"Фантастика 2026-143". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - "Nicols Nicolson" - Страница 161

Помимо теоретических занятий у нас естественно были занятия в полевых условиях. Мы осуществляли верховые глазомерные съемки в окрестностях столицы. На местности отрабатывали решения тех или иных задач. Ориентировались на местности при помощи приборов и без таковых. Чертили от руки карты. С наступлением осени проводить занятия на природе стало не очень комфортно: слякоть, дождь с ветром. Вспомнились мне занятия на полигоне артиллерийского училища, сейчас хоть орудие таскать не доводится.

Часто писал письма домой, интересовался детьми. Им в ноябре исполнился год. Отправил посылку с подарками для малышей - в основном игрушки. Всякие кофточки и штанишки им покупали мои родители, я в размерах детской одежды не разбирался. Главное, что мои детки подрастали здоровыми.

Начальство Академии распорядилось предоставить слушателям отпуск на неделю в канун Рождества. Отлично, думал я, поеду, проведаю детей и родителей. Мои намерения, так и остались намерениями. Домой, в Шпреньгринштадт, я не попал, валялся в госпитале с ранением. Получил его не на поле брани, а почти рядом со своим домом. А дело было так.

Возвращался пешком из Академии около восьми часов вечера - решил развеяться, а то от занятий голова немного разболелась. Иду, дышу свежим воздухом. Погода замечательная, легкий морозец, мелкий снежок ложится на тротуар, и, самое главное, полное отсутствие ветра. Настроение нормальное, головная боль уже прошла.

Подходя к зданию полицейского участка, я заметил сани. Два человека, одетые в полушубки, вынимали из них ящики и укладывали под крыльцо. Может, я прошел бы мимо и не обратил внимания на этих людей. Но при свете фонаря заметил, что ящики имеют окраску, аналогичную окраске снарядных ящиков. Меня заинтересовало, зачем это снарядные ящики складывают под крыльцо полицейского участка, и притом эту работу выполняют гражданские лица. Я подошел и задал беспокоящий меня вопрос. Ответом мне был выстрел из нагана. Сразу же острой болью обожгло левое предплечье. Немного отпрянул назад. На полном инстинкте я начал действовать, так как понимал, что следующий выстрел может быть более точным. Сабля словно сама прыгнула мне в руку. Первым ударом я попал по руке стрелявшего в меня субъекта. Наган с кистью упал на тротуар, остро наточенная сабля не подвела. Человек от боли заорал на высокой ноте Я, продолжая движение, присел, чтобы уйти с линии возможного прицеливания, нанес колющий удар в область шеи второму, пытающемуся направить в мою сторону револьвер, извлеченный из недр одежды. Неожиданно, из-под крыльца, выскочил третий человек, с кинжалом устрашающих размеров и бросился на меня. Что его «ковырялка» против моей «Аннушки»!? Я без затей и со всей силы рубанул нападавшего человека по голове, глубоко вогнав его шапку в рубленую рану. Пока я размахивал саблей на звук выстрела и на крик выбежали из участка полицейские. Я им вкратце объяснил, что произошло, сильно удивив их рассказом. Потом я почувствовал, что с левого рукава шинели обильно течет кровь - похоже, мне пуля повредила какой-то крупный сосуд. Не хватало еще умереть от потери крови. Сказал об этом полицейским. Меня быстро загрузили в стоящие сани и отвезли в госпиталь.

В госпитале меня раздели до исподнего. Рубашку пришлось выбросить - она была сильно залита кровью. Уложили на операционный стол и дежурный врач приступил к осмотру.

- Вас, молодой человек, уже пользовал хороший хирург, - продолжая ощупывать руку вокруг раны, констатировал доктор. – Я сужу по тому, как качественно и ровно у вас ушита довольно длинная рана на торсе. Штопал не иначе немец, у них такая манера шитья. Больно было?

- Зашивал рану в полевых условиях русский армейский доктор. Но, по его словам, он проходил обучение в Германии. Тогда было больно, шили по живому, да и сейчас не сахар, жжет рану.

- А как вы хотели? Пуля, пройдя навылет, разорвала вам мышцы и кожу. Хорошо, что не попала в кость. Я сейчас вам буду чистить рану, терпите. Потом заштопаю, так уж и быть немецким швом, чтобы не нарушать, так сказать композицию. Может, примите стопку спирта для обезболивания?

