"Фантастика 2026-143". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - "Nicols Nicolson" - Страница 144

В поселке прапорщик Улыбин предложил укрыть трехдюймовки в разрушенных зданиях в центре. А затем, в случае возникновения опасности на каком-то участке, перекатывать в том направлении орудия. В принципе мысль здравая, не сразу можно будет обнаружить, откуда японцам прилетают гостинцы. Дал разрешение.

Архипыч, как всегда, своевременно организовал питание батарейцев. Он мне доложил, что продовольствия у нас припасено всего на пять суток, если кормить солдат согласно нормам. Я приказал кормить людей, как следует, не экономить, надеялся, что в скором времени соединимся с основными силами.

К полудню основной объем работ по оборудованию позиций закончили, сейчас занимались маскировкой. Солнце уже в зените, а противник не появился, даже не видно пылевых столбов, поднимаемых тысячами ног и копыт. Неужели японские офицеры соврали?

В три часа по полудню с северо-запада появились японские войска. Мне показалось, что к нам ползет очень большая и толстая серо-зеленая змея, а на самом деле, по узкой дороге шла неприятельская пехота плечо к плечу. На подходах к Футдзяо дорогу стискивали в объятиях гряды сопок, не позволяя пехоте маневрировать. Другого нормального пути в округе не было. Тропы, конечно, были, но протащить по ним артиллерию и обозы невозможно, пехота и та с трудом пройдет. По этой причине противник использовал единственно доступный путь. Сколько же этих гадских японцев идет к нам в гости, задал я себе мысленно вопрос? А сколько бы ни было, воевать придется, также мысленно ответил себе.

Улетел в сторону противника первый пристрелочный снаряд гаубицы С 5. Я невольно посмотрел в направлении предполагаемого разрыва снаряда. Разрыв был. Но в небо поднялось какое-то красно-зеленое облако и немного земли. О Боже! Облако, это же останки человеческих тел! Снаряд не успевает достичь земли, взрывается в строю японских солдат, разбрасывая в разные стороны их останки. Эмоции в сторону. Отдал приказ взводам открыть огонь по голове колоны. Поднес бинокль к глазам. Результаты разрывов шрапнельных снарядов в плотном строю японских солдат выглядели еще страшнее. Обезображенные шрапнелью солдаты валились под ноги своих товарищей. Их никто не поднимал, их просто перешагивали, строй вновь становился монолитным. Два взвода трехдюймовок вели огонь с предельность скорострельностью. Канониры-подносчики с трудом успевали подносить снаряды. Японцы нам отвечали только стрельбой из винтовок. Но расстояние не позволяло уверено поражать наших солдат. Мы уже закупорили дорогу между сопками, японцам приходилось перелезать через завалы из человеческих тел, но они продолжали медленное продвижение к нашим позициям.

Гаубичники положили серию из десяти-двенадцати зажигательных снарядов в голову колоны. Пылающие солдаты, сжимая в руках винтовки, продолжили наступление. Через несколько шагов они падали, обмундирование продолжало гореть.

Теперь по передовым шеренгам били все орудия моей батареи и дивизиона Лебедева, смешивая то, что было солдатами Японии с землей.

На некоторое время нам удалось остановить передовые шеренги, перенесли огонь дальше вглубь колоны.

Наблюдая в бинокль, я видел, как вражеские солдаты пытались спастись, карабкаясь по крутым склонам сопок вверх. Успеха достигали единицы, остальные катились к подножью, попадая под ноги своих сослуживцев или под наши снаряды.

Японцам удалось на правую возвышенность вытащить пару орудий и открыть огонь по русским войскам, в том числе по позициям моей батареи. Гаубицы подполковника Лебедева заставили замолчать японские орудия в считанные минуты. После этой попытки пехота вновь пошла в наступление. Около получаса стреляли со всех стволов. А потом ко мне на наблюдательный пункт прибежал посыльный от полковника Истомина с приказом о прекращении огня, так как с тыла колонну противника атаковали части нашей кавалерии. Одновременно со мной, стрельбу закончил дивизион Лебедева.

Интересно, где конники нашли среди сопок лазейку, чтобы атаковать японцев? Позже я узнал, что кавалеристы, взяв местных проводников, по тропам вышли во фланг японской колоны и сходу атаковали. Да так рьяно, что чуть не попали под наши снаряды. Поэтому поспешили послать гонца к нам с просьбой прекратить огонь. Примерно через час колонна японцев была полностью уничтожена. В плен взяли три сотни живых и здоровых солдат и офицеров. Захвачен обоз с имуществом, боеприпасами и провизией.

