Особняк с привидениями для попаданки (СИ) - Мэо Ксения - Страница 6

Но ничего не поделаешь. Теперь это моё имущество.

Мы медленно и в унынии плетемся к парадному входу.

Начинает накрапывать дождь. Само небо решило устроить мне холодный душ. Ускоряемся и с риском переломать ноги забегаем на крыльцо. Подходим к массивной двери.

На ней светлеет криво висящий прямоугольный лист бумаги. Непогода смыла с него часть текста. Разобрать удается лишь: «...в случае неустранения проблемы в срок до… ….подлежит… …су»

Тяну ручку. Дверь не заперта. Открывается со стоном. Мы вваливаемся в темное помещение без окон. Из-за этого ничего не видно, но здесь, по крайней мере, не гуляет сквозняк и за шиворот не льется вода.

Шаги гулкие, будто мы в ангаре или на пустом складе. И вдруг раздается страшное рычание. Фро и Тони выскакивают за дверь, а я замираю и прислушиваюсь.

Вместо страха меня затапливает раздражение. Я злюсь. Я злюсь на пассивную Реджину, на ее мачеху, на пройдоху Виллемса, на голод, холод, мокрые ноги. И вот когда я наконец попала в относительно теплое, более-менее сухое и, главное, моё собственное место, а на меня еще и рычат! Меня хотят выгнать из собственного дома!

Не дождетесь! Меня братки из лихих девяностых не напугали!

Глаза уже привыкли к тьме, и я могу различить смутные силуэты. Оглядываюсь. Рядом с дверью чернеет подобие палки. Беру в руку. Тяжелый шершавый металл с запахом гари. Кочерга, что ли?

Перехватываю ее поудобнее, как бейсболисты биту в американских фильмах, и осторожно приближаюсь к источнику звука в углу. Чем ближе подхожу, тем яснее мне становится, что это вовсе не рычание.

К храпящему в углу телу подхожу уже без страха. Успеваю нормально осмотреться. Теперь я вижу границы грандиозного холла. Угадываю лестницу по центру. Потолок теряется высоко во тьме.

На груде тряпок или чего-то подобного в углу дремлет некто грузный. Уже на расстоянии шагов десяти в нос бьет амбре перегара. Приближаюсь и тыкаю спящего кочергой в ляжку.

Тело подскакивает и садится, привалившись к стене спиной.

— Кто здесь?! — испуганно вскрикивает мужской голос.

— Я хозяйка этого поместья, а вы кто?

— Х-х-хозяйка? — бормочет с удивлением голос. — Э-э-э… Л-леди Ивл?

— Не угадал! — холодно отрезаю я.

— Тогда… — в голосе радость и растерянность. — Крошка Реджи? Как я рад тебя видеть! Иди сюда, где-то здесь я спрятал твою куклу…

— Куклу? — хмурюсь и трясу головой.

— Ну да… Кудряшку Мэри, — тело начинает возиться, шарить вокруг себя, шуршать. — Ты ее забыла в последний раз. Я хранил. Вот только что-то не найду…

Память Реджины тут как тут.

— Боб? — неуверенно спрашиваю я.

— О! — в голосе слышится умиление. — Крошка Реджи меня помнит!

Боб… Глуповатый добряк, который выполнял простые поручения типа подай-принеси. Добродушный и словоохотливый, он нравился маленькой Реджине.

Боб всё еще шарит в темноте. Потом со вздохом встает. Причем не с первого раза. Его ведет и шатает.

— Ох, госпожа Реджина, — огорченно вздыхает он. — Я что-то не нахожу вашу куклу…

— Ничего страшного, Боб. Я уже давно не играю в дочки-матери.

— Да быть не может! Такая кроха и не играет? — в голосе ласка и усмешка. — Ни за что не поверю.

— Пойдем на крыльцо. Не хочу говорить в темноте.

Бреду к двери, открываю и вижу на крыльце Фро с поленом и Тони с корягой. Оба сердитые, воинственные, с огнем во взгляде идут меня спасать. Жестом успокаиваю их, показывая, что все в порядке.

Выхожу на крыльцо и оборачиваюсь к Бобу.

Вижу невысокого, грузного, опустившегося человека с некогда добрым лицом. Красные глаза, лицо, как у шарпея, в морщинах. Стоит, ссутулившись, моргает и щурится на естественном свету. Засаленная грязная одежда лоснится на локтях. Фро растерянно вглядывается в него.

— Роберт? — с удивлением тянет она.

— Фро? — он удивлен не меньше. Переводит глаза на меня и испуганно бормочет: — А эт-т-то к-к-кто?

