"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ) - Дациери Сандроне - Страница 346

В статье рассказывалось, что в компаниях Кремниевой долины работает намного больший процент взрослых с синдромом Аспергера, чем в среднем по стране.

– У них что, талант к разработке программного обеспечения? – спросила Коломба.

– Несомненно. Но по-моему, дело в другом, – сказал Данте. В твердом убеждении, что трость ему идет, он продолжал носить ее с собой, хотя уже в ней не нуждался, да и клинка в футляре больше не было. – Эволюция.

– Эволюция?

– Знаешь, почему многие страдают от повышенного давления? Потому что еще в доисторические времена люди с повышенным давлением, в отличие от тебя, спали чутко. И если на них нападали во сне, успевали спастись. Теперь эта способность стала ненужной, ну или почти не нужной, но многие ученые считают, что аутисты – люди будущего. Они лучше приспособлены к заваленному информацией миру, потому что достаточно сосредоточены, чтобы находить в нем сведения, которые им необходимы.

– А ты?

– Если кофе хорош, я тоже очень адаптивен. – Данте вздохнул. – Лео не был моим братом.

– Мы и раньше это знали.

– Нет… Он в это верил. Он правда верил, что делил со мной камеру. Но с ним жил Томми. Настоящий Данте.

– Ты уверен?

– Барт не нашла никаких признаков моего пребывания на заводе. Сейчас мы просматриваем архивы «Голубой виллы». Возможно, меня, как и многих других мальчишек, забрали оттуда, а потом… избавились от всех моих следов. Ну а пока… Я рад, что мы не родные и даже не приемные братья, но мне жаль, что он погиб.

– Ты шутишь?

– Нет. Он такая же жертва, как Гильтине и Томми. Как многие жертвы, они превратились в палачей, но Лео… – Данте покачал головой. – Он до последнего подчинялся приказам своих мясников. Фотография, которую он мне дал, предназначалась не только для меня.

– Он знал, что ты покажешь ее Немцу.

– Только Немец мог подтвердить, что она подлинная. Если знаешь, как человек рассуждает, можно предвидеть и как он поступит. – Данте сверился с карманными часами и поднялся. – Ладно, мне пора. Появились желающие купить дом Аннибале, а мне не терпится отделаться от всего, что после него осталось. Кроме этих часов, которые подходят к моей трости.

– Ты все еще думаешь уехать в Швецию?

– В Антарктиде тоже неплохо. Туристов там катают ледоколы. Я не умею плавать и боюсь глубины, но, думаю, смогу привыкнуть. Хочется для разнообразия увидеть что-то красивое.

Коломба на миг прикрыла веки:

– Спрашивай.

– Хочешь, чтобы я предложил тебе руку и сердце?

– Не будь идиотом.

Данте собрался с духом:

– Поедешь со мной?

Коломба улыбнулась.

Осси  Адлер-Ольсен

Мертвые души не поют [Døde sjeler synger ikke]

Пролог

Якоб

Ноябрь 1989 года

Как только Якоб пришел в себя, он снова почувствовал холод. Он кусал пальцы рук и сжимал исцарапанные ступни.

Должно быть, температура была близка к нулю — изо рта вырывались облачка белого пара. Казалось, даже его голые плечи дымились в темноте, а мошонка съежилась от холода и висела между ног, как грецкий орех, причиняя ноющую боль, словно после удара пыром. О, если бы он мог наклониться вперед, свернуться клубком, как человек-змея, которого он однажды видел в цирке «Бенневайс»![208] Тогда он смог бы подышать на свои гениталии, на пальцы рук и ног. Отогреть все это. Особенно пальцы на ногах — Лизе всегда говорила, что мальчику с таким голосом, как у него, ни в коем случае нельзя простужать ноги.

Но он ничего не мог поделать.

Ему связали руки с другой стороны дерева, и вот он стоял здесь, голый и одинокий, на берегу черного озера, прижатый к стволу дуба. Грубая, шершавая кора врезалась в щеку, в ребра и в тонкую кожу на груди, и он всем сердцем желал снова лишиться чувств. Перенестись туда, где тепло и хорошо. Но как это сделать? Ему ведь было всего десять лет, он никогда раньше не терял сознание намеренно.

