Бездна с мягкими стенами - Литвиновы Анна и Сергей - Страница 2

Поэтому, когда Сашка спросил, за что на этот раз замели, привычно перевела стрелки на мать:

– Она с новым кентом сейчас мутит, ну и запхала меня сюда, чтобы не напрягала их.

Саня мгновенных решений сроду не принимал – сначала в голове крутил долго. Сейчас тоже – прилег на надзорную койку, прикрыл глаза, сделал коммент вроде как не по делу:

– Жесткая. Матраса словно нет.

– А, неадекватам сойдет. В палатах нормальные. Я высыпаюсь.

– Выглядишь, кстати, годно. – Взглянул оценивающе.

Сюзи кокетливо улыбнулась. Она (на его же монеты) давно себе завела целую коллекцию стильных халатов для больнички.

Брат сказал:

– Я недавно подкаст слушал. У вас, зумеров, что ли, мода теперь такая – «дуркинг»? Специально в психушку, чтобы никаких проблем. Правда?

Сюзи хмыкнула:

– В целом да. Удобно, когда за тебя все решают. И школа здесь чепуховая. И мать мозг не компостирует.

Но не забыла обиженным тоном добавить:

– Только я не психическая ни разу. Мамашке просто хата чистая нужна, сам, что ли, не знаешь?

– Лан. Я пока в городе, заскочу к вам на квартиру. Наеду на нее. Чтоб поскромнее была. Иди собирай манатки. Сейчас отчалим. С доктором перетру.

Кречет

К двадцать седьмому заказу за день у Кречета конкретно мутилось в глазах. Хотя никто не заставлял хватать все возможные – по своей инициативе набрал. И не потому, что много денег нужно. Круговерть и работа под давлением давали возможность не думать, выключиться из реальности и тупо наслаждаться полетом: птица кречет, в честь которой кличка, пикировала на скорости до двухсот девяти, а свою ямаху XJR1300 он до двухсот шестидесяти разгонял. На три километра в час быстрее, чем официально признанная максималка. Поэтому и любил, в отличие от прочих курьеров, брать загородные заказы: областные гаишники не чета московским, поймать его даже не пробовали.

И вот наконец двадцать седьмой. Последний за день. В пакетах, похоже, что-то скучное: бутылки не звенят, испанский окорок ароматом не исходит. Хотя заказ из дорогущего супермаркета и домик у заказчика совсем не бедный. Обычно в таких прислуга встречает, но когда он позвонил в домофон, мужской голос попросил виновато:

– Можете в дом занести? А то у меня нога травмирована.

– Не вопрос, – отозвался Кречет.

Ямаху бросил под забором, предупредил:

– Не скучай. Скоро буду.

На работе посмеивались, что он с железкой беседы ведет, но Кречет отмахивался:

– Да девочка моя поумней, чем вы все!

Почему-то, едва купил, сразу решил: пусть выглядит мотоцикл навороченным хищником, но душа у него женская. Тонкая.

Прошел по аккуратной аллейке к особняку. Хозяин – мужик лет сорока – ждал в коридоре, опирался на костыли.

– Вас не затруднит отнести на кухню?

– Не вопрос. Могу и разгрузить, если надо.

– Пожалуйста. Буду очень благодарен.

Молодец дядька. Вежливый. Хотя Кречет давно не обижался, что курьера не считают за человека. В целом правильно. Профессии вымирать пора: на улицах, в магазинах все больше появляется роботов.

Раскрыл пакеты, йогурты расставил в холодильнике, макарошки, рис положил, куда показали, – в шкафчик.

– Может, чаю попьем? – предложил неожиданно хозяин.

– Так не с чем, – хмыкнул Кречет.

– У меня пирожные имеются. Домашние.

– Сами испекли?

– Нет. Домработница.

Когда заказчицы – девчонки, его часто зазывали на чашку чаю. А мужики – предлагали по рюмочке. Кречет всегда отказывался. И сейчас попробовал. Но хозяин взглянул проницательно:

– Вы ведь устали сегодня. Да и мне хорошо: компания.

– Поговорить с кем-то надо?

– Нет. Отвлечься. А то весь мозг сломал. – Кивнул на шахматный столик, где были фигурки расставлены. Статусные, как и весь домик. Из слоновой кости.

