"Фантастика 2026-143". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - "Nicols Nicolson" - Страница 700

— Ещё не понятно, насколько масштабной должна была быть катастрофа, — упрямо пробурчал Воронцов. — Я требую, чтобы мои специалисты могли участвовать в исследованиях этой ордынской штуковины или хотя бы наблюдать за ними. Это мой город! И, барон. Ваши заслуги никто не отрицает. Даю слово, вы и ваши люди будете достойно вознаграждены.

Прозвучало так, как будто он прислугу за температуру кофе благодарит. Хотелось посоветовать ему взять награду, свернуть в трубочку и засунуть себе поглубже до характерного щелчка. Но с князьями так нельзя. Надо как-нибудь иначе. Да и ребятам награда лишней не будет. Поэтому я встал. Поклонился благородным особам. И произнёс:

— Благодарю, ваше сиятельство, за признание моих незначительных заслуг. Надеюсь, в башне найдётся кому доставить мой ящик обратно в особняк?

Княгиня сощурилась, затем встала, слегка наклонив голову. Мне показалось, что она прячет усмешку. Она подошла ко мне, обняла и похлопала по спине.

— Аскольд, я думаю, мальчик и его сиятельство Синицын уже сделали сегодня всё, что могли. Так что пусть едут. А нам с тобой ещё есть что обсудить, ты согласен?

— Ничего себе у вас связи, Алексей. Такое явное потакание вам фиолетового двора дорогого стоит. Я, конечно, понимаю, что ваша мать наполовину Годунова. Но Её Высочество явно благоволит вам больше, чем сыну обычного бастарда, — заметил Синицын после того, как мы все разместились в гостиной у меня дома.

Я пригласил новоиспечённого боярина к себе отпраздновать снятие с рода «печати забвения».

— Не ошибусь, если скажу, что отмена указа тоже полностью её рук дело, — продолжил он задумчиво.

— А что вам кажется странным, Родион Романович? Мой жених — красавчик и обаяшка. Сердце старой княгини тает при его виде. Природная харизма, чего вы хотите! — Истомина поставила на стол нарезку, которую сама же и делала. Мы так и не завели прислугу в особняке, со всеми этими делами.

— Да-да, — скептически хмыкнул Синицын. — Ну, давайте тогда за второе рождение Родиона Синицына, боярского сына. Я не сказал тебе, Алексей, спасибо. И не скажу. В мои планы вся эта хреноверть с родом, фамилией или — не дай духи предков — собственностью совершенно не вписывалась… Но сами планы, как ты справедливо заметил во время звонка, тоже были полной дрянью. Я следую максиме: всё, что ни происходит, может быть обращено к лучшему. Или хотя бы себе на пользу.

— Вы истинный боярин, Родион Романович. Как было не поспособствовать вашему возвращению в сословие, — ответил я.

— Ну, ты наверняка сделал это, чтобы получить пользу себе, — спокойно ответил он. — Так со мной меньше геморроя. И с законом никаких проблем, и специалист нужный под рукой. Я такой сейчас боярин. Очень бутафорский. И мной легко манипулировать.

— Ой да хватит ныть, Родион Романович, — резко бросила Истомина. — Вы так привыкли к сидению в подполье и тому, что все вокруг враги-предатели-манипуляторы, что кое-что упускаете. Алексей, я уверена, эти соображения где-то там на заднем плане держал. Но помог он вам, потому что мог! А не из хитрых планов на вашу особу. Вас никто в наручники не заковал. Деньги у вас есть. Легальный титул и соответствующие привилегии теперь тоже. Кто вас держит здесь в Воронеже?

— На самом деле всё сложнее, — сказал я, и Синицын усмехнулся. — Нет, Родион Романович. Ещё сложнее. Мне самому бы все эти тайны вашего рода, вся эта возня и воспаление ран пятнадцатилетней давности, мерзкий этот Воронцов и его подачки, простите за грубость, нахрен не упёрлись!

Не удержался. Но день был непростой. Руки всё ещё болели, а тело ныло от недостатка праны. В конце концов, хорошие люди погибли сегодня. А тут эти все со своими интригами говёными. Задолбали.

Синицын отсалютовал мне бокалом и глотнул оттуда.

— Продолжайте, Алексей. Вокруг вас и впрямь происходит много странного. Не укладывающегося в стандартные схемы.

