"Фантастика 2026-143". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - "Nicols Nicolson" - Страница 292

- Никак нет, вашей памяти и молодым позавидовать можно! – вытянувшись, четко отчеканил Вячеслав Максимович, у которого от этой улыбки взмокло исподнее и затошнило во всем теле.

- Вот – вот, никогда не забывайте об этом, и свою терять вам не рекомендую, понимаете, к чему я? Не забывайте также, что длинный язык – это лестница, по которой беда входит в дом. Не я сказал так красиво, хвастаться не буду. Восточные мудрецы, у которых всем нам поучиться… Это я хочу простимулировать к более эффективной работе вашу…да не переживайте, не простату…вашу команду.

Так вот, - уже совсем успокоившись и настроившись, как могло показаться наивному человеку, на ностальгический лад, продолжил пожилой начальник, - В те времена по коридорам Комитета гуляла широко известная поговорка - примета – вот я и в рифму стал говорить: «Будешь плохо работать - направим для дальнейшего прохождения службы на Украину». Да, тогда еще говорили «на», а не «в». Хотя тем ребятам было одинаково хреново – посылали их «на» или «в». Так вот, завершу свою мысль. Федорчук сначала пытался навести свои, как ему казалось – правильные, порядки в системе МВД. Но так закрутил гайки, что динамометрический гаечный ключ показал перебор. И партия перебросила его на Комитет Союза. Контора содрогнулась. Все на своей шкуре поняли по аналогии с пословицей о том, что кто-то там не хотел куда-то идти и вот то - оно само пришло к нему. Гора, что ль какая, к кому-то, да, а? Понятно, народный фольклор не забыли? Могу уточнить, кто к кому маленький серенький подкрался, это тоже из той же серии мудрости народной. Уточню: все поняли, что на Украину их не пошлют, ибо она сама в облике Федорчука пришла ко всем сотрудникам, в каждый кабинет и явочную квартиру, не говоря о конспиративных, от Бреста до восточной оконечности Чукотки.

Пришел человек, некоторые украинские подчиненные которого, из числа начальников областных управлений, с лампасами и без, могли, к примеру, получив личное дело кандидата на вербовку о сотне рукописных страниц, вернуть его оперу для переоформления чернилами другого цвета. Или такой том взвесить, не читая – на ладони, и вернуть, с указаниями провести более глубокое изучение кандидата, так как он – начальник управления, как чрезвычайно опытный чекист, по весу чувствует, что эта работа тянет на троечку, а ему надо как минимум докладывать хорошие материалы, ибо отличные бывают только у него.

Так я продолжу о джинсах, я ведь на них продолжал свою воспитательно-профилактическую беседу, хорошо? Как же вы меня сегодня разочаровали - я даже стал таким многословным. Уверен, мой рассказ дойдет до самой вашей печенки, я никогда, уже давно, зря ничего не говорю.

Встретил как-то однажды Федорчук, в самом начале руководства Конторой, когда его мало кто из руководства знал в лицо, а уж о простых операх и говорить не приходится, одного работника пятого главного управления, курирующего так называемые, в то время, неформальные объединения. Неформальные организации – это ж контрреволюционная гидра демократии начала поднимать свою болтливую и бестолковую голову. Опер внешне должен был соответствовать среде, в которой крутился, выполняя свою задачу – башку этой самой гидры срубить начисто, а не так чтоб как у ящерицы, или на худой конец все эти огнедышащие смрадные части ее тела перевербовать и после соответствующего обучения с их же помощью вести народ уже в ином, в нужном направлении, то есть в светлое будущее, которое уже было не за горами. Точно – не за горами, не за морями, а где – и само Политбюро не знало, если не говорить об их семьях. И вот идет себе по длинному лубянскому коридору этот паренек – слегка патлатый - битлас такой, в потертых «Левисах», в легкомысленной рубашонке, неспешной, такой стиляжной походочкой, и упирается в какого-то грозного мужика, преградившего ему дорогу на встречу с агентом из той гнилой неформальной среды, для продолжения процесса разложения ее контрреволюционного и смрадного нутра изнутри, так сказать. Дядька тот попросил одетого не по уставу офицера представиться, что последний и сделал, не подумав. Он же был на своей волне, в творческом процессе продумывания линии поведения и особо эффективных и замысловатых поз агента, пробравшегося в святая святых неформалов – в теплую кровать их главной руководительницы, чтобы по заданию этого же опера проводить подрывную работу у нее внутри и снаружи еще активнее, с помощью секретных технологий агента влияния, практикующего на Востоке в пользу Конторы под псевдонимом «Камасутра» уже которую сотню лет!. А, уединившись где-то под кустиками на природе, подальше от всяких муравейников, или прямо на них, если оперативная необходимость припечет особо страстно, может быть даже рискнуть, нарушить конспирацию, и обучить ее «Интернационалу», спеть его в два голоса со всей пролетарской ненавистью к сексу, которого тогда в Союзе днем с огнем…пару –тройку куплетиков, значит… На вопросы: « Вы кого хотите удивить своими голубыми, гм… и цвет-то какой-то педерастическо-неуставной….потертыми за столом штанами: меня или Комитет госбезопасности, что, впрочем равнозначно, может кого-то здесь, в столице нашей Родины? Вы вообще член партии?»