Кречет заинтересовался, стал разглядывать партию. Шестеренки, с его нынешней жизнью, изрядно заржавели. Однако из памяти выплыло:

– Белые ставят мат в один ход?

Хозяин заинтересованно спросил:

– И решение знаете?

– Конечно. Конь на d5.

Хозяин посмотрел на доску, сказал растерянно:

– Вот черт!

И смел решительно фигуры, заулыбался:

– Теперь точно не отпущу. Пока партию не сыграем.

– Я с любителями не бьюсь, – отказался решительно Кречет. Неохотно добавил: – Мастер ФИДЕ. До гроссмейстера чутка недотянул.

– Да иди ты! – обалдел собеседник. И с искренним любопытством спросил: – А с образованием у тебя как?

В анкете, когда на работу устраивался, Кречет указал среднее. Но этого отчего-то захотелось поразить, поэтому ответил правду:

– Высшее. Мехмат МГУ.

– Вот это удачно я йогурты заказал! – потер руки его собеседник. – Мы как раз такого, как ты, и ищем.

– Зачем? В оргпреступности ходы некому просчитывать?

Хозяин расхохотался. Заливисто. А дальше деловито велел:

– Ямаху свою загони во двор. Разговор долгим будет.

Эрик

Одна смена у Эрика Шелепихина обходилась продюсерам в триста тысяч, зато хлопот сверх сметы он не доставлял и заковыристыми райдерами не грузил. Требования стандартные: отдельный вагончик да еда нормальная, негоже звездам употреблять кинокорм в пластиковых лоточках. Ну и художник по гриму – всегда его протеже. Лилька. Пусть та в десятку самых востребованных не входила, но ему лицо всегда рисовала правильно. Да и хорошие воспоминания с ней связаны.

Познакомились, когда был совсем зеленым юнцом, третьекурсником «Щуки». Лилька постарше и давно при деле. Прибыла в столицу из Заполярья и смогла за город зацепиться. Окончила театрально-художественный технический колледж плюс кучу дополнительных курсов, квартиру взяла в ипотеку, сотрудничала с крутым ток-шоу на ящике. Эрик там подрабатывал зрителем, а яркая, шустрая, обаятельная гримерша кружилась с пуховкой вокруг ведущего и главных гостей. И после «Снято, всем спасибо» он немедленно к ней подкатил. С наглой просьбой – стать художником-гримером на их студенческом спектакле.

– А что я с этого буду иметь? – улыбнулась она лукаво.

– Розы. Конфеты. И мою вечную благодарность.

Вздернула бровь:

– Ты там Гамлет, надеюсь?

– Если бы. Петя я. Купчик из «Леса».

– Это который сын Воскобойникова? – Она продемонстрировала эрудицию. И неожиданно добавила: – А что, похож. Есть у тебя в глазах какая-то тоска, надломленность. Бухаешь, что ли?

– Ну… как все. Неужели правда придете?!

– С одним условием…

– Все что угодно!

– Когда станешь звездой, про меня не забудь.

Конечно, он мечтал прославиться. С первого дня, когда совсем малышом впервые вышел на сцену. Но жизнь с каждым годом подрезала крылья. В «Щуку» попал с третьей попытки и только на платное. Все учебные годы твердо тащился в середнячках и даже в хвосте. Какой там Счастливцев и тем более Несчастливцев – ему Петьку-то дали только потому, что парень из основного состава в больницу попал.

Девчонки – Гурмыжская, Аксюша, Улита – страшно возгордились, что на их спектакле настоящий художник по гриму, и нагло требовали все внимание им. Но Лиля каждой уделила минут по десять, а с ним возилась полчаса. Шевелюру сделала всклокоченную, жалкую. С губами долго колдовала. Потому что рот, сказала авторитетно, у Пети должен быть вялый, безвольный. А напоследок сказала:

– Типаж, конечно, совсем не твой. Но лучше в пьесе Островского занятость, чем в сериалах с одинаковыми красавцами.

– Я красавец? – расправил плечи.

– Ты лучше, – ответила убежденно.

И слова ее добрые грели весь спектакль – отыграл роль вдохновенно, даже вечно недовольный мастер благосклонно улыбался.

Но когда спустя пару месяцев попробовал снова на студенческий спектакль заманить, отрезала:

– Все, Эрик, хватит. Я благотворительностью не занимаюсь. Мы ведь договорились. Когда прославишься – тогда и зови.

Неужели действительно в него верит?