Клан Триединства - Dar Anne - Страница 22

– Я буду в своих покоях, – не знаю, зачем я это говорю, но когда произношу словосочетание “в своих”, у меня снова перехватывает дыхание, на сей раз от осознания того, что что-то в этом мире я точно могу назвать своим. – Не будем больше друг друга беспокоить, – подытоживаю откровенной ложью я, после чего искренне добавляю: – Доброй ночи.

Я разворачиваюсь под тяжким весом его ошарашенного взгляда и, не оборачиваясь, ухожу… В свои покои.

***

Что я делаю? Я не знаю. Нужно бы объяснить Райхенвальду завтра, что всё не так, как он может думать или надеяться, что всё, конечно же, совсем иначе, но сейчас у меня такая каша в голове, что лучшее, что я могу сделать – это привести свои мысли в порядок, быть может даже при помощи холодного душа, потому как сон мне в ближайшее время, очевидно, не светит.

На лестнице между третьим и вторым этажом я вздрагиваю, сначала уловив лёгкий шорох, а затем и тонкую тень. Обернувшись через левое плечо, я замечаю Рею – она сидит на окне и в лунном свете, от цвета своих волос и предпочтений в макияже, выглядит синеватой. Её голос звучит спокойно, однако в его вибрации я улавливаю ноты тщательно скрываемого удивления:

– Ты ведь так хотела уйти…

– Как и ты, – мой голос звучит так же, как моё нутро – уверенно.

– Всё равно не понимаю…

– Я хотела уйти и ушла, вместе с Бореем, Кайей и Кейарой. Та, что стоит перед тобой, я другая: Диандра, которой идти некуда, не с кем и не к кому.

Сказав так, я разворачиваюсь, чтобы продолжить спуск по лестнице, но моя собеседница вдруг окликает меня – уверенно, без примесей сомнительных нот:

– Эй… – она настроена серьёзно, так что я оборачиваюсь. Наши взгляды встречаются. Кажется, мои глаза выражают усталость, смешанную с печалью, а её – уверенность, смешанную с оттенком странной радости, который и придаёт её следующим словам особенное звучание: – Я рада, что ты осталась. Твоё присутствие в Триедином Королевстве многим может помочь… – она словно не договаривает фразу: “Как помогло Катерине и Тиаре”. Что ж, надеюсь, она права. В конце концов, только из этой надежды я и осталась…

– Спасибо… – я также не договариваю определённые слова. Полная фраза в моей голове прозвучала так: “Спасибо, что сказала это”.

В конце концов мы одариваем друг друга едва уловимыми кивками, и я, наконец, продолжаю свой путь в свои покои.

***

Платье, сброшенное с моего тела перед уходом, серо-белым пятном лежит перед кроватью – ровно там, где я его оставила, думая, что больше никогда его не увижу. Закрыв дверь за своей спиной и прислонившись к ней, я несколько секунд смотрю на это пятно со смешанными чувствами, после чего начинаю обходить комнату по кругу… Всё на своих местах, всё знакомо, всё моё: два кресла, стулья, стол и столик, зеркало, бархатный балдахин, тяжёлые шторы – я по всему провожу своими пальцами, словно изучаю давно знакомые предметы с новой, до сих пор остававшейся неизвестной мне стороны. Это всё мне известно… Каждая складка, каждый штрих… Всё ожидало меня, пока я бегала… Всё было клеткой, а теперь, когда я могу всё это бросить одним махом, стало по-настоящему моим… Что-то, что принадлежит мне…

Вернувшись к кровати, я уверенно сажусь на неё и в следующую секунду поднимаю из-под ног брошенное платье. Продолжая сидеть, я сжимаю дорогую ткань в своих замёрзших пальцах… Закрываю глаза и, наконец, произвожу тяжёлый выдох сквозь зубы. Анализ завершился. Осознание таково: отпустив меня этой ночью, Багтасар Райхенвальд поставил мне шах. Пугает ли это меня? Безусловно. Но шах – не мат. Партия не проиграна. Это лишь шах… Первый. Первый всегда предвестник – за первым обязательно – обязательно! – последуют и другие… Но… Я тоже умею играть. И я тоже умею шаховать. Главное… Не доиграться до пата.

