"Фантастика 2026-143". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - "Nicols Nicolson" - Страница 657

Евгений сухо попрощался и пропал с монитора. Я вздохнул, покосился на коробку, в которой лежал мой вчерашний заказ у Юргена, и пошёл выгонять из гаража «Чайку». Пора было ехать за Марией, её выписывали из клиники с максимально благоприятным прогнозом. Главное — ей не рассказывать, что я придумал, а то могу до поединка и не дожить. Не то что до свадьбы.

И, конечно же, первое, что спросила у меня Мария, когда я забрал её из клиники:

— Ну давай, уже колись, Орлов. Что задумал? Я ведь не отстану. Орло-ов!

— Да вот фиг тебе. Завтрашний поединок — есмь тайна, покрытая мраком. Я попросил Волкова покопаться в ситуации, но он вряд ли успеет что-то узнать, какой бы гений ни был. У меня есть надежда, что всё пройдёт без трупов, но исключать такой вариант я не буду. Саму задумку не расскажу — ты мне санитаров вызовешь. Но может сработать. И всё. Закрыли тему.

— Орло-ов…

— Истоми-на-а. Закрыли тему, сказал. Тебе, как безопасников начальнику и шпионов командиру, надо знать, что я нанял юриста по удельному праву в баронство. Это первое.

— Ага, он мне звонил уже. Я про него слышала. Вроде специалист отличный, но был с ним связан какой-то скандал в академических кругах. Поторопился ты. Кажется, дядечка — токсичный актив.

— Ну, ёлки, Маш, пробей, узнай, что там было. С чем связано. Это теперь твоя обязанность.

— А я уже Гердочку попросила собрать мне досье по общедоступным источникам. И как раньше без нейро жила? Так что скоро будут результаты. Она пока в тестовом режиме, так что всё будет не слишком быстро. Но я в восторге просто от возможностей! Орлов. Кстати, а что ты там задумал?

— Второе, — я проигнорировал очередную провокацию, — насчёт известного фигуранта Волков тоже взялся покумекать, что к чему. Информацию буду скидывать тебе. Кстати… Давай подружим Кая с Гердой твоей.

— Теперь это у нас так называется?

— А как это может называться? Они брат и сестра, Истомина! Постыдилась бы такие намеки делать.

— Они вообще железяки! А внутри у них неонка и думатель, Орлов. Какие ещё брат с сестрой? Даже фирмы разные. Ай-яй-яй. Придётся тебя запереть завтра и санитаров вызвать. Явные же признаки душевного нездоровья проявляешь. Не попадёшь ты на поединок. Кстати, а что ты придумал-то?

Я вздохнул и возвёл очи горе. Мария, конечно, красотка и солнышко, но чую, крови она мне за эти сутки выпьет литра три. Не меньше! Духи предков, дайте мне терпения!

Естественно, Истомина напросилась быть моим свидетелем, а как иначе. Пришлось менять Ветра на неё, но, в принципе, мне было всё равно. В том, что она не посмеет вмешиваться в ход поединка, я был уверен.

Свидетель Соколова тоже, естественно, Соколов, только Николай. Член старшей семьи, парень двадцати одного года. Он выглядел хмурым и сосредоточенным, как и Евгений. Встретил нас с Истоминой у входа в зал, глянул исподлобья и проговорил:

— Это очень странный поединок. Условия полностью не оговорены. Замена свидетеля с вашей стороны. Требование трансляции. Я предлагал Евгению послать вас к дряни, Орлов, но он отказался.

— Откровенно. Сейчас всё прояснится, не переживайте, ваша светлость.

— Да уж хотелось бы. Вы настаиваете на условии до смерти?

— Секунду. Прошу прощения. Мне нужно включить трансляцию, раз у вашей стороны нет возражений по этому поводу.

Я врубил трансляцию, разместил ссылку на странице Вики в «Домострое». Истомина по договорённости со мной сделала то же самое. Оповещение Вика получит. Буквально через тридцать секунд к трансляции подключился анонимный пользователь. Ни секунды не сомневался, зная свою сестрёнку. Никто посторонний подключиться по ссылке бы не смог. Даже СБ рода — не так быстро, по крайней мере.

— Всё, готово. Трансляция частная. Теперь отвечаю на ваш вопрос, ваша светлость. Да, поединок до смерти одной из сторон. Увы, это обязательное условие. Однако предлагаю возможность прерывания. В случае если одна из сторон запросит окончания поединка, вторая будет вправе его принять, если пожелает.

