"Фантастика 2026-143". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - "Nicols Nicolson" - Страница 1134

Мы с Нюркой настороженно переглянулись. Лишь пять детей из четырнадцати, помимо наших, были увлечены процессом, остальные же ждали чаепитие. Единодушно мы с подругой решили перенести время закусок и чая пораньше, может хоть на сытый желудок детки будут заинтересованы учебой.

Но до конца первого урока еще нужно было как-то дотянуть.

Писк, раздавшийся с задних рядов, заставил всех обернуться. Братья, пришедшие в школу самыми первыми, тянули друг друга за волосы, а их младшенький со смехом запихивал одному из них рваные клочки бумаги за пазуху.

Наши, приютские, сидели возле окна и сосредоточенно поглядывали на других детей. Они еще ни слова не произнесли с тех пор, как все друг другу представлялись.

– Невоспитанные! – крикнула Шенни, забравшись на скамейку с ногами. – Прекратите, мама вас учить будет!

Мальчишки заржали и, отвесив друг другу по оплеухе, наконец успокоились. Одна из девочек, не слушавшая до этого никого, вылезла из-за парты и пошагала к окну. Забралась на подоконник, едва не сорвав занавески, и уткнулась в стекло носом.

Я медленно вдохнула и выдохнула, успокаиваясь, но подруге помогать не спешила – я должна была знать, насколько крепко ее желание преподавать. Пока Нюрка стаскивала визжащую девчонку с подоконника, братья вновь разодрались.

– Так, – со своего места поднялась Мэй и осмотрела класс. – Друзья, давайте иметь хоть немного уважения к преподавателям. Если у кого-то есть вопросы – задавайте. Хотите баловаться – балуйтесь. Но потом не завидуйте, когда на экзамене ваши одноклассники будут читать книжки и писать письма, а вы не сможете.

– Зачем нам книжки читать? – усмехнулся вихрастый мальчишка со второго ряда. – У нас дома и книг-то нет.

– В школе большая библиотека, – сообщила Нюрка, еле усадив девочку за стол. – Из нее можно брать, что захотите.

– Как богатеи? – с надеждой в глазах спросила Айя, восьмилетняя девчушка, сидящая по правую руку от Лораса.

– Лучше! – воскликнула Нюрка, возвращаясь к доске.

Дети завозились на скамейках, но вскоре осознали, что большая часть их одноклассников вовлечена в учебу. Всем хотелось быть похожими на аристократов, ну, или научиться писать и читать лишь ради того, чтобы кто-нибудь завидовал.

Первый урок подошел к концу довольно нескоро. Мне лично так показалось, потому что все время мы то ловили бегающих детей, то в сотый раз повторяли, что чаепитие точно будет. Только наши, да Лорас, исписали свои листы с обеих сторон. Исчиркали, если точнее, палочками слабо похожими на буквы. Но они хотя бы старались.

На перерыве Мэй повела детей в столовую, где мы еще с утра накрыли стол. Когда дверь класса за ними захлопнулась, и шум отдалился, растрепанная и покрасневшая Нюрка уронила голову на стол. Я подвинулась на стуле, чтобы девушка присела рядом.

– Неужели так будет всегда? – захныкала она. – Бесенята!

– Не всегда. Вспомни, как учились мы?

– Кошмар! Лично я помню, что баловались мы все годы, что нам довелось провести в школе. Первые месяцы так вообще ворон считали всем классом. Бедные наши учителя, как они, должно быть, злились!

– Идем, – со вздохом я поднялась с места. – Выпьем чаю, и может все наладится. Мне кажется, ребятишек с утра не кормили.

– Я теперь понимаю, почему родители согласились привести их в школу – свои нервы жалко.

Я не могла с ней не согласиться, но точно знала – все обязательно наладится. У нас просто нет организационного опыта.

Места за столом хватило всем, но некоторые дети вели себя слегка диковато. Офелия хватала с тарелок печенье, засовывала в рот одну за одной, и крошки сыпались на ее платьице. Она перебегала от одного угла стола до другого, не в силах усидеть на месте.

Мэй сдержанно просила ее занять один из стульев, виновато улыбалась Лоренсу, смущаясь перед ним из-за шума.

– Дети, – Нюрка выпорхнула из класса вслед за мной, уже причесанная и с блаженством на лице. – Ах, какие вы все молодцы!

Ученики даже есть перестали, а Офелия сунула в рот еще одну печеньку и все-таки забралась на свой стул.