Глава 19

Времени до моего первого по-настоящему свободного рассвета в Триедином Королевстве хватило, чтобы привести в порядок все свои миры – и внешний, и внутренний. Я больше не самообманываюсь в выборе партии: в библиотеку за поисками европейских карт я не пойду – я пойду гораздо дальше и безо всяких карт. Если я действительно рубеж, сдерживающий Багтасара и всё его воинство от погони за первичной-мной, что ж, Борей, Кайя и Я могут жить спокойно хоть в чешских лесах, хоть в шведских тундрах – я об этом позабочусь. И о себе я тоже позабочусь. Мне здесь нечего и некого бояться. Если на то пошло – пусть уж Вампирески боятся меня. Но, конечно, я не про страх… Я про гармонию и процветание – какой была всегда, такой и осталась. И всё же, раз уж я определилась, значит, спокойно ни во Дворце, ни во всём Триедином Королевстве не будет, пока, конечно, я сама того не захочу.

***

Тёмно-синее платье – моё любимое, идеально подходящее моим глазам, – я не надевала так давно, что даже не могу вспомнить, когда в последний раз доставала его из дальнего угла гардеробной. Как-то раз Багтасар сказал, что синий бархат мне идёт, и с тех пор я бойкотировала этот наряд. Поэтому я сейчас не просто в платье – я в красноречивой демонстрации своей уверенности! Никаких “но”, “быть может”, “наверное” – только “да” и только “нет”, только “по-моему и никак иначе”! Здесь нет слабости, уязвлённости, сомнительности – исключительная уверенность в себе, готовность строить, ломать и брать. Быть может, в конечном итоге Райхенвальд прозреет и потому пожалеет о том, что оставил меня в своём королевстве, однако к тому времени я и достаточно наворочу, и успею самоустраниться… Чешские леса всё ещё в голове.

С утра пораньше я отправилась в сад. Не одной из тех походок, какими обычно ходила: не безразличной, не спешной, не апатичной, не раздражённой… Осанка ровная, шаг уверенный, никуда не спешащий. Теперь я не гуляю по чьему-то саду – я осматриваю свои владения. Разница колоссальная, если вы понимаете, о чём я…

Сначала в саду тут и там прогуливались слуги, где-то вдалеке я слышала работу Тиберия в компании Аурелии, но скоро все посторонние звуки, за исключением трелей утренних птиц, растворились. Я сразу поняла, что произошло. Угадала безошибочно: не прошло и двух минут после моего замечания переменившейся обстановки, как на тропе позади меня возникли тяжёлые шаги Райхенвальда. Быстро. Я думала, понадобится больше времени… Впрочем, он редко проявляет терпеливость, когда дело касается моей персоны.

***

Я не останавливаюсь, когда он начинает идти рядом со мной шаг в шаг. В конце концов, ему приходится заговорить первым:

– Я рад, что ты выбрала остаться, – он с ярко выраженным ударением произнёс слово “ты”.

– Как становятся королевами?

Мой вопрос в лоб и прямой взгляд, как я и рассчитывала, сбили его с толку. Ему понадобилось две секунды, чтобы начать отвечать:

– Кхм… Церемоний до сих пор не проводилось. По сути своей, мы единственное официальное королевство на этом континенте. Однако, как известно, Королева – жена Короля.

– Я согласна стать Королевой, но без брака с Королём, без деления с ним ложа и в принципе без всего, что собой подразумевает брачный союз.

– Что? – он окончательно дезориентирован.

– Я согласна стать твоей напарницей, Багтасар Райхенвальд. Королевой без брака.

Он, как обычно, быстро отходит от первого потрясения, так что предсказуемо идёт в наступление:

– Быть Королевой, не являясь женой Короля? – он позволяет себе почти улыбнуться. – Подобное невозможно.

Я резко останавливаюсь и теперь смотрю в его глаза ещё более уверенным, твёрдым взглядом:

– Для истинного Короля нет ничего невозможного. Я сейчас тебе докажу. Багтасар Райхенвальд, сделай меня Королевой, но не через постель. Либо так, либо никак иначе.