"Фантастика 2026-143". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - "Nicols Nicolson" - Страница 676

Мой «двойник» запустился на полную мощность, подстроился под печать Воронцова, и теперь я прямо приказывал ему, какую именно реакцию «отдать» сканирующей магии. Эх, жаль, против менталистов «двойник» не работает. Вся фишка техники в точном внешнем контроле физического тела и зон мозговой активности, на что в принципе способен любой физик. Техника оформляет это «способен» в «точно знаю, как и что делать». Печать-то не читает мысли. Она основывается на реакциях организма. Именно благодаря этой технике, кстати, меня и не проверяли «Оком» в роду после обвинения в сливе информации.

Процедура пошла своим чередом. Воронцов, отработав стандартный блок «настройки», перешёл к непосредственному допросу.

Ну что я могу сказать? Дилетант.

По сравнению с Волковым — просто ребёнок. Да и понятно: не будет «сиятельство» учить техники допроса, для этого обычно штатные следователи есть. А здесь, глянь-ка, взыграло ретивое у зайчика. Не нравлюсь я ему. Или всё же он работает не только на Воронцовых? И поэтому не доверил допрос подчинённым? Ведь мог же запустить печать и заставить отвечать на вопросы того же Бабака, например? Как обычно и делается: маг отдельно, следователь отдельно.

В общем, я «отстрелялся» как на учениях. Воронцов аж вспотел, пытаясь меня подловить на несоответствиях или выудить дополнительные подробности. Но, понятное дело, ничего сверх того, что вытащил из меня Волков, не добился.

Спустя час он потушил контур печати и кисло произнёс:

— Поздравляю вас, Алексей Григорьевич. Кажется, вы совершенно чисты. В то, что вы можете обойти печать истинного мага, я не верю. Да и блокировки сразу видно.

Извинений он мне, конечно, не принёс за предыдущие слова. Но не очень-то и хотелось. Когда Воронцов повернулся, явно собираясь уйти, оставив меня на подчинённых, я всё же решился.

— Аскольд Всеволодович, — он обернулся с выражением на лице «ну что тебе ещё, убогий». — У меня есть сведения о подготовке воинами Орды теракта в Воронеже. Вам интересно?

Все еще не поставили лайк? Очень жаль. На этой книжке красиво смотрелась бы цифра 500)

Глава 19

Зачем мне эта штука?

Воронцов с кислой физиономией выслушал мои осторожные предположения по поводу обряда, пропажи людей и супермаркета. Сказал, что «возьмёт в работу» мою информацию, вяло поблагодарил и свалил во свои яси. Вот сто сорок шесть процентов, что ни в какую «работу» он ничего не возьмёт. Ну, я и не рассчитывал, если честно. Совесть моя чиста, обращение наверняка зафиксировано. Княгиня приедет — сможет транслировать моё беспокойство на более высоком уровне.

Я по-быстрому покинул это негостеприимное место, пока действительно не решили с подвалами познакомить. Жаль, что я не герой одной из новомодных книг в пришедшем к нам с востока жанре уся. Или санся? Неважно. Помедитировал бы и всех как пацанов раскидал, включая князей, императоров и прочих «обычных смертных» с ихними гвардиями в придачу.

А в реальности, даже если ты сильный маг, тебя спокойно в плоский блин раскатает десяток более слабых. Так что личная сила в нашем обществе не гарантирует от произвола тех, кто сильнее в социальном плане, увы. Сила на стороне больших батальонов. И даже если ты парагон, можно найти двух других парагонов или три десятка обычных магов, чтобы тебя приструнить. Впрочем, с парагонами почему-то проблем никогда не было. Они мало интересуются официальной политической властью и также не часто выступают в качестве её инструмента или союзника. У парагона, который вжарил туркам в Тавриде, были, видимо, какие-то личные вопросы к тюрбанникам.

Из центрального района я переместился к себе в «соколятник». Время, которое меня будут мурыжить у Воронцовых, я рассчитал даже с некоторым запасом, поэтому перед встречей заскочил домой.

«Чайку» я оставил на общественной стоянке и проулками дошёл до неприметного ресторанчика с лучшей кухней в Соколовском районе. Чуть-чуть, по моему мнению, до кухни «Диогена» не дотягивало.

