"Фантастика 2026-143". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - "Nicols Nicolson" - Страница 440

Перед главным входом в Центральный парк я оказался минут за двадцать до назначенного времени. Здоровенная арка о шести порталах, увенчанная крылатыми лошадьми, запряженными в колесницу, открывала вход в парковый комплекс. На относительно небольшом клочке земли теснились: ботанический сад, зоопарк, парк аттракционов, постоянно действующая ярмарка-аллея и множество национальных павильонов на любой вкус и цвет.

Напротив арки разместился памятник основателю рода Воронцовых — Федору Васильевичу Воронец-Вельяминову. Это был знатный тысячник и воевода. Первым князем со своей вотчиной в Воронеже собственно стал один из его далеких потомков — Михаил Семёнович Воронцов, аж в четырнадцатом веке.

Основатель стоял в бахтерце и бороде, с мечом у пояса и непокрытой головой, держа в руке шлем. Конь — тяжеловоз попирал копытом степняка, набеги которых в ту пору крепко досаждали русским княжествам. Левая рука испускала поток льда, под которым виднелись замороженные лица, искаженные в предсмертном ужасе. Какой магией владел Федор Васильевич и владел ли вообще, неизвестно. А вот башню Синицыных развалили именно ледяной магией.

Легенды полиса утверждают: лица на памятнике принадлежат врагам Воронцовых. Синицынские фамильные черты в одном из них точно угадывались. Но что конкретно хотели сказать Воронцовы остальным родам Воронежа и гостям города установкой этой монументальной скульптуры я, честно говоря, никогда не задумывался. О глубоком символизме знаков, подаваемых с верхушки провинциальной пирамиды власти, пусть у глав родов голова болит. Исполнен памятник был чрезвычайно искусно.

«Замороженные лица — очень твердая фигня» — пропел я строчку из песни группы «Бахыт-Кисель», известной в дни молодости моего отца. Там не совсем лица были, но требуемые по тексту песни детали организма на памятнике отсутствовали.

— Давно ждешь, Алекс? — прервал мое созерцание монументальной скульптурной композиции звонкий голос Истоминой.

— С утра стою. — Ответил я, поворачиваясь к Марии. — Как солнышко на небо выкатилось, так и пришел ждать и надеяться. Но теперь свет его померк в сравнении… О, а ты потрясающе выглядишь. Я раньше думал, что тебе идет форма, но вот сейчас готов признать, бывает лучше.

Для начала, ты купишь мне сахарной ваты!

Она и вправду выглядела очаровательно. В легком зеленом с какими-то ломаными узорами пальто и высоких кожаных ботинках. Синие джинцы. Непослушной копной рассыпались рыжие кудри. Одета она была модно: в нынешнем сезоне был популярен стиль «стим».

— Так, Орлов. Что началось? Нормально же сидели! — Несмотря на строгость тона, Мария улыбалась.

— Комплименты говорю, о сиятельная. Как обещал. В этот раз они от сердца идут, даже врать не приходится! А тебе придется терпеть. Должо-о-ок! — и я потряс в воздухе указательным пальцем. — Ладно, с чего начнем?

— Сперва ты купишь мне сахарной ваты вон в том киоске. А потом мы пойдем на аттракционы.

От сахарной ваты пахло, что характерно, жженым сахаром. Но Мария, кажется, была вполне довольна сомнительному угощению и с аппетитом откусывала странное лакомство, измазав свою симпатичную мордашку в клейких стеклянных нитях.

Потом была неспешная прогулка по аллеям среди рдеющих багрянцем и золотом деревьев, завезенных сюда со всего света. Мороженое. Аттракционы. И снова мороженое. Аттракционы. Неспешная прогулка между отцветающими розами экзотических оттенков.

Мария явно наслаждалась процессом, а я же был доволен тем, что ей все нравится. Она спокойно брала меня под руку. И со стороны мы, наверное, выглядели, как счастливая парочка. Я, по крайней мере, надеялся, что это наше совместное будущее, а не просто картинка на один раз. Впрочем, ви́дение молчало.

Оно вообще реагировало только на смерть.

Хотя… Я вдруг понял, что при задержании убийцы, мое ви́дение впервые выдало мне будущее, которое меня напрямую вообще не касалась. То есть первый раз был не при прикосновении к зонтику Пустовалова. Раньше. Впрочем, виде́ние все равно предвещало смерть. Просто в двух последних случаях не мою.