Я прошелся по вражескому обозу, выискивал исправные орудия и снаряды. Всего одно исправное орудие удалось найти. А со снарядами повезло - семь сотен снарядов переправил на позиции батареи. Надо сказать, что добраться до обоза и вернуться обратно на батарею было непросто. С близкого расстояния я увидел результаты стрельбы трехдюймовок и гаубиц. Страшное зрелище. Я повидал многое, но такого видеть не приходилось. Море человеческой крови и горы человеческого мяса, одним словом - жуть. Какой-то адский, дьявольский фарш. Захоронением погибших солдат противника занимались плененные сослуживцы.

Мою батарею тоже не минули скорбные события. Хоть японские пушкари сделали всего несколько выстрелов, но один снаряд все же разорвался на позициях взвода прапорщика Иванова. Материальная часть не пострадала, а прапорщик погиб, тяжело ранен командир орудия и наводчик, легко посекло осколками двух канониров. Я понимаю, что война не бывает без потерь. Но когда гибнут люди, к которым уже привык и которым доверяешь, всегда становится не по себе и больно. Второй взвод возглавил прапорщик Митрохин.

На следующее утро нашу группу разыскал посыльный из штаба корпуса. Доставил приказ о наступлении по направлению к порту Такушан.

Две недели, вступая в ежедневные стычки с отступающими японскими войсками, пробивались к порту. У японцев уже не хватало сил на создание сплошной линии фронта, поэтому организовывали отдельные опорные пункты. Мы, за счет большей численности пехоты и превосходства в артиллерии, били противника нещадно. Но как говорят, раненый зверь всегда опасен, нам тоже доставалось. Я лишился еще одного прапорщика – Улыбина. Он, правда, остался жив, но лишился правой ноги, осколком снаряда, её, словно ножом, отрезало ниже колена. Унтер-офицеров и нижних чинов потерял убитыми и ранеными пятьдесят девять человек. Сейчас во всех взводах ощущается нехватка опытных командиров орудий и наводчиков.

Остался один бросок и мы скинем японцев в море. Это тех, которые не захотят сдаваться. Что примечательно, японцы сдаются с большой неохотой, предпочитают драться и умереть. Мы им предоставляем возможность умереть, снарядов не жалеем.

На подступах к Такушану мое дивизионное начальство почтило меня своим присутствием. Подполковник Григорович лично осматривал позиции батареи, остался доволен. Моя просьба о пополнении была отклонена. Я обратил внимание на перевязанную бинтами голову командира, но спросить постеснялся, зачем беспокоить человека, может у него рана сильно болит. Вот вечером, в узком кругу, по секрету, Шестернев поведал, что Григоровичу разбила голову китайская девчонка, с которой этот немолодой ловелас попытался развлечься.

Наступление началось утром следующего дня. Как обычно первую скрипку играла артиллерия. Ох, постреляли мы от всей души. Высшее командование приказало беречь пехоту, поэтому артподготовка длилась почти час. Нашу пехоту, атаковавшую первую линию окопов, встретил довольно плотный ружейный огонь. Где эти желтолицые воины прятались? Наверное, закопались в землю по самые ноздри. Стрелять мы не могли, была опасность зацепить своих. До второй линии неприятельских окопов русские пехотинцы добежали вместе с японцами. Началась кровавая рукопашная схватка. За счет большей численности японцев размазали по окопам тонким слоем. С третьей линией пришлось повозиться. Это у японцев был последний рубеж обороны. Они его построили и укрепили на совесть. Попытался своими трехдюймовками выковырять противника из укреплений, но существенных результатов не достиг. Маловат калибр против укрепленного противника.

Подполковник Лебедев со своими гаубицами находился в резерве, поэтому командир 137-го Нежинского полка обратился к вышестоящему командованию и затребовал на свои позиции крупнокалиберные гаубицы. Вот это мощь, вот это я понимаю стрельба, вот это настоящий результат! Я мог бы еще долго восхищаться гаубицами, они в щепки разносили блиндажи, позиции батарей и другие земляные укрепления противника. И это снятые с вооружения орудия творят такие чудеса! Дивизион выпустил по врагу не менее четырех десятков снарядов на орудие, в том числе зажигательных. Что могло, горело, а что не горело, уже умерло. Пехота прорвала третью линию обороны и погнала неприятеля к порту. Артиллерия двинулась следом.