Особняк с привидениями для попаданки (СИ) - Мэо Ксения - Страница 37

— Я сразу понял, что ты особенная, — его бархатный голос обволакивает и успокаивает.

Ричард приобнимает меня за талию и тянет к выходу. Мы прогуливаемся вокруг дома, любуясь окрестностями, и я рассказываю о себе. Ричард слушает. Внимательно, вдумчиво. Когда мне больше нечего добавить, он останавливается и привлекает меня к себе.

— Реджина, — вдруг очень серьезно произносит он, зарываясь лицом мне в волосы на макушке и шумно вдыхая их запах. — Ты должна быть очень осторожна. Тебе грозит смертельная опасность.

— Ты про Дюпона? Но твои люди уже охраняют меня и моих домочадцев.

— Дюпона мы рано или поздно поймаем, — с уверенностью отвечает Ричард. — Я о том, кто виновен в смерти настоящей Реджины.

Отшатываюсь от него и хлопаю округлившимимся глазами.

— К-к-какой смерти? — поперхнувшись, переспрашиваю я.

Сильные и при этом нежные руки заботливо ложатся мне на плечи. Ричард смотрит со своим неизменным ироничным выражением, но за игривыми искорками в его глазах прячется нешуточное беспокойство.

— Чтобы твоя душа попала в тело Реджины, ее душа должна была это тело покинуть.

Я забываю вдохнуть. Закрываю рукой рот. Я ведь и не подумала об этом… Приняла как данность то, что теперь я не Регина Королёва, а Реджина Фьорд. Просто получила новую возможность и воспользовалась ее.

Меня начинает подташнивать от ужаса и от презрения к себе. Я ведь ни на мгновение не задумалась, как так получилось… А вдруг это я виновата, что Реджина умерла? Может, я со своей неуемной энергией выдавила ее нежную трепетную душу?

Наверное, мое лицо выдает все, о чем я думаю, потому что взгляд Фламберга суровеет.

От мыслей голова кругом, ноги подгибаются. Я оседаю на траву, но Ричард подхватывает меня, берет на руки и прижимает к груди. Качает, как ребенка, и тихим голосом произносит:

— Тс-с-с! Ты ни в чем не виновата… Ты не выбирала переселиться в чужое тело в другом мире.

— Откуда ты знаешь? — душу слезы.

— Потому что я давно живу на свете. Гораздо дольше, чем ты. И не раз встречал попаданок. Это не такое уж редкое явление.

Кажется, что его спокойствие и уверенность передаются мне. Начинающаяся было паника покидает тело, и я вдыхаю полной грудью.

— Я точно ни при чем? — спрашиваю для верности.

— Абсолютно.

— Поставь меня на ноги, пожалуйста.

— А ты не упадешь? — Фламберг осторожно, словно бумажную фигурку, которую может сдуть ветром, ставит меня на траву.

Мы направляемся к дому в молчаливой задумчивости. Перед крыльцом я торможу.

— Как думаешь, кто меня убил? — спрашиваю тихо, чтобы даже мои призраки не расслышали.

— Пока не знаю, Реджина, — качает головой Фламберг.

Любуюсь его красивым и суровым лицом и тем, как ветер треплет его волосы.

— А как? — задаю еще один мучающий меня вопрос.

— Скорее всего, отравили, — задумчиво отвечает Ричард.

— Значит, это кто-то, кто имел доступ к моей еде? Тогда это Ив! — твердо произношу я.

— Конечно. Она первая подозреваемая, — согласно кивает Ричард. — Но будь внимательна. Кроме нее, подсыпать яд в пищу могла и прислуга.

Он выразительно переводит взгляд на дом.

— Не могла, — с жаром выдыхаю я. — Ни Тони, ни Фро так не поступили бы. Да и незачем им так это делать…

Ричард долго и внимательно смотрит на меня. Без иронии и насмешки.

— Просто будь осторожна. И доверься мне, я найду убийцу и устраню опасность, — Фламберг наклоняется к моему лицу.

— И ты доверься мне, — говорю тихо и с жаром отвечаю на поцелуй.

Мы расходимся.

Следующий день начинается с паломничества разного рода рабочих. Купцы всерьез принялись за реализацию планов. Строители, штукатуры, маляры, столяры — кто только ни трудится в моем особняке.

Мы же с Рафулем принимаемся за мозаику. К обеду эскиз готов.

