"Фантастика 2026-143". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - "Nicols Nicolson" - Страница 532

— Как ты, наверное, заметил, мне не очень много нужно для жизни, — ответила Мария, разглядывая обстановку.

Я положил чемодан на кровать рядом с пачкой белья и расстегнул молнию.

— Располагайся. Отдыхай. Ближе к вечеру познакомлю тебя с Игорем, алхимиком, о котором был разговор. Только прошу, не распространяться, что у меня дома живёт алхимик высокого уровня. Игорь скрывается. У меня он временно, и мы с ним не близкие люди, если ты понимаешь, о чём я.

— Ты полон тайн и загадок, Орлов. Имплант, работу которого ты скрываешь, загадочный жилец, покушения… Прямо боярин из сериала. Я всё поняла, а теперь убери отсюда свою самодовольную морду. Мне необходимо побыть одной.

— Уже убираю! Моя комната следующая через гостиную, если что-нибудь понадобится. Остальной особняк не приведён в порядок, так что там дальше мусор и запустение. Уже ушёл, Мария Юрьевна!

Мария притворно зарычала, а я выскочил за дверь. «Паника, паника на земле!»

Откуда-то появилось ощущение, похожее на удовлетворение от хорошо сделанной работы. Кажется, самый трудный этап преодолён. Чужая душа — потёмки, я обращался с Марией как с хрустальной вазой, подбирал слова, осторожничал. Например, несколько раз, чисто на автомате, чуть не назвал её «красотка». А если бы она восприняла такой комплимент как издевательство? В её состоянии вполне возможно. На самом деле я совершенно не представлял, что она сейчас чувствует. Какие бури бушуют у неё в душе. Думаю, поведи я себя неправильно, и она бы закрылась, захлопнулась внутри своих переживаний, как устрица в раковине. Оттолкнула бы меня. А я бы остался наедине с чувством, что не помог хорошему человеку, перед которым у меня моральный долг. Да и девушке, которая мне действительно, без всяких «но», нравится. А сейчас она явно смирилась с моей «тактикой», при этом не потеряв силы духа и самостоятельности. Даже язвить опять начала. Значит, путь к выздоровлению, не только физическому, начат. Пусть он будет не быстрым. Главное, что на нём сделаны первые шаги. Кто молодец? Мария, конечно! Но и я немного.

Оставшись один, решил разобрать доклады Кая об Орде. Нет, ну как Мария его мастерски вычислила? Я поэтому старался не общаться с нейро при свидетелях, мало ли глазастых и сообразительных людей вокруг меня. Немало. Проблема-то не самая страшная, тем более я вообще не обязан был никому отчитываться, почему мой нейро, заблокированный решением совета рода, работает. Но я бы предпочёл, чтобы такой вопрос у заинтересованных лиц и вовсе не возник, пока это возможно.

Время до ужина за чтением пролетело незаметно. По ходу я задавал уточняющие вопросы, но они возникали нечасто. В основном информация была собрана исчерпывающая.

Картина же вырисовывалась довольно интересная. Если совсем коротко, то Орда начала строить мифический социализм, который в начале века был весьма популярным политическим учением, ещё до того, как его главные теоретики сформулировали свои манифесты. Никакой потомственной аристократии или элиты. Твой вес и возможности в обществе исчислялись исключительно той пользой, которую ты смог ему принести. Соответственно, по делам и награда. Все ресурсы жёстко контролировались чиновниками Аан-Дархана и распределялись согласно пятилетним планам. Плюс присутствовала чёткая специализация населения по направлениям, обусловливаемая направленными мутациями. Воины, строители и механики, колдуны… Касты, но без строгой иерархии стратов. Официальная доктрина провозглашала равенство каст, а как там на самом деле всё устроено, было покрыто туманом войны.

Сам же «вечный правитель» представлялся фигурой скорее сакральной, окружённой множеством мифов и ритуалов. Первые упоминания о нём появились в наших документах более четырёхсот лет назад. Некоторые исследователи допускали, что все эти четыреста лет Аан-Дархан не менялся. Не зря же один из его титулов — «вечный и непобедимый». Правда, эта точка зрения была скорее маргинальной. Остальные «ордыноведы» сходились на том, что титул передаётся от одной личности к другой, незаметно, без церемоний и без лишней огласки. Или вовсе принадлежит призраку. Никто из «европейцев» с этим Аан-Дарханом никогда не встречался. Посещение столицы — Этыксир — было чужакам запрещено под страхом смерти. Да что там. Даже члены «младших», то есть Синей и Золотой орды, туда не допускались.