- Спасибо доктор, предпочитаю находиться в трезвом уме.

- Как знаете.

Примерно полчаса доктор занимался моей раной, причиняя мне сильную боль. Я терпел, хотя хотелось орать во все горло. Затем мне помогли добраться в палату и уложили в кровать. Через несколько минут я уснул, а может, потерял сознание - не суть важно.

Утро я встретил с повышенной температурой и жаждой. Кое-как поднялся, и, подойдя к тумбочке, на которой стоял графин с водой, стал жадно поглощать влагу прямо из горлышка. За этим занятием меня застала немолодая санитарка.

- Вам еще рано вставать, доктор не велел, - шепотом сказала женщина, хотя в палате я был один. – Рана у вас, крови много вытекло. Ложитесь в кровать, сейчас доктор пожалует с осмотром.

Повинуясь приказу санитарки, я занял горизонтальное положение. Буквально через пару минут появился доктор.

- Ну-с, поручик, как ваше самочувствие? – поинтересовался доктор.

- Чувствую повышение температуры, рана побаливает.

- Это нормально в вашем состоянии, так и должно быть. Сейчас сделаю вам перевязку. Выпьете порошки и отдыхайте, вам нужен покой, минимум недели две.

- Раньше никак?

- Эх, молодежь, куда вы торопитесь? Вон там, в коридоре, - доктор кивнул на дверь, - к вам рвется жандармский ротмистр, тоже молодой и горячий.

- Доктор, я ведь не настолько плох, чтобы не уделить время визитеру.

- Я дам ротмистру не более получаса на беседу с вами, у вас по расписанию завтрак и покой.

Доктор ушел, а ему на смену в накинутом на шинель халате прибыл жандарм.

- Ротмистр Отдельного корпуса жандармов Снегирев Павел Иванович, - отрекомендовался вошедший.

- Поручик Головко Станислав Владимирович, слушатель Николаевской академии генерального штаба, - ответил я жандарму. – Прошу меня простить, что представляюсь лежа.

- Ничего страшного, Станислав Владимирович. Вы не возражаете, если будем общаться без чинов?

- Какие возражения могут быть?

- Если вас не затруднит, расскажите, что с вами случилось?

- Шел домой после занятий. Возле полицейского участка увидел странных людей, выгружающих под крыльцо снарядные ящики. Спросил. В ответ получил пулю. Пришлось защищаться и спасать свою жизнь. Потом доставлен в госпиталь, где был прооперирован.

- Значит, те люди, с ящиками, вам совершенно незнакомы?

- Я недавно в столице и круг знакомых у меня ограничивается сослуживцами по Академии.

- То есть вы заметили ящики и решили вмешаться?

- Я окончил Михайловское артиллерийское училище и принимал участие в войне с Японией, потому мне показалось странным наличие снарядных ящиков у гражданских лиц.

- Фамилия Бронштейн вам знакома?

- Нет.

- С Лейбой Давидовичем Бронштейном вы никогда не встречались и не ссорились?

- Не доводилось встречаться, я эту фамилию от вас услышал.

- После выстрела вы что предприняли?

- Выхватил наградную саблю и защищался. Сначала нанес удар по стрелку, а потом поразил второго человека, извлекшего из кармана наган, а третий кинулся на меня с длинным кинжалом.

- Защитились вы на славу. Два холодных трупа, в том числе Бронштейн, и один безрукий, - как-то задумчиво сказал ротмистр. – Но ничего, мы раненого разговорим.

- Павел Иванович, а кто эти люди?

- Революционеры. По всей видимости, они принадлежат к недавно образованной партии РСДРП(б). Ящики, которые вы заметили, действительно снарядные, только загружены были динамитом. Такого количества взрывчатки хватило бы для разрушения не только полицейского участка, но и для пары домов, стоящих рядом. Вы спугнули террористов-взрывников в момент подготовки, они еще не успели привести в боевое состояние свою адскую машинку. Вы, Станислав Владимирович, невольно оказали помощь Отдельному корпусу жандармов, за что вам огромное спасибо. Я сообщу вашему начальнику Академии о вашем поступке. Выздоравливайте. Если возникнет необходимость, я вас еще навещу. Всего вам доброго.