— Да, мне нужна ваша помощь. В первую очередь с этим вашим артефактом. Потому что он очень нужен Пророку Орды. И, подозреваю, стал одной из причин сегодняшнего нападения на полис. И…

«Звонит персона из приоритетного списка. Орин Волкофф. Пометка „срочно“, мастер».

— Да ёшкин же кот! Прошу прощения. Мне нужно ответить на звонок.

«Да, Орин, добрый вечер. В чём срочность?»

«Приветствую, Алексей Григорьевич, — толстяк как обычно присутствовал только голосом. — Если вы хотите близко пообщаться с объектом, это нужно будет сделать завтра вечером. Иначе, не раньше чем через месяц. Я скинул всю информацию на ваш почтовый ящик».

Так. Кажется Орин нашел способ выловить Коковцева. Очень вовремя, японский городовой!

Глава 5

Муромский гамбит

Закрутилось всё. Я думал, у меня будет время, чтобы «встать на ноги», наладить дела в баронстве, развернуть производства «дрянских накопителей». Но — ни понос, так золотуха! Ладно, будем решать проблемы по мере их возникновения.

— Простите, важный разговор, — сказал я, одновременно переправляя Истоминой файлы, присланные мне Волковым. — Так вот, Родион Романович… Или теперь правильно будет говорить «ваше сиятельство»?

Синицын только презрительно фыркнул на эту мою фразу.

— Хорошо. Вы ведь под «третьим» вариантом в разговоре с княгиней имели в виду вашу «скрижаль», не так ли? Ваш артефакт может помочь в исследовании этого «чёрного меча»?

— Вот значит как вы его видите, — задумчиво проговорил Синицын. — Для меня это эфириум невероятно сложной конфигурации. Эдакий сочащийся ядом кристалл. Отвечая на ваш вопрос, Алексей: да, конечно, именно «скрижаль» — он снова фыркнул — я и имел в виду. И не только в вопросе исследований. По идее, с помощью моего… нашего артефакта можно не просто исследовать, но и попробовать взять этот реликт древних под полный контроль.

Ничего себе! Вот это, конечно, было бы здорово.

— Но вы, кажется, сами не очень в этом уверены, Родион Романович?

— Это всё-таки артефакт предтеч. Я уверен, что контролировать его получится. Не знаю просто, сколько это займёт времени. И не знаю, в каком состоянии тот образец нашей технологии, который вы нашли среди дряни. Может, он вовсе не работает. Или сохранились не все функции. Во втором случае контроль — опять же вопрос времени и вложенных ресурсов.

— Ясно, — я забарабанил пальцами по столику, на котором стояла моя чашка кофе. — Давайте начистоту, Родион Романович. Я чувствовал вашу ненависть и боль. Я не знаю, чего вам стоили эти пятнадцать лет и сегодняшняя аудиенция. Я говорил, что понимаю вас, — так вот, на самом деле нет. Я сам никогда не испытывал и десятой доли ваших эмоций. Здесь возникает вопрос доверия. Если я отдам вам в руки артефакт предтеч и вашу разработку, не используете ли вы их для мести? Вместе или по раздельности? Я уважаю ваши чувства и ваше право на отмщение. Но сейчас это будет совершенно неуместно. Я могу вам доверять?

Синицын всю мою пламенную речь слабо улыбался, одновременно слегка морщась, как от головной боли. После моей тирады ненадолго воцарилось молчание, которое он прервал, откашлявшись:

— Кхм-мм. Я ждал пятнадцать лет, Алексей. Как я уже сказал, я не зеленый юнец со взором горящим, чтобы бросаться на первую подвернувшуюся возможность. Я не могу обещать вам, что не отомщу Воронцовым и их прихлебателям. Отомщу непременно. Но не завтра. Я подожду ещё. Хотя я и не имею полной картины того, что происходит сейчас, я верю, что это важнее кровных разборок башен. Они своё получат, — тут он сжал зубы до скрипа, — в своё время. Но слова — это сотрясение воздуха. Я могу дать клятву под печатью, текст мы сформулируем.

Клятва под печатью — это серьёзно. Это как моя печать изгнанника, только добровольно принятая на себя. Унизительная процедура. Да и ослабляет она мага, давшего клятву, почти всегда. А ещё — неверно настроенные триггеры — и печать сработает, даже если реальных оснований к тому не было. Надо мне это?