"Фантастика 2026-143". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - "Nicols Nicolson" - Страница 461

Длинное помещение было заполнено пластиковыми стеллажами, которые состояли из длинных продольных реек с прорезями. На рейках, отдельно друг от друга, располагались очищенные от дряни трофеи.

На входе нас встретил местный учетчик. Приняв у сержанта документы, он буркнул:

— Выбирайте, еклмн. Стеллажи с третьего по девятый. Инвентарные номера сюда внесите. — И выдал нам бумажку, в которую мы должны были вписывать понравившуюся добычу.

Я добавил в таблицу Кая колонку с инвентарным номером трофея. Ярлычки с номерами были прикреплены вдоль нижней части каждой стеллажной планки.

Потом началось хождение по мукам. Я быстро шел вдоль стеллажа, протянув руку в сантиметре над трофеями. Как показала практика, плотный контакт, чтобы определить пустышка трофей или нет, мне был не нужен. Те, что были не пустышками, сразу просил Кая вносить в таблицу.

Довольно скоро я превысил стоимость нашего трофейного пула, а прошел только четыре стеллажа из шести. Из чувства добросовестности я все же завершил обход, имея полный список наполненных леденцов, звезд и «камушков» — из представленного нам ассортимента.

Дальше началось самое сложное. Я старался быстро понять суть трофея, и безжалостно вычеркивал негодные для нашей группы варианты. Затянулось это «развлечение» на два с половиной часа. Ветер даже устал ходить за мной хвостом и пристроился около входа, развлекая байками местного цербера-хранителя места.

Далее из сформированного списка я вычеркнул все трофеи, которые казались сомнительными, пока общая трофейная стоимость добычи не сравнялась с прейскурантом. Очень долго колебался вычеркивать ли одну из четверок, она отнимала почти пятую часть общей стоимости, и я ее пометил, как расходник, а не на продажу. Не в силах решить эту дилемму самостоятельно, обратился к Ветру. Предварительно отозвав его в сторону.

— Слушай, здесь четверка лежит, замечательная. Усиливает стихийную составляющую гармониума. Причем заметно, примерно на четверть. Тебе было бы полезно ее усвоить. Но сам понимаешь, она стоит нормально так. Почти всю долю рядового.

— Ну и хер с ней. — Немного поколебавшись, ответил сержант. — Мне деньги нужны сейчас-на. У меня все равно резерв маленький, плюс четверть мне не сильно роль сыграет.

— А если я возьму в счет своей доли? Никто не будет против?

— Так то ж твоя доля, Боярин. Кому какое дело? Но тебе зачем? Ты ж еще не посвящен.

Мне тоже очень нужны были деньги. Но я прекрасно понимал редкость и ценность этого усилителя. В магазине такое не купить. Разве что, — на аукционе. А для аукциона я недостаточно состоятелен.

— Открылась возможность, получить посвящение. Месяца через два-три примерно. Если делать это с подобным усилителем…

— Говно вопрос, Боярин. Бери тогда. А вторая четверка?

— Ее здесь нет. То ли раскололи при обработке, то ли кто-то уже прибрал. Ну я закончил с отбором. Пойдем трясти кладовщика местного.

Если бы все было так просто. Еще час мы вносили данные в местный рассыпающийся от старости учетный компьютер. Пересчитывали цену. Ругались из-за неверно внесенных наименований. Из-за веса мутировавшего металла. В конце концов, процедура была закончена, и «кладовщик» заявил нам:

— Завтра все привезут к вам в участок.

— Я бы попросил часть трофеев отдать прямо сейчас. Контейнеры у нас есть. Можно так?

— Нечего порядок нарушать. Сказано завтра…

— Погодь Сергей Михалыч. — Ветер обнял кладовщика за плечи и отвел немного в сторонку. Я заметил мелькнувшую и испарившуюся купюру. Оба вернулись ко мне вполне довольные друг другом.

— Ну если срочность, ничего против не имею. — Заявил внезапно подобревший учетчик. — Ток я с вами пойду, чтобы вы ничего не… перепутали. Прозвучало, как эвфемизм к слову «сп… дили».

