Вспышка (ЛП) - Бил Хизер - Страница 32

Она, блядь, вздохнуть не может без его разрешения. Мне хочется сказать ему, что отношения так не работают, и если он хочет от нее абсолютного подчинения, ему нужно быть тем, кому хочется подчиняться. Нельзя просто управлять с помощью страха и контроля. Но я знаю, что это пролетит мимо его ушей.

Я благодарен за ночлег, но я просто хочу забрать свою девочку и уехать. Надеюсь, он всё поймет, пока не стало слишком поздно. И учитывая то, в каком состоянии сейчас находится мир и во что он превращается, ему нужно вытащить голову из задницы, пока он не потерял ее навсегда.

Ру тихо сидит на пассажирском сиденье, поджав под себя ноги, и смотрит в окно, погруженная в свои мысли.

— Эй. Ты в порядке? — спрашиваю я. Не могу отделаться от мысли, что это как-то связано с прошлой ночью, и задаюсь вопросом, не жалеет ли она о том, что поддалась тому, чего, как мы оба знаем, она хочет.

— Да, я в порядке, — говорит она, тряхнув головой, чтобы стряхнуть с себя оцепенение. — Просто думаю об Аспен.

Мне следовало догадаться, что она всё подметит.

— Обещаю, ее жизнь с Мэвом в тысячу раз лучше, чем та жизнь, что была у нее до этого. С ней всё будет хорошо.

— Нет, не будет, — шепчет она, поворачиваясь на сиденье, откидывая голову назад и снова уставляясь на мелькающие деревья. Я не знаю, что она имеет в виду. Она оставалась наедине с Аспен всего несколько минут, прежде чем я заметил ее на кухне. Что она могла выяснить за такое короткое время?

Я не давлю на нее. Она расскажет, когда будет готова. На моей памяти она никогда ничего подолгу в себе не держала. Мы едем по проселочной дороге уже несколько часов; позволю ей еще немного посидеть со своими секретами. Мне самому нужно разобраться в собственных ебанутых мыслях. Например, в том, как я вроде как должен ее наказывать, но, кажется, не могу перестать о ней заботиться. И честно, какой в этом, блядь, смысл? Она облажалась. Но она всё еще дышит, и сейчас это действительно единственное, что меня волнует. Я понимаю, что гнев и боль, которые она мне причинила, меркнут по сравнению с тем, каково было бы по-настоящему потерять ее навсегда. Когда я не мог найти ее в том лесу, среди мертвецов, я думал, что умру. Я больше никогда, ни за что не хочу испытывать это снова. Я на самом деле даже не знаю, почему всё еще ношу эту маску.

Думаю, глубоко внутри я боюсь отвержения и того, как я с этим справлюсь, если она не захочет иметь со мной ничего общего, как только узнает, кто я на самом деле. Спойлер: я с этим не справлюсь. Наверное, в итоге она окажется запертой в хижине, пока не придет в себя — привязанной к моей кровати, чтобы я мог каждую минуту каждого дня напоминать ей, что мы принадлежим друг другу и сопротивляться этому нет смысла. Но я правда не жду, что она станет со мной бороться. Она явно хочет Призрака, а мы с ним один и тот же человек. Если я открою ей свое лицо, это ничего не изменит.

Если только она не вспомнит, почему вообще тебя предала.

Выбросив эту мысль из головы, я раздумываю, стоит ли снять ее прямо сейчас или подождать, пока мы не доберемся до хижины и она не сможет снова от меня сбежать. Разговоры, которые нам предстоят, лучше вести в изоляции гор, и желательно, когда она будет на поводке.

Взглянув на нее, я укрепляюсь в своем решении подождать. Я чувствую, как напряжение и тревога исходят от нее волнами. Она с чем-то борется. Не знаю, дело ли только в Аспен, или она изо всех сил пытается принять свои чувства — принять меня.

Что бы это ни было, я знаю, что она не готова к тому, что будет дальше.

ГЛАВА 31

Ру

Ничто не является тем, чем кажется.

Слова Аспен крутятся у меня в голове на повторе, пока я смотрю на размытые деревья, проносящиеся мимо.

Это гложет меня, заставляя сомневаться во всем, что я думаю и чувствую. Очевидно, что эта женщина находилась в том доме не по своей воле. Я видела замки на дверях. И Призрака это, похоже, вполне устраивало. Да и чего я ожидала? Он меня похитил, а я до сих пор понятия не имею, кто он такой.

