Клан Триединства - Dar Anne - Страница 3

Моя дерзкая Рея по-детски не может дерзить только мне, поэтому, обращаясь ко мне в важный момент, запинается:

– Я… – нервное сглатывание. – Даровала Адэйру Шандроэну и Эспену Шандроэну металлическую суть…

Ясно. Один – Лютеций, по металлической сути Флорентины, а второй, значит, Кобальт. Лютеций более стоек в плавлении, однако же Кобальт более прочный в целом. Значит, своего избранника она обратила в Кобальт.

– Как давно?

Снова нервное сглатывание:

– Семь лет назад.

Значит, спустя три года после ухода из-под моей опеки.

Видимо, чтобы окончательно утвердить положение своего избранника в моих глазах, Рея всё же решается на важное заявление:

– Я зациклена.

– С кем?

– С Адэйром. И он на мне… Тоже.

Кто бы сомневался.

Мой взгляд переходит на мать и дочь. Они сразу же спешат опустить взгляды и рухнуть на колени. За них вызывается говорить Рея:

– Прошу, Багтасар, прости их… Они пришли, чтобы помочь тебе в битве против европейских Металлов.

– Опоздали. Вы все. Бой окончен.

– Кто… Победил?

Очевидно, её смутило опустошённое состояние Дворца.

– Победили все: каждый взял то, что было необходимо.

– Багтасар, прошу о Катерине и Тиаре…

– Дворец ныне пустует, так что заточение предательниц в подземелье ни к чему. До суда твоя свита полным составом может оставаться во Дворце. Размести их на этаже своих покоев: каждому по комнате.

– Благодарю за твоё великодушие, Багтасар, – Катерина отвешивает такой низкий поклон, что её тяжёлая грудь едва не касается каменного пола.

Великодушие – то, чем я определённо точно не отличаюсь. Ей ли не знать. Однако… Взмахнув рукой, тем самым немо сказав всем уходить, я задержал за руку Рею. Когда все удалились в коридор, я заговорил с оставшейся тихо, так, чтобы сила чужого металлического слуха не дотянулась сквозь стрекотание прозрачных светильников-сверчков:

– Все, кроме меня, Йорун и Тофы, в коконах.

– Все?! – Рея едва не подпрыгивает. – Сколько было пришлых?!

– Меньше, чем нас…

– Как же…

– Они были сильны. И нам необходимо было это поражение.

– Не понимаю.

– Сейчас это необязательно. Уведоми Катерину о том, что у неё осталось всего два ребёнка, один из которых потерян.

– Что с Кейарой и Банджи?!

– Кейара ушла с европейцами.

– А… Банджи?

– Его початок погиб прошлой ночью. Причина неизвестна.

– Погиб только… Только его початок?

– Пока что. Но до общего созревания ещё далеко. В любой момент может произойти всё что угодно – ближайшие месяцы мы живём в зоне риска, – услышав эти слова, Рея начинает быстро моргать, так что я касаюсь её прохладного бледного лица, чтобы немного успокоить. – Я рад, что ты вернулась, дочь моя. Ты мне сейчас нужна.

– Я буду здесь, пока моё присутствие будет необходимым.

– Не переживай. Ты не в клетке.

– Спасибо, – она так резко обнимает меня, что будь я слабее, услышал бы треск в рёбрах. – Мне было важно услышать это…

Рея Рений Роул – единственная и неповторимая девочка-пацанка, каким-то сумасшедшим образом умудрившаяся запасть в ту странную часть моего сердца, которая должна бы откликаться на родных детей, но не откликается.

***

Катерину и Тиару я не заточил в подземелье вовсе не из великодушия: в подземельях Дворца сейчас неспокойно, о чём знать всем вовсе нет необходимости.

Спустившись в зал, когда-то служивший главным местом обитания Розалии, а ныне служащий колыбелью для коконов, я сажусь на каменное ложе, в лунном свете блестящее от застывшей бериллиевой крови моей младшей дочери. Я не хочу знать, кто именно обезглавил её. Отчасти потому, что не желаю услышать имя “Диандра” – ведь, услышав его, я предам кровную дочь своим прощением её убийцы. Отчасти и потому, что любое другое имя сразу же возьму в месть – даже несмотря на то, что, по сути своей, убийца сыграл роль освободителя.