Рабочие помогают нам соорудить на каминной стене леса, и мы в четыре руки, расчертив оштукатуренную стену на квадраты, переносим на нее изображение. Затем разбиваем на фрагменты и отмечаем, где какой цвет должен быть. В итоге к вечеру стена напоминает гигантскую раскраску по номерам.

Перед сном обхожу особняк. Я в восторге от того, как быстро магия, ладус, советы Карло и мастерство рабочих преображают мой дом. За день сделано столько, сколько сотрудники “Квартирного вопроса” делают за несколько месяцев.

Конюшни почти готовы. Завтра должны прийти ландшафтные маги и заняться участком.

Стены в зале окрашены в густой серый цвет. Мне стоило больших трудов отговорить прораба от нанесения узоров или поклейки цветастых обоев, как принято в Драконарисе.

Благодаря стенам, которые градиентом переходят от голубого к снежному, холл похож на небо в облаках. Второй этаж окрашен в белый. Чердак отделан досками. Там стоит сумасшедший запах свежей древесины.

Санузлы приведены в порядок, дымоходы прочищены.

Паркет по всему дому отреставрирован и покрыт защитными смолами.

Ричард не появлялся. По словам рабочих, он со стражей зачищает Асалом. Но поздно вечером от него приходит букет чайных роз. Утыкаюсь в них носом, втягиваю нежный аромат, и на душе становится ясно и тепло.

Я на финишной прямой. Еще немного — и мой салон откроется, а конюшни начнут приносить доход. Остались лишь штрихи. Мелкие, но важные.

Сижу в своей комнате за столом и пытаюсь подсчитать расходы. Разочарованно цокаю языком.

52

Я молчу в некотором изумлении, и Шнайдер продолжает:

— Незадолго до смерти я получила заказ от одной чванливой баронессы. Шторы, чехлы на мебель, полотенца, салфетки, покрывала, скатерти — в одном стиле. Я трудилась не покладая рук, и через неделю всё было готово.

— Но что-то пошло не так? — начинаю догадываться я.

— О да… — вздыхает портниха. — Баронесса отказалась оплачивать гарнитур. А знаете, из-за чего?

— Даже представить не могу, — сочувственно качаю головой.

— Выбранная ею ткань была красивой, но ненадежной. Шторы из нее могли оборваться под собственным весом, а чехлы бы не выдержали натиска ее многочисленных котов и собак.

— Знакомая песня… — бормочу под нос. — И вы наверняка, как настоящий мастер своего дела, решили внести несогласованные изменения в проект?

— А как их согласовать, если мадам то на охоту умчит, то на загородную вечеринку, то у нее гости, и ей не до меня? А время поджимает… В общем, я добавила подкладки из более прочного материала — не такого красивого и дорогого, но зато спрятала его так, что не зная не увидишь.

— Но заказчица не оценила… — не спрашиваю, утверждаю.

— Да! — вскрикивает Шнайдер. — А я ведь не могла, просто не могла сделать ей некачественный текстиль! Кто я после этого? В общем, передо мной встал выбор: переделать всё по желанию баронессы, получить деньги и знать, что моя работа долго не проживет…

— Или остаться собой и не получить ничего, — заканчиваю я за портниху.

— Вы невероятно проницательны, госпожа! И умны не по возрасту… — мягко резюмирует Шнайдер. — Вот только моя принципиальность сыграла со мной злую шутку.

— Что, баронесса не захотела мириться с таким положением вещей?

— Она организовала настоящую травлю! В ход пошло всё — от грязных статей в прессе, сплетен и нападений на мастерскую до судебного иска.

— Мне очень жаль, что так всё обернулось, — с сочувствием произношу я.

Мне действительно горько такое слышать, и я ни капельки не кривлю душой.

— Спасибо, — с теплотой и благодарностью, совершенно неожиданными от нее, произносит Шнайдер.

Наступает пауза.

— И чем всё закончилось? — всё же спрашиваю я.

— Растрепанными нервами и сердечным приступом, который и свел меня в могилу… — вздыхает Шнайдер.

На этот раз я молчу, потому что не знаю, что сказать. Мне невероятно жаль, что так сложилось. И самое тяжелое — осознавать, что это уже случилось, причем давно.

— Но знаете, смерть оставила всё по-моему, — хихикнула собеседница. Вот это уже больше похоже на прежнюю Шнайдер!