Познакомившись с Аспен и увидев крошечный кусочек ее жизни, я понимаю, в каких ебаных иллюзиях пребывала всё это время. Не может нормальный человек быть похищенным, а затем соблазнять своего похитителя делать с ним всякое. Я продолжаю отшучиваться, что сошла с ума, но теперь… я уже не знаю. Может, я и правда сумасшедшая. Может, я заслуживаю быть одной. Знаю только одно: я не хочу стать как Аспен — с привязанностью на почве стокгольмского синдрома, за которую я буду готова умереть.

Это мой выход. И это мой выбор.

Не знаю как, да это и неважно, но я почему-то знаю, что она заражена. Она умрет. Мне приходит в голову, что это ее месть, ее единственный способ взять свою жизнь под контроль — ее смерть. И если она имела в виду то, что я думаю, то и смерть ее мужа — тоже.

Я не хочу быть такой. Я не хочу чувствовать себя настолько бессильной и лишенной контроля, чтобы смерть оставалась моим единственным выходом. Мое сердце разбивается в груди, болезненно сжимаясь от осознания того выбора, который мне предстоит сделать.

Найду ли я свой собственный выход?

Или останусь и стану такой же мертвой внутри, как те зомби, от которых мы пытаемся спастись?

Именно такой она и была. Мертвой внутри. Ее муж вычерпал из нее всё до последней капли жизни, пока она не превратилась в пустую оболочку. Наверное, поэтому перспектива стать одной из «ходячих мертвецов» не казалась ей пугающей: это и так была ее повседневная жизнь.

Если я останусь здесь с этим нездоровым влечением к мужчине, который даже не показал мне своего лица, который накачал меня наркотиками и увез от моих друзей, я влюблюсь в него. И это пугает меня до усрачки. Мои чувства и эмоции к этому мужчине — это уже пятьдесят оттенков пиздеца; я не могу доверять себе рядом с ним.

Думаю, мне нужно уйти. Думаю, мне нужно придумать, как сбежать от него и попытаться найти своих друзей. Я не знаю, как я выживу и увижу ли когда-нибудь снова Мэл и Ноа, но думаю, что я должна спасти себя — пока не потеряла себя в нем окончательно.

Слеза скатывается по моей щеке, глаза жжет, и мелькающие за окном деревья сливаются в сплошное пятно, пока мое сердце, кажется, разрывают на части в двух разных направлениях.

Что пугает меня больше всего — я также не знаю, как я выживу без него.

***

«Добро пожаловать в Джорджию».

Свет фар отражается от блестящего зеленого знака, пока мы медленно лавируем между брошенными машинами на темном шоссе. Идет проливной дождь; ни черта не видно. Моя тревога просто, блядь, зашкаливает. Нам пришлось сделать крюк по проселочным дорогам, чтобы снова выехать на главную магистраль. Наш последний опыт всё еще свеж в моей памяти — воспоминания о том, как орда заполонила дорогу и оттеснила меня в лес. Как я потеряла Призрака в хаосе и отбивалась от мертвецов, чтобы его найти. Маленькие девочки в минивэне, цепляющиеся за свою мать. Желтые «конверсы», забрызганные кровью. Каждая картинка вспыхивает в голове, как домашнее видео, заставляя меня переживать этот кошмар снова и снова.

— Видишь маленький красный кружок? Вот туда мы направляемся, — говорит он, указывая на точку в верхней части Джорджии. — А мы на этом шоссе, примерно вот здесь.

Он выделил и отметил маршрут от Луизианы до Джорджии. Я замечаю, что он избегал крупных городов и жирных надписей на карте. Я веду пальцем по линии, находя другую дорогу неподалеку от нашего местоположения, которая должна вывести нас в правильном направлении. Или, по крайней мере, мне так кажется. Я, блядь, страдаю топографическим кретинизмом. Но пока мы не съедем с этой ебаной трассы, я не смогу снова дышать.

— Вот, — говорю я; моя рука дрожит, когда я указываю на карту и поднимаю ее, чтобы показать ему. — Эта дорога подойдет?

Он сбрасывает скорость еще сильнее, почти до полной остановки, и наклоняется, чтобы посмотреть.