"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ) - Дациери Сандроне - Страница 367

Он сделал театральную паузу. Томми испуганно огляделся по сторонам. Казалось, шантажист видит его прямо сейчас, знает, что он парализован страхом, и откровенно наслаждается этим.

— Думаю, пресса будет в восторге, когда узнает правду о той ночи. Как считаешь, малыш Томми?

«Малыш Томми»? Странный выбор слов.

— Пять миллионов крон, Томми. У тебя есть время до следующей недели.

— Да я понятия не имею, о чем ты говоришь! У меня нет таких денег! Это безумие! — сорвался он на крик.

— На следующей неделе, Томми, я свяжусь с тобой снова.

— Стой... Подожди. Это шантаж! Ты хоть понимаешь, насколько серьезно полиция относится к угрозам в адрес народных избранников? — Томми выпрямился. Это должна быть шутка. Притом весьма неудачная. Но одновременно в его сознании распахнулись двери в те потайные комнаты, которые он запер много лет назад.

— Ищи деньги, Эккерт.

— Ты нихера не докажешь! — вырвалось у Томми, и он тут же пожалел об этом. Слова прозвучали как чистосердечное признание.

Короткий смешок на том конце провода дал понять, что собеседник считает его жалким. Связь оборвалась.

Томми с полминуты тупо смотрел на экран, сомневаясь, не привиделся ли ему этот разговор. Но тут пришло уведомление в WhatsApp. Затем еще одно. Два вложенных изображения от контакта по имени «Мира». От одного только этого имени у него потемнело в глазах.

Дрожащими пальцами он открыл вложения.

На первой фотографии была пара, поспешно идущая под дождем по гравийной парковке. Было темно; мужчина галантно снял пиджак и держал его над собой и женщиной, одетой в юбку до колен, белый вязаный свитер и тонкие шпильки. Лиц разглядеть было нельзя, но он сразу понял, что это он сам: из кармана пиджака свисал тот самый галстук, который он потерял в ту ночь.

На втором снимке был запечатлен его галстук, лежавший на какой-то старой садовой подушке. Шелковый галстук от «Феррагамо», когда-то такой красивый, переливчатый, золотисто-коричневый. Теперь он был испачкан темно-бурыми отпечатками пальцев, и Томми знал: это были следы его рук. И ее крови.

Среда, 11 октября 2023 года

Глава 16

Роза

Роза остановилась у подножия лестницы и трижды глубоко вдохнула. До чего же нелепо — она совершенно растеряла форму. Обычная быстрая прогулка до стойки регистрации и обратно в подвал — а у нее уже перехватило дыхание.

Наверное, так и живется женщинам за сорок. Она знала, что годы, предшествующие климаксу, у многих сопровождаются учащенным сердцебиением, бессонницей, нерегулярным циклом и лишним весом, и в ее случае можно было поставить галочку напротив каждого пункта в этом списке. Самой ей было всего сорок три, но у ее матери менопауза наступила в сорок пять, а против генетики не попрешь. Но эта слабость и непредсказуемость бесконечных недомоганий безгранично раздражали Розу. Ей совершенно некогда было болеть. Конрад Хорстен только что сдал мобильный телефон своего отца на стойку регистрации Управления, и Роза намеревалась лично изучить его, прежде чем отправить специалистам в Эйбю[249].

По дороге к кабинету она прошла мимо старой камеры хранения вещдоков. Подавляющее большинство предметов по закрытым делам отправлялось на центральный склад полиции в Люнге, но кое-что всё еще оставалось в извилистых подвальных коридорах Управления. Антон, управлявший этой кладовой железной рукой, прислал сообщение, что папка с фотографиями по делу Хорстенов готова к выдаче.

— Чего ты так орешь? — отозвался Антон после того, как она позвала его раз пять. Он показался в конце коридора. — Я тут как раз возился с этой чертовой цифровизацией, теперь ведь всё нужно загонять в компьютер. Эх, будь я постарше, я бы уже давно протянул ноги в знак протеста, — проворчал он. С его белыми волосами и могильной бледностью Антон казался глубоким пенсионером всё то время, что Роза себя помнила, но на самом деле никто в Управлении не знал, сколько ему лет.