Меня с поклоном встретил владелец и проводил в частную комнату. Впрочем, у этого ресторана в принципе не было общего зала. Банкеты или прочие торжества ребята устраивали на выезде.

Массивная фигура его милости Фурсова уже заняла низкий кожаный диванчик. Барон задумчиво щипал виноградную гроздь. На моё появление он вяло махнул рукой. По телефону, когда я предложил встретиться, он, кстати, тоже не проявил никакого энтузиазма. Я поздоровался и упал в кресло на противоположной стороне стола. Прану из-за печати Воронцова вычерпало из меня изрядно, и я ощущал себя так, как будто мне к каждой ноге привязали грузило в пяток килограмм весом.

— Ну, вы, конечно, удружили, Алексей Григорьевич, — наконец произнёс барон своим сильным низким голосом. — Не знаю, что вы там спёрли в глубине района, и знать не хочу, но моих партнёров второй день потрошат как рыбу на прилавке. Кучу народу упекли, поставки пришлось прервать. Часть товара конфискована. Ребята говорят, что лет десять такого шмона не было.

— Ваши партнёры что, хотят предъявить мне претензии? — удивление в моём голосе было вполне искренним.

Пропасть между «партнёрами» барона, то есть полисными бандитами, и бароном была такой же, как между бароном и Воронцовыми.

— Они, конечно, люди отбитые, но не идиоты же. Идиоты в этом бизнесе долго не живут. Или высоко не поднимаются. Но у них есть претензии ко мне. Я ведь их крыша. А накат идёт с такой высокой колокольни, что я совершенно ничего не могу сделать. Так что, Алексей Григорьевич, я пребываю в состоянии меланхолии и некоторого охерения, если позволите.

Я понятливо кивнул:

— Воронцовы. Здесь я ничего не могу сделать, Максим Андреевич. Но с сегодняшнего дня напор должен сойти на нет. Меня вызывали в башню и, как видите, отпустили.

— Если бы только Воронцовы. У них руки коротки. Всё же здесь не их район. Нет, гвардия их что-то там шмонала, но так — больше шуму, чем убытков. С соколовскими ментами у нас всё более-менее ровно. Они поизображали бурную деятельность, мы им сдали два протухших склада да котлету денег сунули — и все дела. Но опричники свирепствовать начали. Опричники! Контрабандистов ловят! Последние времена настают, верно вам говорю, Алексей Григорьевич.

А этим-то что понадобилось? Хотя понятно что. Меня не дёргали, потому что получили документы от Громова. Повода нет. Но вдруг я настолько тупой, что решил сбыть «покраденный» артефакт через местных контрабандистов? Вот и трясут их. Заодно агентуру обновляют, я так понимаю.

— Думаю, это тоже ненадолго, — «утешил» я своего делового партнёра. — Я так понимаю, все операции по обороту трофеев встали? У меня здесь гора трофеев с четвёрок и троек в очистку ушла.

— Да. Придётся переждать недельку, как минимум, — ответил барон. — Но вы же не за этим встретиться хотели, Алексей Григорьевич?

— Не за этим. У меня к вам специфическая просьба. И я бы хотел, чтобы вы отнеслись к ней со всей серьёзностью. Ну как будто от этого зависит ваша жизнь и жизнь близких.

— Будь вы из моих партнёров, Алексей Григорьевич, я бы воспринял ваши слова как неприкрытую агрессию.

— Но я не из них. Я много не могу вам сказать, но представьте: по уровню нанесёт удар парагон. Много у вас шансов выжить?

— Только если повезёт. Я понял: что-то масштабное готовится. Не проще из полиса свалить в таком случае?

— На Воронеже строится весь ваш бизнес и положение в обществе, не так ли? — Фурсов кивнул, лицо его помрачнело ещё больше. — Ну вот. Мне нужна информация. Нет, не с того начал. Будет теракт, организованный Белой Ордой. Теракт готовится масштабный. Сотни тысяч жертв, — увидев недоверчивое выражение его лица, я подчеркнул: — Не тысячи, сотни тысяч. Я, естественно, слил информацию СБ Воронцовых, но у меня такое ощущение, что мои слова там всерьёз не восприняли.