Повернув голову, он увидел свою светло-голубую пижаму и полосатые трусы, лежащие на земле чуть позади него. Одежда была грязной. И мокрой. Перед уходом они сорвали с него вещи и помочились на них и на него самого. Моча засохла тонкой пленкой на ногах и пояснице, кожу жгло, словно по нему ползали муравьи и жуки-точильщики.

Сколько он уже так стоял? Он почти не понимал. Улюлюканье мальчишек давно затихло, остались лишь ночные звуки, а темнота и крайняя усталость полностью лишили его чувства времени.

Он уронил голову на плечо. Тело уже готово было сдаться, как вдруг совсем рядом к шелесту ветра в голых ветвях примешался шорох. Он опустил глаза. У его ног сидел черный дрозд.

— Ты откуда взялся? — прошептал он.

Птица вспорхнула в темноте, взлетела и села ему на руку, уставившись на него своими поблескивающими черными глазами. Ее когти вонзились в голую кожу, и он вдруг почувствовал себя единым целым с этой черной птицей. Дикое, темное начало птицы перетекло в него; он закрыл глаза и прошептал ей, что ему все равно, кто ее послал — Бог или дьявол, лишь бы кто-то из них помог ему прямо сейчас.

* * *

Он очнулся от звука голосов позади себя. Дрозда на его руке уже не было.

Якоб повернул голову. Томми сидел у деревянного столба с серым от плесени спасательным кругом на самом берегу озера. Как и Якобу, ему только что исполнилось десять лет, но светловолосый Томми был на полголовы ниже и тощ, как насекомое.

— Я хочу домой, — сказал он.

— Да заткнись ты, Томми, я-то тут при чем, что мы заблудились? — Берг, один из старших мальчиков хора, вышел из леса. — Ванг! Ты же говорил, что лагерь на юге. Где, черт возьми, этот юг?

Мадс-Петер Ванг нехотя показался из-за дерева. Плотный уроженец Западной Ютландии, одиннадцатилетний мальчик был самым младшим в династии неразговорчивых рыбаков. Он указал пальцем на лесную тропинку впереди.

— Я же говорил, что нам туда, — тихо произнес он, старательно избегая смотреть на Якоба. — Вы что, собираетесь оставить его здесь на всю ночь? Он же замерзнет насмерть, если ударит мороз.

— И кто это говорит, что будет мороз? Твои жирные коленки? — Конрад, костлявый подросток с зачесанными назад волосами и вечно высокомерным выражением лица, мерил шагами деревянный причал.

— А что, если он настучит? — подал голос Томми. Это он, желая выслужиться перед старшими, предложил помочиться на Якоба. Сейчас его голос звучал уже не так самоуверенно.

— Пусть только попробует, черт возьми, — глаза Берга забегали. Он был красивым, избалованным мальчиком, который до появления Якоба бесспорно обладал лучшим голосом в хоре. Сейчас Бергу и Конраду исполнилось по тринадцать, и их голоса могли сломаться в любой момент.

— Я ничего не скажу, — Якоб сам удивился тому, что смог заговорить, настолько у него пересохло во рту.

Конрад повернул голову и медленно, словно гиена, двинулся к нему.

— Фу, черт. Чем это здесь воняет? — Он зашел Якобу за спину, наклонился и шумно втянул воздух ноздрями. — Да тут же ссаньем несет.

Берг тоже подошел ближе. На его губах играла усмешка, когда он склонился над жалкой кучкой одежды Якоба.

— Ты прав, вонища жуткая. Мы же не можем притащить эту свинью обратно в спальню, Ванг.

— Так пусть помоется. Я могу дать ему свой свитер. — Ванг потянул себя за ворот исландского свитера.

— Отличная мысль! — Берг щелкнул пальцами в сторону Ванга и резко повернулся.

Он зашел за дерево, и вскоре Якоб почувствовал, как веревка на его запястьях ослабла. Но Конрад тут же мертвой хваткой вцепился ему в руку, словно Якоб собирался бежать. Будто он вообще мог это сделать. Ступни окоченели, ноги превратились в желе и едва держали его, пока Конрад тащил его прочь от дерева на причал.

— Слышь, вундеркинд, — Берг встал вплотную к Якобу. Он был как минимум на голову выше и говорил тихо, со злобным рычанием. — Прыгай.