Все попытки дипломатических контактов обрывались в Белой Орде на уровне «главного чиновника по враждебному окружению». Министра иностранных дел, по-нашему. Культ осаждённой крепости пропагандировался как главный принцип жизни ордынца. В общем, странное местечко. И странные ребята там живут.

Хотя, если вспомнить первые шаги Империи по сибирской тайге, в чём-то местных понять было можно. Если бы северные народы тогда не сумели отбиться, их бы ждала участь американских индейцев. Вырождение и «чужинские автономии». Для самых удачливых представителей — ассимиляция.

Но мы тогда встретили на северо-востоке не дикие племена, бегающие по лесам с голым задом, а новорождённое государство с адекватным тому времени уровнем вооружения, производства и логистики.

Дальнейшее было мне известно уже из нашей истории. Полноценно покорить Сибирь не получилось. Тобольская губерния и Прибайкалье превратились в перманентное поле боя. Загрязнение дрянью стало критическим в середине прошлого века вследствие, в том числе, промышленной революции. Империя эти территории постепенно теряла, вытесняемая не столько Ордой, сколько дрянью. Нынешняя граница, за которой было относительно безопасно и чисто, проходила по Михайловскому валу. Грандиозному укреплению, протянувшемуся от подножия Уральских гор до Аральского моря и Каракумской пустыни. Хотя в школьных учебниках территория Империи и рисовалась прежней. А в Тобольской губернии до сих пор жили подданные Империи и стояли сильные гарнизоны.

Я полез читать материалы по ссылкам из доклада Кая и чуть не пропустил ужин. Благо, всё тот же Кай, исполняя роль моего секретаря, вырвал меня из этого увлекательного этнографического путешествия.

Обычно я ел на кухне, но сегодня Игорь утащил всю еду в гостиную. Когда я, ведомый запахом вкуснятины, очутился на пороге, Мария уже была там, помогала Игорю накрывать на стол.

— Привет всем, — заявил я и попытался хапнуть одну из булочек, которые Игорь делал сам, не доверяя «покупному хлебу».

Моя попытка тут же была наказана шлепком по кисти от Марии.

— Нечего кусочничать до еды, — авторитетно заявила она. — Сейчас накроем и поешь как нормальный человек.

Игорь пробурчал себе под нос что-то одобрительное. Сговорились!

— Я просто проголодался, — обиженным тоном произнёс я. — Что за произвол и попытка установления кулинарной диктатуры? Я буду жаловаться! В это… ну, в лигу прав кусочников, вот.

Но сам дисциплинированно уселся, продолжая вдыхать ароматы Игоревой стряпни. Он сегодня явно расстарался.

— Надеюсь, Игорь, ты нам составишь компанию, а не «ужепоел»? — добавил я, чтобы отвлечься от урчания желудка.

— Если госпожа Истомина не будет возражать.

— Конечно, не буду. Странно было бы с моей стороны устанавливать свои порядки в чужом доме, — ответила она, — и я прошу вас, давайте по имени, без госпожи Истоминой. Госпожа Истомина я на службе.

— Не все в вашем сословии настолько демократичны, Мария, что станут сидеть за одним столом со слугой.

— Ой, да ладно! — Истомина закатила глаза и фыркнула. — Из вас, Игорь, такой же слуга, как из меня шпалоукладчица. Алекс предупредил, что у вас свои секреты, я не собираюсь в них лезть, но я же не слепая. Вы привыкли повелевать и править. От вас боярской спесью и выучкой за километр веет. — Игорь зыркнул на неё из-под бровей, а потом уставился мне в глаза. А я что? Я просто широко развёл руки и лучезарно улыбнулся.

Глава 77

Новые этапы

С утра я направился к маэстро. Он написал, что завершил расчеты по основному контуру моей печати, и мы можем приступить к его «переписыванию». Это должно было стать ювелирной операцией по замене содержимого магической бомбы, взведенной у меня в мозгу. Сейчас, когда мы отсекли блок, контролирующий изменения, Геллер мог попробовать переписать любые внутренние контуры, даже не понимая их смысла, но главное — не опасаясь того, что печать сработает, «почуяв» изменения.