Вспышка (ЛП) - Бил Хизер - Страница 6

Захватив последнюю канистру с полки, я направляюсь к холодильнику, чтобы взять немного энергетиков в дорогу. По пути к кассе я замечаю любимое лакомство Смерти — кислые мармеладные червячки. Несмотря на то что руки у меня уже заняты, я забираю все пачки, что у них есть. Всякий раз, когда с ней было что-то не так, я приносил ей мармеладных червяков, и в мире снова всё становилось на свои места. У меня такое чувство, что они мне понадобятся, когда она очнется.

ГЛАВА 6

Ру

В ту же секунду, как я пытаюсь приоткрыть глаза, я понимаю, что что-то не так. В голове мутно, тяжелый туман давит на меня, мешая осознать обстановку.

Где я?

Какого хрена произошло?

Я пытаюсь просеять воспоминания, но сейчас всё расплывается. Руки ноют, а когда я пытаюсь их вытянуть, то не могу ими пошевелить.

— Какого хрена? — бормочу я, разлепляя веки, шершавые, как наждачка, и щурясь на веревки, стягивающие мои руки и скрепляющие запястья вместе. К ним привязана еще одна веревка, которая ведет к… приборной панели? Я в машине. Пытаясь сесть, я оглядываюсь по сторонам. Я одна… в грузовике? Он припаркован у бензоколонок. Мой взгляд перемещается на здание рядом. Окна заклеены рекламными плакатами, так что я понятия не имею, кто внутри. Или кто меня похитил.

Зажмурившись, я пытаюсь вытащить воспоминания на поверхность. Вечеринка с Ноа и Мэл. Нашла Джоша. Тот парень в маске — о, черт возьми, нет! Этот ублюдок! Он, блядь, накачал меня наркотиками? Связал в своем грузовике и что? Бросил на чертовой заправке у черта на куличках?

Черта с два!

Мои пальцы мгновенно нащупывают лезвие. Слава богу, оно всё еще пристегнуто к бедру. Этот мудак, должно быть, не заметил его. Хоть в чем-то повезло. Мне требуется несколько попыток, чтобы достать его из ножен со связанными руками, но как только оно оказывается у меня в руках, я быстро расправляюсь с веревками и отрезаю трос, идущий к панели. Я не собираюсь торчать здесь и ждать, пока этот уебок вернется. Я достаточно натерпелась от плохих парней, чтобы усвоить: ничего хорошего не светит тем, кто сидит сложа руки в надежде на лучшее. Я сваливаю отсюда прямо сейчас.

Потянувшись к ручке, я сыплю отборными матами, когда дверь не поддается. Даже после снятия блокировки она не сдвигается с места. Перегнувшись на водительскую сторону, я дергаю за ту дверцу, и, к моему удивлению, она тут же распахивается. В следующую секунду я перескакиваю через центральную консоль, толкаю дверь и бегу вокруг колонок. Вырвавшись на открытое пространство, я кружусь на месте, быстро сканируя местность в поисках лучшего пути для отступления.

Мы буквально посреди ничего.

Я не узнаю ничего вокруг, что неудивительно. Через дорогу поле, а по бокам от заправки лес. Глубоко вздохнув, я трясу головой, чтобы прогнать туман, от которого кружится голова, и пытаюсь сообразить, что, блядь, делать. Лес даст больше укрытий на случай, если этот засранец попытается меня найти. Бьюсь об заклад, он обязательно будет меня искать. Он приложил столько усилий, чтобы забрать меня, и, учитывая, что он меня накачал, рискну предположить: это было спланированное похищение.

Я понятия не имею, кто этот парень. Его лицо было скрыто черной маской. По спине пробегает дрожь, когда я её представляю. Помню, как в разгар моей панической атаки он вытащил меня из укрытия, и его энергия мгновенно успокоила меня. По крайней мере, до тех пор, пока я не открыла глаза. Искаженный белый череп, напечатанный на маске, полностью скрывал его лицо. Эти темные, окутанные тенями глаза, смотрящие прямо в мою душу, пустили ледяные щупальца страха по моей коже. Не особо хочется это признавать, но как бы сильно он меня ни напугал, он меня еще и завел. Я просто предпочитаю игнорировать тот факт, что у меня есть предательская пизда, которая не понимает, что для неё лучше — да и для меня тоже. У неё есть собственное мнение, и она ценит сексуального мужчину в маске, рычащего на неё, куда больше, чем мне бы хотелось признавать — учитывая, что прямо сейчас я буквально от него убегаю.