В этом помещении я провожу дни и ночи напролёт: столп солнечного света и столп света лунного – всё, что освещает здешнюю темноту. Выхожу на поверхность только когда Йорун говорит о том, что мне “надо” выйти. Сейчас старуха ходит между коконами и что-то шепчет себе под нос – слова, значение которых мне непонятны. Я сверлю взглядом заветный кокон – второй слева – и стараюсь не смотреть в сторону покрывшегося ржавчиной початка, расположенного рядом. Банджи Джумарейо никогда не интересовал меня: сопляк, впрочем, своим характером обещавший стать толковее своих придурковатых отца и дяди, и всё же – не стал. Быть может, на роду Джумарейо лежит какое-то тайное проклятие по мужской линии? Отец семейства недолго прожил после обращения в Металл; дядя ладно бы был просто бездарен, так ещё и жалкий подлец – сущее ничтожество; пацан так и не расцвёл, несмотря на все предпосылки… С женщинами в этой семье всё радикально наоборот: мать семейства оказалась даже более живучей, чем я предполагал, хотя она, конечно, не урождённая Джумарейо; Тиара настолько бойка, что способна заткнуть за пояс и крепкого парня; Кейара великодушна… Мужчины Джумарейо среднего посола, женщины Джумарейо – писаные красавицы. Даже жаль, что придётся прервать их род: будем честны – я не прощаю предательств, даже “оправданных” спасением собственной жизни.

Тофа подходит ко мне с любопытством, откровенно плещущемся в её огромных чёрных глазах. Вот ещё один ребёнок, лояльность к которому у меня нет-нет да имеется. Дело в памяти: помню, как спасал её в волне Стали, как качал на коленке, когда уже был Металлом, а она, разбив ладошки, ревела, пока не успокоилась на моих руках. Не Рея, конечно, но и не совсем чужое дитя…

Много лет назад Тофа рассказала мне о духе Маршала Кроуфорда, связанном с Диандрой. Я приказал ей не сводить этот дух с моей избранницей. Девочка не подвела – до крови кусала губы, но Диандре так и не рассказала о том, что отец Борея стучится “поговорить” с ней. Сейчас же её дар помогает: она слышит “зарождение” душ, подтверждает их “пение” в коконах – заранее видит проблему… Один кокон – кокон Рагнхильд, – ведёт себя беспокойно, так что Йорун присматривает за ним с особым вниманием, как и за самым важным коконом – читает больше своих тайных мантр возле них. Однако же и предвестие Тофы и мантры Йорун не смогли повлиять на спасение кокона Банджи.

– Твоя лучшая подруга вернулась, – не глядя на девчонку, я наблюдаю за тем, как Йорун использует один из своих самых завораживающих даров – обращает своё тело в металлическую жидкость, растекающуюся вдоль початков…

– Рея уже здесь?! – Тофа хотела бы скрыть радость, да только скрывать эмоции за все семьдесят лет своей жизни так и не научилась.

Отпускаю:

– Можешь идти. Вернёшься с рассветом.

Рубидий спешит ретироваться, чтобы до утра проговорить с той, по ком скучала больше, чем по ком бы то ни было в своей жизни, чтобы испугаться возвращения Тиары, поразиться явлению Катерины, удивиться Адэйру и с осторожностью отреагировать на Эспена…

Я же продолжаю неотрывным взглядом наблюдать за Жрицей.

Ещё час она растекается галлиевой массой вдоль корней початков. Привычно следя за происходящим, я вспоминаю, как обратил эту женщину в Металл: перед обращением она поклялась мне в верности и всецелой службе своим даром, каким бы он ни был. Кто бы из нас тогда мог подумать, что она окажется способной на подобные манёвры…

По истечении часа старуха приближается ко мне с серым лицом – её возвращение в “твёрдую” форму с каждой ночью занимает всё больше времени. Я обращаюсь к ней словами:

– Ты единственная знаешь, каким образом меня возможно убить наверняка. Моё тело пролежало в мёртвом состоянии сутки. Здесь находились только ты и Тофа. В вашей власти было пресечь моё возвращение. Остались бы королевами…

– Не понимаю.

– Были ли у вас сомнения, Йорун?