"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ) - Дациери Сандроне - Страница 369

К Счастью, вскоре она доехала до «ТаТо». Ее любимая кондитерская. Ей нужно было срочно что-нибудь съесть. Всё из-за уровня сахара в крови: спустя час после последнего перекуса на работе он резко упал, и ей стало плохо. Сердце бешено колотилось, у корней волос проступили капельки пота, а руки дрожали так, что она едва узнавала собственное тело. Она словно перестала быть в ладах с той оболочкой, в которой ей приходилось жить.

Возможно, виной тому были многочисленные диеты, на которых она сидела всю жизнь. Суповая диета, детокс, голодание, противовоспалительное питание, кето, низкоуглеводная, высокожировая... Чего она только не пробовала, но единственным долгосрочным результатом стал измученный стрессом и сбитый с толку организм. И сейчас он буквально требовал сахара.

Хотелось верить, что причина действительно в этом. Часто ее охватывал липкий страх: вдруг она больна? Чем-то серьезным. Например, раком. Или грыжей пищевода. Может, у нее язва желудка или рассеянный склероз. Вдруг она умирает прямо в эту самую секунду?

Она чувствовала себя такой одинокой наедине с этими мыслями. Перу надоело слушать ее жалобы, да и на работе ему не могли бесконечно давать отгулы, чтобы он возил ее по узким специалистам всей столичной области лишь ради того, чтобы в очередной раз услышать: она абсолютно здорова, не считая сильно завышенного ИМТ. А с этим, как он недавно заявил, «выход один: меньше жрать и больше двигаться».

Линетт часто заморгала, прогоняя подступающие слезы. Зачем он так говорит? Разве они не должны поддерживать друг друга после двадцати трех лет брака?

В последние годы она всё чаще ловила себя на мысли, что он, возможно, мечтает совсем о другой жизни. Детей у них так и не появилось, и она с этим смирилась, но Перу было пятьдесят три, он оставался стройным и выглядел почти по-юношески. Ему было еще не поздно найти вариант помоложе и завести детей, которых он так страстно желал.

Может, он действительно хочет от нее избавиться? Вдруг, думала она теперь, для них обоих было бы лучше, если бы она умерла от одной из тех недиагностированных болезней, что бушевали в ее теле? Тогда она оказалась бы в каком-то смысле права, а он обрел бы покой. Свободу начать новую, более красивую жизнь, где ему не придется созерцать, как ее широкие, точно палуба корабля, бедра покачиваются при ходьбе по гостиной. Наблюдать лунный ландшафт целлюлита на ее ягодицах и бедрах. Может...

— Хватит, Линетт! — прикрикнула она на себя и свернула на свое любимое парковочное место возле «ТаТо».

Всё этот чертов сахар в крови. Ее мысли становились мрачными и путаными, наползали друг на друга, точно лава, выжигая всё на своем пути.

Она вздрогнула от резкого стука в стекло. Полицейский в форме жестом велел ей опустить окно.

— Вам придется уехать. Мы оцепляем этот район. Поступил вызов из кондитерской вон там, это займет какое-то время, — полицейский махнул рукой через плечо. Действительно, у тротуара перед «ТаТо» стояли несколько патрульных машин.

— Вызов? А что случилось? — Линетт искренне надеялась, что милая женщина за прилавком «ТаТо» не стала жертвой ограбления.

— К сожалению, не могу сообщить подробности, но посторонним здесь находиться нельзя. Уезжайте. Прямо сейчас. — Полицейский пару раз похлопал ладонью по крыше машины, и Линетт не оставалось ничего другого, кроме как повернуть ключ в замке зажигания и вырулить с парковки.

В голове не было ни одной ясной мысли. Где ей теперь раздобыть хоть что-нибудь от этой раскалывающейся головы?

Ее взгляд панически скользил по зданиям за окном автомобиля. Она облегченно вздохнула, когда перед Люнгбювейен показалась заправка «Shell». Она свернула туда, вышла из машины и, нацепив на лицо дежурную улыбку, вошла через раздвижные стеклянные двери в магазин. Своего рода маска нормальности, под которой она пряталась, выискивая глазами то, что могло бы удовлетворить ее голод.