Я заталкиваю требования своей маленькой предательницы поглубже и прибавляю шагу. Ветки и листья хрустят под ботинками, пока я мчусь через лес. Я не видела, чтобы кто-то выходил с заправки, когда я скрылась в деревьях рядом с ней, так что остается только надеяться, что он выберет любое другое направление для поисков, кроме этого.

Я так занята попытками успокоить бешено колотящееся сердце и прерывистое дыхание, что едва успеваю заметить тяжелые шаги, которые быстро настигают меня. Он не кричит, но я знаю, что это он — я чувствую его. В нем есть что-то, что я не могу объяснить. Мне приходится бороться с каждой клеткой своего тела, чтобы не остановиться как вкопанная и не подождать его.

Какого хрена со мной не так?

Этот незнакомец, вероятно, хочет порезать меня на мелкие кусочки и засунуть в измельчитель для мусора. Сморщившись от собственного садистского разума, который тут же уводит меня на самый темный путь, я заставляю себя бежать быстрее, игнорируя затуманенный рассудок, ноющее тело и противоречивую реакцию на этого человека.

Спустя, кажется, целую вечность, хотя на самом деле прошло всего несколько минут, в поле зрения появляется дом. Если я смогу подобраться поближе, я буду орать что есть мочи и молиться всем, кто готов слушать, чтобы кто-нибудь оказался дома и помог мне. Внутри горит свет, даря мне надежду на доброго самаритянина с очень большой пушкой и телефоном.

— Помогите! Кто-нибудь, помогите мне! — кричу я, пока мои ноги стучат по деревянным ступеням крыльца. — Пожалуйста! Откройте дверь! Помогите мне! — Я колочу в дверь кулаками так, словно от этого зависит моя жизнь, — потому что так оно, блядь, и есть. С молитвой хватаюсь за ручку, поворачиваю, и она открывается. Но прежде чем я успеваю шагнуть внутрь, воздух становится почти удушливым — я чувствую его позади себя.

Крик ужаса застревает в горле, когда его рука плотно зажимает мне рот, оттаскивая от двери, пока та медленно распахивается. Мои ноги отрываются от земли: его свободная рука обвивает мою талию, и он поднимает меня со спины. Я брыкаюсь, ударяясь о перила крыльца, пока он разворачивает нас, пытаясь вырваться из его хватки. Но он даже не спотыкается, медленно и уверенно спускаясь по ступеням.

— Продолжай вести себя как дрянная девчонка, и я с радостью устрою тебе еще один тихий час, — рычит он мне на ухо, и по моей коже разбегаются мурашки, не имеющие ничего общего с ночной прохладой. Его голос глубокий — как гравий с медом, он скользит по моему телу и оседает между бедер. Мне приходится мысленно дать себе пощечину, чтобы не застонать прямо ему в гребаную руку.

Возьми себя в руки, Ру Монро! Сейчас не время, не место и не тот, блядь, парень!

Его тело подстраивается под мое, твердая грудь вжимается мне в спину. Он такой высокий, что мои ноги болтаются чуть ниже его колен. Его дыхание обдувает мою шею, и я забываю сопротивляться. Забываю дышать. Его тепло окутывает меня, как плащ. Страх, бегущий по моим венам, покидает тело, и я чувствую себя… в безопасности.

Мое тело расслабляется в его руках, когда он сжимает меня крепче; он весь напрягается, прежде чем замереть у подножия лестницы. А потом я слышу это. Рычание? Или стон?

— Тш-ш-ш, — хрипит он, медленно разворачивая нас.

Из теней медленно появляется мужчина; его голова склонена набок под неестественным углом. Он волочит ноги по деревянному крыльцу, выходя на свет фонаря во дворе. В воздухе что-то меняется, когда я вижу его лицо. По его щекам текут засохшие полоски крови — прямо из глаз, как у Джоша.

Холодная черная аура скользит по моей коже, и, как в мою первую ночь в приемной семье, запах смерти бьет прямо в лицо. Но на этот раз запах реален. Мое тело реагирует на это, каменея, спина выпрямляется, как доска. Мужчина в маске, прижимающий меня к себе, медленно заводит нас в тень рядом с крыльцом.