Ничего не понимающий молодой человек трижды честно и четко, по- военному ответил: « Никак нет!». На последний вопрос также кратко, но чуток длиннее, ну от самой сути четкого ответа: «Так точно, я - член!» А мужик, оказавшийся новым председателем Конторы Глубокого Бурения, их краткую, первую и последнюю встречу подытожил словами: « Так отправляйтесь удивлять медведей в сибирской тайге, там кстати и надбавка к денежному содержанию неплохая, заработаете на приличные, советские брюки». Поняла Красная Шапочка, с кем повстречалась, да поздно было – к вечеру его ознакомили с приказом о переводе для продолжения нелегкой службы в далекие края, вместе с его горячим сердцем и чистыми руками – головой-то своей холодной он, говорят, тронулся от такого стиля руководства…

Так к чему я, Вячеслав Михайлович, так непривычно долго распинался? Вывод сей басни, которая основана на реальных событиях, каков? Только не отвечайте, что молодость вспомнил – я ее и не забываю никогда. А, знаете, не надо мне отвечать. А то опять отчебучите что-то вроде недостатка «Внука» в виде наличия либидо. Я тогда совсем из себя выйду. Запоминайте и подчиненным передайте совсем краткое резюме: сорвете операцию – условия работы в КГБ советской Украины и сибирских краев покажутся вам райскими, только отправлю я вас в ад, в прямом смысле этого слова. Точка.

- Я все понял, все ваши указания будут выполнены надлежащим образом и в срок. Срыва операции не допустим, - ответил ошалевший от командирского гнева и напора Вячеслав Максимович, вытерев потные руки о брюки с лампасами…

- Если поняли – хорошо, а отлично будет, когда завершим начатое. Продолжим совещание. Итак, дайте команду Паскевичу установить с объектом личный оперативный контакт. После Нового года «Внук» должен работать под нашим руководством. Мне все равно: завербуете его вы или, если это будет выгоднее в оперативном отношении – организуете его перевод на службу под свое крыло. Возможно, это даже будет лучше вербовки – он меньше будет задумываться об истинном положении вещей и выискивать скрытую часть его задания. Все знают, даже школьники, что в разведке каждый выполняет свою часть задания и не должен, в целях конспирации, знать остальные части пазла. Это нормально, как 36 и 6. Вот пусть так и будет. Подыщите ему их числа наших проверенных сотрудников кандидата в друзья или подруги. Лучше из числа тех, кому привычнее работать под прикрытием легенды, имеющего в этом опыт. Понятно? Дело серьезное и требует тщательного подхода. Впрочем других дел в нашем ведомстве и не бывает, но тут же случай особый, правильно? Его квартиру надо обязательно оборудовать нашей техникой. Кровь из носу, но нашпиговать ее с использованием всех возможностей. Что надо подписать - без промедления ко мне, в любое время дня и ночи. Буду без проволочек помогать санкционировать все разумные мероприятия и документы на их проведение. Что надо согласовать, получить разрешение у руководства ФСБ – помогу лично, соответствующие договоренности имеются. Контроль, и еще раз контроль. Все, выполняйте.