– Первое занятие всегда самое сложное, уж поверьте. Но вы увидите, что совсем скоро писать записки ничуть не труднее, чем шнуровать ботинки!

– Мне брат шнурует, я не умею, – негромко отозвался один из мальчишек.

– И я не умею, – согласно замотала головой Офелия.

– Эх, вы, ребята, – Лоренс усмехнулся в усы, в которых застряли крошки бисквита. – Шнуровать ботинки я вас научу, а писать и читать научат Нюра и Агата. Вы только относитесь к урокам ответственно.

– Я выйду замуж через два года, у меня уже есть жених. Мне незачем учиться, я рожу детей и буду любить своего мужа, – равнодушно сказала Иррит. Худощавая Иррит с золотистыми локонами была единственной взрослой девушкой в классе.

– А муж будет любить тебя? – фыркнула Пирси. – Глупую, необразованную.

Иррит залилась краской от злости.

– Что б ты понимала, малявка! Мужчинам не нужны образованные жены, им наследников подавай, да за домом следи.

В разговор вступила Шенни:

– А вот дядя Ральф сказал, что мужчины хотят видеть рядом с собой умных женщин.

– Если твой дядя Ральф хочет иметь обученную грамоте жену, это еще не значит, что все хотят!

– Что за спор? – весело спросил Ральф, заходя в столовую. Следом за ним появился и Эллад с полной корзиной выпечки.

– Мы вам булочек к чаю принесли, – улыбнулся Эллад.

Дети во все глаза уставились на мужчин, а девушки, старше тринадцати, выпрямили спины. Иррит напустила на себя загадочный вид.

– Все, не будем мешать, – Ральф оставил корзину на столе, ободряюще дотронулся до моего плеча, и они с Элладом покинули столовую.

– А кто это? – спросил Джар после их ухода. – Тоже преподаватели?

– Это дядя Эллад и дядя Ральф, – ответила Шенни

Иррит растерянно взглянула на дверь, потом опустила взгляд в чашку с чаем и сказала, ко всеобщему удивлению:

– Надеюсь, вы и правда научите нас писать, а не просто пообещали, чтобы выманить деньги.

– Что, уже передумала оставаться глупой и замужней? – захохотала Шенни.

Иррит показала ей язык.

Мы с Нюркой так устали на уроке, что за перепалкой детей следили вполглаза и вполуха. Не дерутся, и то хорошо.

Офелия вытащила из корзины сразу две булочки с повидлом, остальное разобрали другие дети. До следующего урока все вели себя примерно, а я радовалась, что мужчины зашли вовремя. Их появление благотворно повлияло на девчонок, и это стало заметно на занятии по счету.

Лучше всех с заданиями справлялся Лоренс. Он переписал на листочек десять цифр, и это далось ему легче, чем буквы. Шенни просто рисовала, так как на уроках она присутствовала из любопытства. У Мэй же получилось переписать всего пять цифр, но очень красивым почерком. Нюрка похвалила ее, и девушка зарделась.

Иррит больше не проронила ни слова. В ее взгляде появилась заинтересованность, а карандаш в руке стала держать крепче.

Только Офелия вносила смуту в успокоившуюся группу детей. Девочка никак не желала сидеть на месте, бегала от стола до стола, чиркала в чужих листочках и сдалась, только когда Нюра разрешила ей сидеть на подоконнике.

Ну а занятие пением понравилось даже ей. Детки горланили каждый на свой лад, веселились, и Нюрка смеялась вместе с ними, наконец-то оставив место у доски Мэй. Сама Мэй не знала, как преподавать пение, она просто пела и просила повторять за ней. У кого-то получалось, кто-то забывал слова сразу, только услышал. Лоранс тихонько сидел в углу, наблюдая. Он от этого урока отказался, ну а мы и не заставляли.

Я улизнула из класса перед обедом. Счастье за Нюру и за то, что подруга наконец нашла свое призвание, затопило мое сердце. Надеюсь, после такого сумасшедшего дня Нюра не откажется от идеи со школой, что от нее услышать вполне ожидаемо.

– Как у вас дела? – в холле мне встретился Ральф.

– Лучше, чем были на первом уроке, – улыбнулась я.

– Я кое-что хочу показать тебе, – мужчина вытащил помятый конверт из кармана брюк, но не спешил отдавать его мне. Рассматривал носки своих ботинок, теребил коричневый картон. – Но сначала скажи, не передумала ли ты?