— Ну, наверное, вам недолго осталось, — брякнула Роза, мысленно отметив, что ее и без того скромные способности к вежливому трепу окончательно испарились. Климакс — это подарок, который никогда не перестает удивлять.

— Дело в том, Розочка-чернослив, что этот подвал вещдоков без меня просто загнется. Жду эту штуку обратно в течение месяца, иначе придется писать новый запрос. — Антон протянул ей коричневый бумажный пакет. Он оказался тяжелее, чем она ожидала.

Вернувшись в отдел «Q», она услышала голоса Хелены и Ассада, доносившиеся из кабинета француженки. Похоже, они всё еще спорили по поводу вчерашнего допроса. Хелена считала, что Конрад Хорстен что-то скрывает. Иначе с чего бы ему так взрываться из-за их попытки расспросить мать? Ассад же был убежден, что Хелена судит предвзято после того, как Конрад на нее накричал. По мнению Ассада, сын Йетте Хорстен хоть и вел себя враждебно, но ни в его ответах, ни в жестах не было ничего, что указывало бы на ложь.

— У него железобетонное алиби! — донесся голос Ассада. — Я звонил троим музыкантам, которые ужинали с ним в Ютландии в тот момент, когда ему позвонили.

Роза прикрыла дверь своего кабинета и включила телевизор, чтобы заглушить перепалку. На экране появился растрепанный ветром репортер: он стоял на пристани в Хиртсхальсе и рассказывал о рыболовецком траулере, который вчера затонул вместе со всем экипажем в результате взрыва на борту. Камера показала причал, а затем крупным планом выхватила две плачущие пожилые пары — судя по всему, родителей погибших. Официально причиной взрыва пока называли неисправность двигателя, но Роза ничуть не удивилась бы, окажись это хладнокровным мошенничеством со страховкой или попыткой скрыть контрабанду наркотиков. В любом случае, это было крупное дело, свалившееся на голову Гордону Тейлору почти сразу после вступления в должность.

Она вытряхнула содержимое пакета на стол. Там лежали зарядное устройство и старый айфон. Она перевернула телефон и посмотрела на камеру. Седьмой айфон. Легко разблокировать через Touch ID, приличная камера, но батарея вечно разряжается. Она поставила его на зарядку, а сама принялась просматривать фотографии из архива вещдоков.

С первого взгляда зацепиться было не за что. Угольный гриль в подвале — марки «Вебер», принадлежал самим супругам. Уголь взяли из мешка в сарае с инструментами, а спички, судя по более ранним показаниям Конрада, обычно хранились там же.

Комната, где обнаружили Йетте, выглядела типичной детской, заброшенной где-то в девяностых годах: на стенах плакаты с кумирами — Микаэлем Лаудрупом и Шинейд О’Коннор, за дверью — пыльный халат.

Роза включила настольную лампу, взяла лупу и принялась разглядывать снимки веревок, которыми ноги женщины были привязаны к спинке кровати. Самих веревок в архиве уже не было, но на фото они выглядели как обычный белый нейлоновый шнур для сушки белья, который нашли в самом доме.

Фотографии с озера Фуресё, где нашли Оле Хорстена, выглядели куда мрачнее. На первом снимке тело пожилого мужчины висело на крюке крана. Сначала его было трудно разглядеть, поскольку крюк крепился не к самому концу стрелы крана, а находился у ее основания.

На следующем фото тело лежало в расстегнутом пластиковом мешке для трупов. Роза приблизила лупу к глазам. На трупе не было следов крови или разложения, кожа казалась гладкой и бледной, но выражение лица было далеко не мирным. Эксперты засняли покойного с разных ракурсов, а на последних снимках в стопке приблизили камеру вплотную к лицу и груди; глаза мужчины были широко раскрыты и подернуты мутной серой пленкой.

Она вернулась к фотографии лодочного крана. Оле Хорстену на момент смерти было 76 лет. Неужели он действительно смог самостоятельно взобраться на кран, обвязать себя веревкой вокруг крюка и позволить весу собственного тела сделать всё остальное? Это было не исключено, но требовало неплохой физической формы и гибкости. Роза засомневалась, смогла бы она сама проделать такой трюк со своим нынешним телом, но, с другой стороны, никаких данных о физической немощи Оле Хорстена в деле не содержалось.