Фро пронзает его сердитым взглядом:

— Это леди Реджина Фьорд. Твоя госпожа! — затем морщит нос и спрашивает: — Ты когда последний раз мылся? И надевал чистую одежду?

— Так когда воду еще не перекрыли… — чешет в затылке Боб.

Отлично. С каждой секундой новости всё лучше и лучше! Чем еще порадует меня этот день?

— А почему дом в таком состоянии? — переходит в наступление Фро. — Где все?

— Так… Испугались, — пожимает плечами Боб, — и разбежались…

9

Бледная Фро роняет полено и прыгает за спину сыну. Тони белеет и выставляет перед собой корягу, которую держит в руках. Боб охает и сгибается, хватаясь за ногу, на которую кухарка уронила полено.

Я в первые секунды представления пугаюсь. К испугу примешивается отчаяние. Слишком много неприятных сюрпризов для одного дня. Меня выгнали из дома. Обозвали старой девой. Облапошили...

В конце концов, я голодная и уставшая. А на меня орут. Во мне с треском что-то обрывается. И я начинаю хохотать. Это не истеричный смех и не смех безысходности. Мне смешно от абсурдности происходящего. Вся ситуация напоминает комедию в провинциальном театре.

Ревуны звереют и принимаются орать во всю силу. Но я по опыту знаю: кричат, когда не могут ничего сделать. Сколько я повидала рэкетиров-неудачников, жадных инспекторов, наглых покупателей, которые, почуяв собственную беспомощность, срывались на крик.

— Не ве-рю! — произношу по слогам и начинаю аплодировать.

Дом продолжает вопить, но уже как-то неуверенно. Кажется, даже немного стесняясь. Фро в изумлении смотрит на меня, на раскрытую дверь, снова на меня. И затем выходит из-за спины сына. Тони расправляет плечи. Вопли постепенно затихают.

Я поворачиваюсь к Бобу.

— Что это было? — приподнимаю бровь.

Боб отпускает стопу, разгибается и отвечает:

— Призраки… Вы разве не знали?

Не отвечаю и задаю следующий вопрос:

— Они опасны?

Призраки вновь вопят, но я не обращаю на это внимания.

— В-в смыс-с-сле? — чешет в затылке Боб.

Терпеливо поясняю:

— Они кому-нибудь причинили вред?

Боб задумывается. Шестеренки в его голове крутятся совсем медленно. Всё это время особняк на разные голоса вопит: «Мы опасны! Опасны!» Роберт наконец отвечает:

— Да вроде нет, леди Реджина… Меня не обижали. Разве что девки, бывало, в обморок падали… Да однажды призраки шум подняли прямо под руки цирюльнику, который в тот миг брил вашего батюшку.

— И что? — перед мысленным взором тут же предстает картина: обнаженная шея, блик на старинной опасной бритве...

— Ну… Граф Фьорд два месяца ходил с одним усом. Его это так огорчило, что он с тех и пор не заезжал.

— Спасибо Боб, — киваю. — Значит, они не опасны. Тогда делаем вот что, — поднимая чемоданы, обращаюсь к Фро и Тони. — Заходим, обустраиваемся и обедаем. Остальное — потом.

Мои приободрившиеся слуги берут свои пожитки и следуют за мной в темный и совершенно тихий холл.

— Боб, — прошу я, — включи свет!

— Л-леди Реджина, — запинается голос в темноте, — вы х-хозяйка. Только вы можете активировать люсьёлы.

— Что активировать? — пытаюсь найти в памяти Реджины это слово и не нахожу.

— Светящиеся шары, — слышится за спиной голос Фро. — Я не знаю, как это работает, но слышала, что владельцу достаточно попросить, и люсьёлы сами вспыхнут.

Ну хорошо. Я мысленно обращаюсь к дому и прошу дать немного света. Сначала ничего не меняется, а потом нас сверху заливает неярким желтоватым светом. Поднимаю лицо и вижу высоко над головой несколько светящихся тусклых сфер.

Осматриваюсь. Холл напоминает музейный запасник. В разных местах и вдоль стен навалены горы вещей, накрытых светлой тканью. Подхожу к громоздящейся по центру громаде и сдергиваю саван. Под ним диван, на который поставлены несколько кресел.

Холл покрыт паутиной, которая клочьями тумана свисает по углам. На полу ковер из пыли.

Следующие пару часов мы обживаемся в холле. В остальных помещениях из разбитых окон дуют ледяные сквозняки. Только тут терпимая температура.