Я уже точно знал, что хочу забрать, и спустя еще полчаса, потраченные в основном на ругань с «кладовщиком», мы покинули наконец осточертевший склад. С собой мы уносили шесть отобранных мной «леденцов», пять «звезд» и семь «камешков». Остальное должно было приехать в участок завтра.

— Ты чего до завтра не мог подождать, — устало спросил Ветер, забираясь в «буханку». — Прислали бы все в лучшем виде. А так энтот вурдалак конторский нам всю печень выжрал.

— Не уверен, насчет «в лучшем виде». На самих трофеях никаких инвентарных номеров нет. То, что я отобрал сегодня, и то, что мы получили бы завтра, могли бы быть очень разными наборами. Я не единственный умею содержание проверять.

— Что, такое прямо ценное нашел? — Понизив голос, спросил сержант.

— По крайней мере, мне было бы очень обидно, если эти конкретные леденцы завтра к нам не приехали. Они нужны группе для развития. А даже если кто-то из бойцов откажется, их рыночная стоимость в несколько раз превышает стоимость всей остальной добычи.

— Ого. А чего там такое ценное-на?

— Вечером сделаю таблицу с описаниями и вышлю всей группе. Нормально так будет? Заодно очистку до конца доведу. Трофеи все еще «грязные».

— Нормально. — Ветер, посчитав вопрос решенным, откинулся на стенку машины и почти мгновенно закемарил.

Завидую. Я хоть и управляю организмом, но так мгновенно засыпать в любой ситуации не умею. Это особый навык какой-то.

Башня Орловых. Верхние этажи. Виктория Орлова

Вика шла по коридорам башни, радостно касаясь стены рукой и почти не замечая кланяющихся ей редких встречных. Почти полторы недели «выезда» легли на плечи тяжелым грузом. Она теперь, как никто, понимала людей, которые никогда не выходили из башни наружу. Перелеты, переезды, разговоры с управляющими производствами вызвали у нее непрекращающуюся головную боль.

Стало понятно, почему отец так редко бывал дома. Большинство производств семьи было разбросано от Приднепровья до Урала. Даже опытная лаборатория, любимое детище отца, находилась в прикаспийской земщине. Два часа лета для ховер-технологии. Слишком далеко, для порталов.

В процессе ее попросил «заскочить, чтобы обсудить важные вопросы» Семен Орлов. И ей пришлось тащиться в Уральск, вместе с двумя управляющими, которые только одни и понимали: о чем собственно, шла речь при обсуждении. Она на этой встрече выступала в качестве чисто символической фигуры. Ну и, кажется, попала в какие-то матримониальные планы дяди Семена.

По крайней мере, всю дорогу ее сопровождал смазливый до тошноты дальний родственник, делавший ей тупые комплименты и рассыпавший сальные намеки. Виктория держалась, чтобы не послать этого огрызка к духам предков, из последних сил. То, что было можно девочке Вике, стало запретно для Виктории Григорьевны. К счастью для него молодой человек не был настолько тупым, чтобы от слов перейти к действиям. Так что по окончании трехдневного пребывания в Уральске, Вика с наслаждением взошла на борт самолета, избавившись, наконец, от его липкого внимания. И не нанеся отпрыску уральской ветви Орловых тяжких телесных повреждений, которые он, по ее мнению, безусловно заслуживал.

Но наконец-то эта пытка закончилась. Она дома.

Вика вышла на застекленную террасу-оранжерею, свое любимое место для прогулок. Апартаменты семьи имели сюда отдельный выход.

Навстречу ей шагнула фальшиво улыбающаяся тетка Агнесса. Вика мысленно сплюнула на пол, но в реальности открыла объятия пропев:

— Тетушка! Я так рада тебя видеть! — Женщины совершили бесконтактные объятия и обменялись воздушными поцелуями где-то возле мочек ушей.

— И я тоже, Вика. И я тоже. Позволишь, я тебя немного провожу? Ты же недавно вернулась. Поделюсь с тобой последними новостями.

Вика чуть не зарычала от злости. Да твою же! Вслух ответила:

— Буду рада ознакомиться с самыми свежими новостями рода, дорогая тетушка. — И тут же выключила мозг в той части, которая отвечала за восприятие Агнессиной болтовни.

Искусством отвечать впопад не слушая, она в совершенстве овладела еще на лекциях Игоря — тени деда.