Сын пекаря (СИ) - Чайка Дмитрий - Страница 24

— Ты повредился умом, пекарь? — бандит даже слегка растерялся, а стоявшие вокруг него люди весело загоготали. — Возьмите его, парни!

— А сам не можешь? — деловито спросил Марк. — Давай один на один. Без ножей. Или обделался?

Бандиты двинулись было в сторону Марка, но тут случилось неожиданное.

— Орфей пекаря испугался! — заорал малыш Франк, вылезший вперед. Он тыкал пальчиком в разбойника, который стоял прямо перед ним.

— А мы-то думали, у него яйца есть! — подхватил Прим.

— Это его мы боялись? — завизжал Гунн откуда-то сзади. — Да этот Орфей баба, без дружков не может ничего!

Кто-то свистнул. Кто-то выкрикнул:

— Смотри-ка! Орфей-то боится!

— Да, не тот уже!

— Пекаря испугался! Вот смех-то!

Лицо разбойника потемнело. Орфей растерянно посмотрел по сторонам и поднял руку, останавливая подручных. По рядам зрителей покатилась одобрительная волна. Засвистели из окон. Какая-то молодка заорала с четвертого этажа.

— Не бойся, Орфей! Дерись давай! Если что, меня зови, я подсоблю!

Люди в толпе обидно захохотали, а бабе засвистели, высоко оценивая острый язык. Орфей, увидев, что становится смешон, махнул рукой, отзывая дружков, которые уже обступили Марка.

— Ну, без ножей так без ножей, — усмехнулся он, снимая пояс. — Ты дурак, пекарь. Смерть от ножа быстрая и легкая. Хотя нет… не для тебя. Ты будешь умирать долго.

Марк сунул руку под тунику, всовывая пальцы в бронзовые кольца. Кастет висел на шее. Орфей смотрел на него с ленивой усмешкой. Так смотрит на коровью тушу умелый мясник. Беглый раб силен и быстр. Его кулаки рассечены. Он явно пускал их в ход, и совсем недавно. Только вот Орфей не кулачный боец, он всего лишь разбойник, для которого дубинка и нож привычней, чем собственные руки.

Марк смотрел ему в глаза и видел лишь насмешку. Если это поединок взглядов перед боксерским матчем, то сын пекаря его уже проиграл вчистую. Он в подметки не годится этому разбойнику. Орфею ничего не стоит убить человека, он делал это множество раз. А вот Марк не делал. Ни в этой жизни, ни в той…

— Одно попадание, всего одно хорошее попадание, — шептал он. — Шнурок с шеи сбросить… Не успел, черт…

Орфей не стал мудрствовать. Он размахнулся от души и провалился в ударе, который мог бы отправить противника на землю. Марк отскочил в сторону, но разбойник извернулся и ударил его в бок, отчего у пекаря дух перехватило.

Печень, проклятье, подумал Марк. Дыхание сбил. Ловкий, гад.

Он едва успел наклониться, как над головой снова просвистел тяжелый кулак. Третий удар пришёлся в челюсть и едва не сбил Марка с ног. Следующие разбили ему лицо в кровавую маску. Кровь хлынула из расквашенного носа, а губы лопнули и начали наливаться тяжестью. В голове Марка зазвенело, а челюсть окаменела, не чувствуя боли. Боль придет позже, после драки.

Сейчас! Орфей уже поверил в свою победу. Он рисуется перед толпой и хочет сделать избиение наглеца пекаря особенно унизительным. Он лениво размахнулся, и тут Марк вытащил кастет и ткнул разбойника в грудь, ранив ее шипами. Орфей взвыл, неверяще глядя на окровавленную ладонь.

— Это что за дрянь! Цестус, что ли (1)? — завопил он, но Марк уже начал осыпать его градом ударов.

— Договор не нарушен, — усмехнулся Марк. — Мы договаривались без ножей.

Орфей взвыл и отшатнулся. Впервые в его глазах мелькнул не гнев, а удивление. Он попытался ударить снова, но Марк уже не пятился. Кастет вспорол предплечье бандита, потом задел скулу. Орфей прикрывался руками, но острые шипы рвали кожу и ткань туники, чертя кровавые борозды по телу. Хрустнула раздробленная кисть, а потом, когда разбойник застонал от боли, Марк неумело ткнул ему в лицо бронзовым кулаком. Шип вошел в глаз, и Орфей заорал, прикрывая его ладонью.

