"Фантастика 2026-143". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - "Nicols Nicolson" - Страница 1041

– Алена, я тороплюсь! – недовольный резкий голос подруги будто окатил меня ледяной водой с головы до ног.

– Мы сейчас уйдем, не волнуйся, – тихо ответила я, направляясь на кухню.

Вероника сидела в углу на стуле и грызла баранку. Заметив меня, улыбнулась. При виде покрасневших от слез глаз дочки я стиснула челюсти. Ничего, мы справимся, справимся!

– Малышка, нам пора. – Потрепала Веронику по голове, удобнее перехватывая узелок с вещами. Копилку я все еще держала в руке, боясь выпустить ее из поля зрения.

– А куда мы? Домой, да, мам? – Девочка спрыгнула со стула, схватила со стола бумажный пакетик и объяснила: – Это тетя Ида собрала для меня. Там баранки вкусные, я поделюсь с тобой.

– Хорошо, идем скорее. Тете Иде пора на работу, а мы кое-куда поедем.

Мы вышли из дома втроем. Подруга замешкалась, после того как заперла дверь на ключ, и открыла рот, чтобы что-то сказать, но я остановила ее жестом:

– Спасибо за то, что приютила на ночь. Я уже решила, где мы будем жить, и тебе не о чем волноваться.

Ида облегченно вздохнула и бросилась ко мне с объятиями.

– Ты приходи в гости, обязательно приходи!

– Конечно, – кивнула я, понимая, что больше никогда не появлюсь в этом доме.

Я смотрела ей вслед, провожая глазами до поворота. Обрывки воспоминаний пронеслись в голове, показывая прошлое, когда мы с Идой познакомились совершенно случайно на празднике Сбора урожая. И как потом ходили друг к другу в гости, и как она нетерпеливо ждала рождения Вероники. Даже имя для моей дочери мы придумывали вместе с ней, ведь Савару было совершенно все равно, как будут звать его ребенка. Мы были очень близки, и я правда думала, что ближе Иды у меня никого нет, не считая дочки, конечно.

А когда меня коснулась беда, то самый родной, самый дорогой человек отвернулся. Ее можно понять, ведь брошенка с ребенком – позор, дружить с такими не позволяет воспитание, но… я не хотела понимать. Я бы ни за что не оставила Иду, окажись она на моем месте.

Вероника потерла глаза рукой, в которой был зажат бумажный пакетик. Второй она держала последний кусочек баранки, доедая его.

Я смотрела на дочку, и сердце сжималось от боли. Я понимала, что все, через что пришлось пройти мне в десять лет, теперь предстоит и ей. Разве что у меня тогда была бабушка Герда, а у Вероники есть родная мама, и я ни за что не дам ее в обиду. Как бы нас ни встретили в деревне… А нас не встретят – и уж точно не примут назад.

Когда я уходила, Герда сказала: если жизнь вновь приведет меня в Отшельники, я должна быть готова к тому, что мне там не будут рады.

– Мы пойдем домой, мама?

Пора рассказать дочке все как есть.

– Да, милая, но мы теперь будем жить в другом месте. В Отшельниках. Помнишь, я рассказывала тебе о своем детстве?

– Фу-у-у… – Дочка скривила губки, проглотив еду. – Там же нет других детей!

– Есть, конечно, что ты! Ты обязательно с кем-нибудь подружишься, вот увидишь.

– Но ты говорила, что с тобой никто не дружил.

– Я была… не такая, как остальные дети, понимаешь? – Я перевела дыхание.

Вероника не знала, что ее мать в десять лет погибла по нелепой случайности, а Создатель привел ее к огороду бабушки Герды и там оставил. Местные обзывали подкидышем, и дружить со мной никто не хотел, я вела себя… странно. Ну всем так казалось, на самом же деле я была до чертиков напугана.

– А какая ты была? Ты никогда мне не рассказывала.

– Когда-нибудь ты узнаешь. – Я чмокнула дочку в лоб, погладила по щеке. – Нам пора. Нужно найти того, кто согласится отвезти нас.

В шкатулке сиротливо жались к углу пятнадцать медяков. За такие копейки нас могут отвезти разве что за город и там оставить, но больше денег нет, а добраться до Отшельников пешком с ребенком практически невозможно. Вероника сильная девочка, но идти по разбитой, заросшей сорняком дороге несколько часов она не сможет.