Решив не омрачать этот день, и так наполовину испорченный визитом к барону, еще больше, я сосредоточился на своей очаровательной спутнице.

А та, сбросив маску «госпожи следователя по особым поручениям» откровенно отрывалась. Мы свободно общались на всякие пустяковые темы, я выполнял ее капризы, а она звонко смеялась над моими дурацкими шутками и бросала купюры в открытые футляры уличных музыкантов. Мы даже покружились в вальсе под музыку оркестра, играющего на какой-то маленькой эстраде. Танец в верхней одежде не оставлял никакого места интимности. Но я просто любовался своей раскрасневшейся спутницей.

Единственный немного неловкий момент был, когда она вскользь спросила:

— А эта Катя? Что у тебя с ней. Явно, не просто рабочие отношения? — Она искоса взглянула на меня.

— Мы встречались. Потом расстались. — Ответил я. — Собственно, она и встречалась со мной из служебного долга. Так меня проще было контролировать.

— Ох, не знаешь ты женщин, судя по всему. — Ответила она, и больше мы к этой теме мы не возвращались.

Мельком глянув в угол виртуального интерфейса, я чуть не присвистнул. Я не заметил, как пролетели четыре часа.

— Спасибо. — Сказала она, когда мы брели по аллее к арке центрального входа. — Я давно так прекрасно не проводила время. В детстве… — она запнулась, — отец всегда, когда был свободен от своих обязанностей, водил меня гулять в парк. Это хорошие воспоминания. Несмотря на то что сейчас мы с ним не общаемся. Кстати, если ты вдруг коварно планировал стать ближе к его превосходительству Истомину или приданое богатое получить, то ничего не выйдет. Отцу на меня плевать. Из семейных списков не вычеркнул и то хорошо.

Она говорила это легким шутливым тоном, но я немного напрягся. Впрочем, я же боярский выкормыш. Или скорее уже выкидыш? Про наше сословие не зря пословицы ходят типа: «Где боярин прошел, жиду делать нечего».

— Приданое это же вроде к свадьбе полагается? — Ответил я. — Не рановато ли об этом думать? Я тебя только сахарной ватой и мороженкой накормил!

— А о чем будем думать, Алекс? — спросила она, не принимая ухода от темы. — Сегодня был прекрасный день. Ты кажешься мне очень… подходящим парнем. Экспертное бюро «Истомина и Ко» выдает тебя высшую оценку. Но, что ты дальше спланировал? Интрижка? Отношения? Про брак забудь, сейчас точно не время об этом разговаривать, и не обижайся, я сболтнула, не думая.

— Интрижка для начала была бы совсем неплохим вариантом. — Спокойно ответил я, немного все же обалдев от такой простоты вопроса. — А там кто знает, как сложится? Сегодняшний день и правда был чудесным. Но вдруг тебя бесят мужики, не закрывающие тюбик от пасты? Или любящие футболки с лого металл-групп?

— Ну да. Или тебя не устраивают женщины с «взрывным темпераментом». — Последние слова она явно взяла в кавычки, даже пальцами показала. — Я не шучу, меня однажды уже бросили с такой формулировкой.

Интересно, что за чудак высказал ей такую претензию? Не устаю удивляться разнообразию придурков в мужской половине человечества.

— Женщины со взрывным темпераментом — лучшее, что произвела на свет матушка-природа. Сразу после ховербайков. — Ответил я ей в тон. — Меня таким не напугать. Меня даже на карусели не тошнило! — И я выпятил грудь колесом, подтверждая свою несомненную мужественность.

— Подожди, пока не увидишь мою первую истерику. Если не сбежишь: считай заслужил медаль. А к тому, что у парня впереди женщины всегда есть какая-нибудь железяка или много железяк, я привыкла. — Произнесла она, явно имея в виду отца. — Нет, на первый взгляд пара из нас будет ужасная. Я мент, ты ликвидатор. Встречаться будем раз в месяц, чтобы поорать друг на друга. Но я думаю, не попробуем, не узнаем. Спасибо еще раз, за прекрасный день. — Она невесомо поцеловала меня в щеку. — Продолжим, когда ты вернешься из своей командировки, хорошо?