

Священник покачал головой:

— Нет, никогда не слышал.

— А имя Оле Хорстен?

— Нет. — Настоятель смотрел на него с нарастающим недоумением.

— Йетте Хорстен? Конрад Хорстен?

— Никогда не слышал. Они живут в нашем приходе?

— А Лизе и Асгер Риттер? Много лет назад они управляли аптекой в Фреденсборге, а также владели дачей в Ассербо.

— Ассербо?.. Тоже нет, — в глазах Тёгера отразилось полнейшее недоумение. — И я совершенно не понимаю, какое отношение всё это имеет к нашей дочери. Мира погибла в аварии с участием одной машины, других автомобилей там не было. Выводы полиции были однозначными.

Карл поерзал на стуле: пиджак, кажется, немного сел за то время, что висел в шкафу.

— Я здесь главным образом для того, чтобы исключить любую связь между Мирой и делом, которое мы ведем. Вы ведь знаете это выражение: «проверить каждую деталь»?

Пастор молча кивнул.

— Вы слышали когда-нибудь, чтобы Мира упоминала эти имена или места?

— Кажется, нет. А частная клиника... зачем она ей? Она принципиально выступала против пластической хирургии, если вы об этом. — Тёгер Дам снял очки без оправы и потер глаза. — Она была нашим единственным ребенком. Нашим солнышком. — На лице пастора проступила мимолетная улыбка, но тут же угасла. — У нее всё складывалось отлично, она изучала политологию, это было ее призванием — она была очень идейной девушкой, хотела изменить мир к лучшему. Занималась общественной деятельностью, горячо поддерживала международное сотрудничество. ООН, ЕС — всё то, во что мы, старые циники, уже давно верить перестали. Она переехала в квартиру на улице Херлуфа Тролле в Копенгагене, которую снимала вместе с близкой подругой. Проще говоря, она была счастлива. Моя жена даже подозревала, что у нее появился парень, но познакомиться с ним мы так и не успели.