Бандит все еще опасен. Он взревел и бросился вслепую, рассыпая удары во все стороны. Тяжелый кулак все же достал Марка, отбросив к стене харчевни, но Орфей уже слабел. Кровь заливала его глаза. Он почти ничего не видел, и следующий удар пришелся в пустоту. Марка там уже не было. Орфей отбежал назад, протер залитый кровью глаза и заревел.

— Убью, сволочь!

Бандит бросился вперед, подняв руку для удара, и тогда Марк решился. Он сделал шаг в сторону и с размаху ударил Орфея в висок. Раздался оглушительный мерзкий хруст, и беглый раб упал на каменные плиты улицы, бессмысленно засучив ногами. Темная лужа растеклась вокруг его головы, обтекая камни. Она побежала между швов и застыла бордовой нитью, тускло блестящей в лучах заходящего солнца. Орфей попытался подняться, но лишь бессильно заскреб пальцами по мостовой. Единодушный вздох вырвался у наблюдавших.

— Убил?

— Да нет, живой!

— Ах ты, сволочь! На ножи его, парни!

И тогда Север, знавший свою роль, бросил на камни горсть мелочи и заорал.

— Тут полсолида! Это вам на вино! Гуляй, рвань поганая! Выпейте за здоровье победителя!

Африканец встал с ножом над телом разбойника, и еще раз бросил в небо горсть меди.

— Выпейте за пекаря Марка! — орал он, прикрывая Зоиных сыновей.

В начавшейся свалке никто и не заметил, как четверо мальчишек оборвали у Орфея серьги и браслеты, сняли золотой обруч и побежали со всех ног.

— Режь пекаря! — раздался голос, но бандиты плотно увязли в толпе. Там дрались из-за медяков.

— Ходу! — сказал Марк и припустил вниз по улице, пока местные ползали по дороге, собирая деньги.

— Орфея убили! — орали из окон прямо у них над головой.

— Пекарь Марк Орфея уложил!

— Да неужто? Когда?

— Да только что! А ты не видел?

— Да спал я!

— Ну ты и дурак! Вот мы повеселились, пока ты с тюфяком обнимался! Как в цирк сходили!

Далеко они не ушли. Марк забежал в переулок и согнулся пополам. Правый бок тянуло тупой болью. Он уперся руками в стену, живот скрутило в тугой узел, и парня вывернуло наизнанку.

— В первый раз убил? — сочувственно спросил Север. — Ничего, потом легче будет. Бежим, парень. Они совсем скоро поймут, что там куда меньше, чем полсолида. И тогда нам не поздоровится.

— Это им не поздоровится, — усмехнулся Марк. — Прим с братьями уже орут на весь Спуск, что Орфей лежит с пробитой башкой. Как ты думаешь, что захотят сделать те, у кого отняли осла? У кого разгромили лавку? Да кто просто жил в страхе все эти дни! Нет, Север, это не нам с тобой надо бояться.

— Соседи! — орал Марк, встав на бочку. — Прощения у вас прошу за то, что стал причиной ваших страхов. Прощения прошу за то, что вы понесли из-за меня убытки! Почтенный Лукий, прими мой дар за осла и телегу!

Марк показал десяткам людей золотой ожерелье и безжалостно отломил от него третью часть. Он отдал кусок золота возчику, и тот принял его, вместо благодарности лишь открывая и закрывая рот.

— Почтенный Крисп! — крикнул Марк. — Прими возмещение за погром в харчевне!

Марк под одобрительный гул отдал серебряный браслет.

— Любезный Евтихий! — крикнул Марк, выискивая в толпе зеленщика. — Тебя побили ни за что злые люди! Прими и ты серебряный браслет. Надеюсь, моя мать и сестры снова станут желанными гостями в твоей лавке.

— Да, конечно, Марк, — растроганно произнес лавочник. — И ты прости нас, не со зла мы. За детей и жен боялись.

— Орфей на улице Сандальщиков с пробитой башкой лежит, — крикнул Марк. — И с ним его люди. Семеро! Из них двое со сломанными руками, они не бойцы. Думается мне, у них немало скоплено с прошлых разбоев!

— Так пойти и добить эту мразь! — заорал Никита. — А добро поделить!

— Добить! — присоединились остальные. — А то оклемается еще! Кровью умоемся!

— Да-а! — заорали вмиг осмелевшие грузчики, лавочники и плотники. — На ножи их!

— Детей наших зарезать хотели!

— В дерьме их утопим!

Десятки людей, размахивая палками и ножами, быстрым шагом двинулись в сторону улицы Сандальщиков, оглашая окрестности воплями. Проснулись люди, начали высовываться из окон.

— Чего случилось? — орали они.