Обойдя все точки, где обычно стояли пустые повозки и возничие в ожидании клиентов, несколько раз выслушав не самые приятные шутки по поводу предложенной мной цены, мы наткнулись на мальчишку лет пятнадцати. Паренек сидел в тени у трактира, привалившись к стене. Рядом с ним дремала тощая лошадь, а вместо крытой повозки, как у остальных извозчиков, эта лошадка была запряжена в телегу, наспех сколоченную из гнилых досок.

– Добрый день! – Я улыбнулась как можно шире.

Мальчишка лениво приоткрыл один глаз, окинул меня и Веронику внимательным взглядом.

– Че надо?

– Вы… оказываете услуги перевозки?

– А че, устраивает? – Парень хмыкнул, кивнув на телегу.

– За сколько отвезешь в Отшельники?

– За десятку, – всего мгновение подумав, ответил молодой возничий.

Я сдержала ругань. Хотелось пнуть колесо телеги и уже пойти пешком, но здравый смысл подсказал, что нужно уточнить, какую именно десятку парень имеет в виду.

– Медяков, конечно, – раздраженно ответил он.

Спустя несколько часов, проведенных за разглядыванием однообразных видов пшеничных и кукурузных полей, мы наконец въехали в графство Фьордов. Именно здесь, во владениях нищего графа Нэда Фьорда, находилась единственная деревушка. И называлась она Отшельники не просто так: в поселении расположились дома самых настоящих отшельников. Людей, которые не признают королевскую власть и всячески стараются избежать ее влияния. Восемь долгих лет я жила здесь, а после переезда к Савару ни разу не возвращалась.

Я приподнялась, чтобы лучше видеть лес. Проехать через него не составляло особого труда: если от графства до Бирцана дорога давно поросла высокой травой, то в лесу была особая, природная тропинка, достаточной ширины, чтобы по ней проехала повозка или телега. Я помнила ее четко, не раз по ней ходила, чтобы посмотреть на поля незнакомого, чужого мира. Просто поля… в город мне запрещалось ходить до восемнадцати лет.

Вот уже и лес остался позади, а сразу за ним я увидела дом, в котором нам с Вероникой предстояло жить. Сердце учащенно забилось, взгляд метался от домика Герды к другим, соседским, руки начинали трястись, стоило только подумать, что уже сегодня я должна буду сообщить старосте о своем возвращении. Или не сообщать? В конце концов, отшельники ведь не признают власть… хотя старосте подчиняются. На этой мысли я хохотнула, вспомнив, по какой именно причине деревенские слушаются старика Шерпа: он единственный, кто держит коров и обеспечивает деревню молочными продуктами. Попробуй откажись от его «власти».

Но как бы я ни веселилась, понимала: предателей вроде меня этот народ назад не принимает.

Глава 3

Лицо Вероники не выражало никаких эмоций, но я хорошо знала своего ребенка и могла догадаться, что она не меньше моего восторгается видами. Отшельники выбрали для жизни, наверное, самое живописное место Лимбурга. Небольшая ровная местность, покрытая мелкой изумрудной травой, располагалась прямо у подножия высоченных зеленых гор, вдоль которых бежала узкая и неглубокая, но богатая рыбой речушка. По другую сторону поселение скрывал от всего мира непролазный лес с такой богатой флорой и фауной, которой могло бы позавидовать любое другое королевство.

Дом Герды, а теперь мой и Вероники, стоял у самой кромки леса. Герда выбрала это место не случайно – она хотела быть как можно ближе к природе, с помощью которой и зарабатывала на жизнь. Еще она очень не любила людей, а так соседние дома находились на приличном расстоянии. Я, стоя у ворот, видела копошащихся в соседском дворе ребятишек, но все равно он был достаточно далеко. Отшельники построили дома почти вплотную друг к другу, при этом оставив место для огородов и небольших ферм, бабушка же сразу отсоединилась.

Низенький забор окружал дом Герды, дворик и маленький огород, а само жилище нельзя было назвать крошечным: в нем при желании могло разместиться до пяти человек. Две спальни, кухня, гостиная и прихожая – многим в деревне ее дом казался даже слишком большим. А светлый фасад, террасу перед входом и поросшую зеленью крышу так и вовсе называли вычурными, но это скорее из зависти.