— Хм. Странное условие, — свидетель на несколько секунд замолчал.

Зрачки забегали из стороны в сторону. Читает текст.

— Да, прецеденты имеются. Евгений, что скажете?

— Принимается. Давайте уже начнём, — внешне Евгений не нервничал, с самообладанием у парня всё в порядке.

— Осталось несколько невыясненных вопросов, Евгений. Оружие, ваша милость, Орлов? Евгений сказал, что его предоставляете вы. Вам не кажется, что уже пора его предъявить?

— Вот эти револьверы, — я открыл коробку, продемонстрировав свидетелю и Жене приобретённые мной у Юргена револьверы. — Они совершенно одинаковые. Стандартная модель. Вы сможете выбрать свой экземпляр первым.

— Заряжены? — свидетель взял один из револьверов из коробки.

— Конечно нет! Вот запечатанная коробка патронов. Барабан будем снаряжать из неё. Вы же всё фиксируете?

Свидетель пожал плечами и коротко кивнул.

— Тогда вам и вскрывать, — резюмировал я. — Хочу, чтобы всё было максимально прозрачно.

Он снова кивнул и вскрыл упаковку. Я взял свой револьвер, извлёк патрон из коробки и вставил в барабан. Защёлкнул его и крутанул барабан о рукав.

— Барабан с каморами закрытого типа, где именно находится в нём патрон, не видно, — заявил я, продемонстрировав оружие свидетелям. — Заряжаем один патрон. Свидетель прокручивает барабан, затем меняемся револьверами, чтобы даже самый внимательный физик не уследил, где заряд. Далее… — я вскинул руку, предупреждая попытку покрасневшего от гнева свидетеля заговорить.

Одновременно я извлёк патрон обратно и защёлкнул пустой барабан. Патрон поставил на коробку.

Краем глаза я увидел, что Истомина тоже побагровела и весьма зло на меня смотрит. А я что? Я всё продумал! Наверное. Если нас сейчас смотрит Вика, надеюсь, она тоже охренела.

— Каждый поединщик делает так, — я приставил револьвер к своему виску и нажал курок.

Раздался сухой щелчок, Истомина моргнула, свидетель Соколова вздрогнул. Евгений хмурился. Кажется, он ещё не сообразил, к чему идёт дело.

— Если выстрела не последовало, так же поступает второй поединщик, — я снова щёлкнул курком у виска, чтобы ни у кого сомнений не осталось в том, как именно. — И так, пока кто-нибудь не разнесёт себе череп. Допускается один раз самостоятельно прокрутить барабан перед своим выстрелом. Поединок считается законченным после смерти одной из сторон. Эти патроны не оставят шансов на выживание. Ты хотел честного поединка, Евгений? Это он и есть. Самый наичестнейший, как по мне. Магия, навыки — ничего не имеет значения. Только слепая удача. Также важно, что руки никого из нас не будут обагрены кровью другого.

— Это какая-то чушь! — взорвался наконец свидетель Соколова. — Мы немедленно уходим! Вам надо у мозговеда провериться, Орлов! Это возмутительная профанация! Евгений, идёмте. Если господин Орлов захочет настоящего поединка, он нам сообщит!

Я, не обращая внимания на истерику свидетеля, смотрел Соколову прямо в глаза. Он, не моргая, смотрел на меня. Мы мерились взглядами под вопли свидетеля секунд двадцать, после чего Евгений чётко произнёс:

— Замолчи, Николай. Не тебе решать, состоится поединок или нет. Твоё дело — зафиксировать результат, — тот попытался что-то возразить, но Евгений с нажимом повторил, — Замолчи! Нам предложили весьма честные условия. Орлов и как физик, и как стихийник сильнее меня. Такой способ действительно уравнивает шансы. А в свою удачу я верю. Играем, Алексей. Какую бы игру ты ни задумал. Николай, заряжай.

У Евгения даже плечи распрямились, а на лице снова заиграла его самоуверенная ухмылка. Его свидетель, наоборот, красный как варёная свекла, дрожащими пальцами начал совать патрон в барабан. Истомина провела ладонью по горлу, показывая, что меня ждёт, если выживу. Но зарядила она свой револьвер более уверенно. Она, кажется, поняла мой основной замысел. Точно не одобрила, но поняла. Умная женщина. И меня знает уже неплохо, как и о моих козырях в рукаве.