Она наклонилась к стойке с прессой и выбрала журнал с кроссвордами. Это всегда было ее «покупкой-алиби» в киосках — противовесом всему тому вредному, что она собиралась заказать. Журнал с кроссвордами служил сигналом: она не дура, ее мозг отлично работает, несмотря на лишние складки на боках. «Надо же, она разгадывает кроссворды, причем сложные. Она не из тех, кто бездумно жует перед телевизором. Нет, она ищет интеллектуальную стимуляцию, должно быть, начитанная, с университетским дипломом». Именно такие мысли, по ее представлению, проносились в головах продавцов, когда она выкладывала на прилавок журнал с названиями вроде «Головоломка» или «Кроссворд для экспертов».

А потом она как бы невзначай, будто поддавшись спонтанному порыву, добавляла: «Ой, и дайте мне еще два марципановых пирожных» или «Надо же, три булочки с корицей по акции? Давайте тогда три».

Она подошла к кассе, мимоходом окинув быстрым взглядом витрину со свежей выпечкой, пирожными и сосисками, и положила журнал на прилавок.

— Что-нибудь еще? — У девушки за кассой были такие длинные нарощенные ресницы, что ей, похоже, стоило труда держать глаза открытыми.

— Ой, — Линетт сделала театральную паузу, будто до этого момента даже не допускала мысли, что на заправках продают что-то, кроме кроссвордов. — Пожалуй, возьму еще два студенческих пирожных.

Она улыбнулась кассирше. Та безучастно кивнула, взяла щипцы и подцепила лоснящееся пирожное с розовой глазурью, опустив его в бумажный пакет.

— Что-нибудь еще? — повторила она.

Линетт почувствовала, как к горлу подкатывает паника.

— Я просила два, — ее голос прозвучал как робкая мольба.

— Два чего?

Длинные ресницы девушки медленно захлопали.

— Ну, два пирожных.

Линетт почувствовала, как краснеет под взглядом юной кассирши. Глаза девушки взвешивали и оценивали ее — но не в килограммах и сантиметрах, нет, это была оценка ее морального облика: достойно ли это жирное тело пирожного? Да еще двух! Неужели у нее нет ни капли силы воли, чтобы сдержаться?

И Линетт должна была доказать, что у нее есть характер. Что под всеми этими слоями жира скрывается приличный человек.

— Мои муж и сын сейчас вовсю ковыряются дома, собирают новую кухню, и я решила, что они заслужили угощение, — защебетала она. — Боюсь, кто-то из них очень расстроится, если я привезу только одну штуку. — Она выдавила из себя кокетливый смешок и постаралась не обращать внимания на образовавшуюся справа очередь, которая заставляла ее нервничать.

Кассирша пожала плечами и щипцами отправила второе пирожное в пакет.

Когда Линетт дошла до машины, комок в горле почти душил ее. Еще до того как захлопнулась дверца, она поняла: ей нужно съесть эти пирожные. Оба. Прямо сейчас.

Она разломила первое пирожное пополам, засунула одну половинку в рот, и блаженное сочетание сладкой глазури, кисловатого малинового джема и насыщенной какао-массы заполнило рот. Комок в горле предсказуемо исчезал с каждым проглоченным куском. Сахар подействовал как инъекция антидепрессанта: кровь побежала быстрее, мысли прояснились, на мгновение она испытала абсолютное счастье. Но потом она опустила солнцезащитный козырек и посмотрела на себя в зеркальце. В уголке губ розовой слюной застыла капля глазури. На верхней губе разноцветная кондитерская посыпка налипла, образовав нелепые клоунские усы, крошки от основы пирожного усыпали грудь. И этот двойной подбородок, который в таком ракурсе казался просто огромным...

От этого зрелища у нее перехватило дыхание. Стоит ли удивляться, что Пер больше ее не любит?

Она захлопнула козырек с такой яростью, которой сама от себя не ожидала. Она ударила по рулю, по держателю для телефона. С силой толкнула рычаг передач и зеркало заднего вида. Смахнула пакет с пирожными, на котором расплывались жирные пятна, на пол — бумажный кулек с сухим шорохом приземлился под ноги. И в ту же секунду пожалела об этом. Потребность в дозе сахара была сильнее чувства унижения. Она потянулась вниз, чтобы спасти пирожное — это неловкое движение приблизило ее лицо к журналу с кроссвордами, который она бросила на соседнее сиденье.